Сигарета на двоих

      Прогуливаясь по парку, который прозвался университетским двориком из-за местоположения рядом с этим учреждением и огромного количества студентов, Чуя оглядывал пейзажи вокруг. Осень была им любима, что, наверное, неудивительно. С наступлением осени природа проходит через заметные взгляду любого метаморфозы. Деревья облачаются в золотые, лиловые, багряные одеяния. Небо становится блеклым, но все еще остается теплым, благодаря сиянию последних лучей уходящего солнца. Осенью Чуя, чувствует себя максимально комфортно, будто бы находясь в своей стихии. А уж осень в Йокогаме, когда он не был здесь столько лет, заставляет его наконец-то вновь почувствовать себя дома.       Яркие цвета листвы, украшающей деревья, гармонично сочетались с огнем волос Накахары, а голубые глаза отзеркаливали состояние небосвода, метая своим взглядом молнии и время от времени затемняясь тучами гнева. Чуя Накахара был неким человеческим воплощением осени не только внешне, но и внутренне. В душе у этого юноши частой гостьей была неизгладимая тоска, временами сменяющаяся ураганами и бурями эмоций, и ведь нынешнее время года именно таким и описывали великие поэты, воспевая в своих стихах величия этой золотой поры. Эта самая пора будто бы переняла на себя все существо Накахары. Именно по этой причине Чуя и чувствовал себя в данный момент как никогда уютно. Он находился в обществе давней близкой подруги, знающей его от начала и до конца.       Присев на ближайшую скамейку, юноша достал из кармана своего пальто пачку сигарет и зажигалку. Втянув никотин, он почувствовал расползающееся по всему телу спокойствие и расслабленность, после выпустив дым и давая ему расплываться вокруг себя серыми кругами. Оглядываясь по сторонам, Накахара видел снующих туда-сюда людей. Кто-то шел один, кто-то парочками, а кто-то даже целыми группами. Наблюдая за всем этим, парню казалось, будто бы он смог почувствовать прелесть жизни в этом мгновении. Куда ни глянь – везде суматоха, мельтешения, взбудораженные восклики, ребята, радостно встречающиеся со своими друзьями – а он сидел один на скамейке в парке, покуривал сигарету и никуда не спешил, лишь наблюдая, как ветер порывами уносит с собой красочную листву. Губы трогает мимолетная усмешка при этих мыслях, и Чуя в очередной раз затянулся, прикрыв глаза.       Однако одиночество его долго не длилось, и вскоре он почувствовал опускающуюся на свободное место тяжесть чужого тела. Кто-то неописуемо дерзкий легким движением лишил Чую сигареты и также непринужденно - будто делал подобное уже тысячу раз - затянулся сам. - Давно не виделись, Чуя, - в словах Дазая была слышна явная ухмылка. Голос его за эти годы почти не изменился, разве что стал чуть ниже, но эти изменения так незначительны, что у Накахары сердце кольнуло светлой грустью при звуке чего-то настолько привычного, родного. - Не видел бы твою наглую рожу еще столько же, - отозвался лениво юноша, все же соизволив открыть глаза и взглянуть на собеседника. Напустив на себя безразличный вид, Чуя принялся жадно рассматривать каждую частичку лица Осаму. Тот, конечно, повзрослел, все же со времен старшей школы много воды утекло, но Накахара соврал бы, если бы сказал, что юноша стал менее привлекательным. Его губы застыли в ненавязчивой усмешке, а карие глаза смотрели в голубые с той же осознанностью, что и несколько лет назад. Тогда такой взгляд на мир многих отпугивал, он был не присущ старшекласснику, многих пугали эти пустота и принятие всех подножек судьбы. Многих, но не Чую. Возможно, именно это и поспособствовало началу их связи тогда. Сейчас же этот взгляд стал лишь глубже, будто бы в нем скапливался весь прожитый этим юношей опыт. Каштановые волосы завивались, пару прядей аккуратно упали ему на лицо, и Чуя остро почувствовал необходимость прикоснуться к ним, поперебирать эти мягкие, как он смутно помнил, волосы, уткнуться в них носом и уловить родной запах, как делал много раз тогда.       