Ссора

Тренировочный зал освещался довольно яркими лампами, расположенных напротив друга на белом потолке. Запах пота, запёкшейся крови и чьей-то плоти, которую относили в морг - это представляла сама себе делиуарская принцесса, когда решила ради интереса посмотреть на то, как проводятся тренировки у самой влиятельное ученицы в этом организационном училище. Да и на других она не прочь была поглядеть. Ох, знала и помнила бы она, как её Тера начала умолять не приходить к ней, но интерес принцессы был куда важнее, хотя Тера понимала всю серьёзность того, что если бы присутствовали на их тренировках и другие. И так недавно одна из учениц случайно бросила шпагу в сторону, отчего она чуть не поранила одного из присутствующих. И, скорее всего, на такое никто не желал ходить. Но Анджеллина - последняя желающая сюда прийти и оказаться чуть ли не мишенью тренировок. Но вот. Теперь Анджеллина спокойно находилась на скамье, порой рассматривая зал со всех сторон, на участниц, стоящих в белых костюмах для фехтования, и на распахнутый стетчбук, на котором принцесса хотела что-то запечатлеть, но в голову ничего не приходило. Только оставшаяся линия от грифеля карандаша оставила на душе Анджеллины тоску. — Ровнясь! — резкий голос Миссис Сьёр заставил всех девушек ровно выстроиться в ряд, поднять груди и повернуть головы влево, — Смирно! — женщина резко показала распахнутую ладонь и чуть ли не с презрением осматривала каждую из девушек, — Вольно! — вскоре её рука медленно опустилась к карману, в которой находился секундомер, — Надеюсь, вы хорошо подготовитесь и победите на чемпионате мира! Так, давайте сделаем перекличку! Миссис Сьёр с таким же резким и грубым тоном во весь зал проговаривала каждое имя и фамилию учениц, убеждая себя в том, что все на месте. Конечно, её взгляд уставился и на принцессу, которая тем временем вжалась спиной в стену, боясь даже сдвинуться с места. — А ты кто такая? — брови женщины нахмурились, губы скривились в неободрительной улыбке. Анджеллина стоило бы лучше произнести свой титул, но за неё заступилась Гарсия, выйдя из строя маршировочным шагом: — Это Анджеллина Норфолк - принцесса Делиуара, Мисис Сьёр! И я прошу для достоверности вам, чтобы от принцессы не выпал один волосок. Остальные девушки же продолжали стоять, не ожидав того, что скажет Тера. Миссис Сьёр же обратила на ученицу недовольный взгляд, но вскоре губы расплылись в одобрении, а брови расслабились. Морщины на лбу понемножку исчезали, оставляя после себя пока ряд заметных линии. — Хорошо, пусть будет так. А теперь, если все на местах, определитесь с партнёршей. — ученицы разбежались врассыпную по всему залу, определяясь с сегодняшними партнёршами. Анджеллина же, наконец-то облегчённо вздохнув, наблюдала за Терой, подбегающей к трём девушкам. Они там что-то начали шептаться, обниматься и показывать лучезарные улыбки. И особенно принцессе было приятно наблюдать за физиономией Гарсии. Её прямые пр плечи волосы порой скрывали её лицо, но до сих пор в воспоминаниях принцессы остались те черты, которые уж очень хотелось запечатлеть в скетчбуке. «О, а вот это идея!», — словно какой-то исторический художник, Анджеллина воодущевлённо осознала, взялась за карандаш и начала скетчить на белой бумаге пока первый набросок. Над размером приходилось думать не совсем долго, либо всё, что представлялось в голове, ярко отображалось перед глазами. Тера же всё же решила потренироваться с Лаурой Свон и вместе с ней подошла к Миссис Сьёр, которая уже от внутреннего недовольствия оглядывала всех с презрением. — А, это вы? Ну что? Занимайтесь места, кого ждём? Тера и Лаура, конечно, пошли в раздевалку, чтобы взять оттуда свои шпаги. За ними следом пошли и другие. А тем временем Анджеллина уже успела наскетчить набросок портрета, с улыбкой рассматривая каждую линию, заметные геометрические фигуры и даже нарисованные от её руки глаза казались живыми. Но тут принцессу успела напугать Миссис Сьёр. — Хм, а ты так... ничего, — задумчиво кивнула она, присев рядом с принцессой на скамье, — У вас, принцесса, явно талант! От слов преподавательницы у Анджеллины не было даже слов, чтобы как-то поблагодарить за это. — У меня племянница Амелия тоже красиво рисует, — Мисис Сьёр медленно вытащила из кармана сложенную бумагу, — Она как раз в Франции учится на модельера, и вот что мне на почту прислала. Дав в руки бумагу, Миссис Сьёр с спокойным и добрым лицом смотрела на то, как Норфолк аккуратно раскрывала бумагу и стала осматривать нарисованную композицию с удивлением. Высокие Альпы виднелись с белыми шапками снега издалека, на первом плане - альпинисты, на втором - густозаселённый лес. Солнца на бумаге не видать из-за пушистых облаков. Но это Анджеллину смогло заставить мысленно пожелать Амелии того, чтобы она также продолжала творить и создавать невообразимо красивое. — Я бы хотела, чтобы вы расписались на бумаге, чтобы Амелия знала, что вы увидели её творение, — Миссис Сьёр не сдержала слёз, тихо прохрипев, — Она, честно, о вас много что слышала и узнавала. И она хотела приехать в Англию, но... не может. Анджеллина прикрыла рот в шоке. Ослабив хватку, она уронила рисунок на пол. — Сегодня её мама - моя сестра - сообщила о том, что она не сможет приехать