Чуя скрывал это, как мог, но, судя по ухмылке Дазая, которая стала чуть шире, его отчаянно впитывающие в себя образ юноши глаза передали тому то, насколько же сильно Накахара скучал. - Тогда зачем же ты вернулся? - спросил Осаму, устремив взгляд на чистое небо. - После того, как ты, ничего не сказав, просто исчез, когда мы собирались отпраздновать окончание школы, я думал, что больше не удостоюсь чести увидеть тебя. - Осторожней с выражениями, Дазай, а то я еще решу, что ты соскучился, - Чуя внимательно смотрел на открывшийся профиль юноши и усмехнулся краем губ, когда та же усмешка отразилась на лице второго. - Я? Да никогда, - парировал Осаму, делая еще одну затяжку, после которой вернул Накахаре его сигарету. В этот момент Чуя нуждался в никотине как никогда сильно, чтобы успокоить разыгравшиеся чувства.       Сколько часов они так просидели, молча раскуривая одну сигарету на двоих, непонятно. Они заново учились доверять, привыкали друг к другу, в воздухе висели невысказанные извинения и такое же невысказанное прощение. Они всегда понимали друг друга без слов, и эта способность не иссякла даже сквозь года. Первая сигарета заменилась второй, потом третьей и четвертой, которые они также поделили между собой, пока сумерки не опустились на Йокогаму, а дневная жизнь города не сменилась ночной. В парке, кроме них, уже никого не осталось, и лишь одиноко стоящие фонари не давали мгле полностью поглотить его. - Уже поздно. Лучше вернуться в безопасное место, а то мало ли какие преступники могут шастать в такое время по паркам и ловить милых коротышек-шляпников, - Дазай скосил смеющийся взгляд на юношу, а его губы изогнулись в ухмылке. Накахара на это заявление лишь несильно пнул его в колено и покачал головой, поправляя на голове шляпу. - Не хочешь зайти? - неожиданно предложил Осаму, от чего Чуя поднял глаза на юношу, чуть сузив их. - К тебе что ли? - Чуя, я не собираюсь убивать и расчленять тебя, - закатил глаза Дазай. - Кто тебя знает, - хмыкнул Накахара, покачав головой и чуть расслабившись. - К тому же, - продолжил Дазай, будто не слыша комментария юноши. - В честь нашей встречи спустя столько лет можно даже открыть бутылочку вина, дабы отпраздновать, раз в прошлый раз отпраздновать не получилось. Например, - он выдержал небольшую паузу, с еле заметной улыбкой скосив взгляд на Чую. - Шато Петрюс 89-го года, так случайно оказавшийся у меня дома для особых случаев. - Не перестаешь меня удивлять, Дазай, - покачал головой Накахара, не сдерживая улыбки. - Чтобы у тебя был вкус в винах… Так еще, и чтобы встреча со мной была “особым случаем”… Я поражен, ничего не сказать. - Не язви, Накахара, - цыкнул Осаму, приподнимаясь со скамейки и потягиваясь. Чуя встал следом за ним, вернув зажигалку и полупустую пачку сигарет обратно в карман своего пальто. Губы так и норовили растянуться в улыбке, но юноша скорее удушится, чем покажет, что правда рад снова оказаться рядом с Дазаем.       Упомянутый же, в свою очередь, молча наблюдал за его махинациями и, когда Накахара поднял на него глаза, протянул руку: - Пойдем, Чуя?       Юноша перевел взгляд с лица Дазая на протянутую ладонь и, в этот момент позволив себе небольшую, но искреннюю улыбку, переплел их пальцы вместе. - Пойдем, Осаму.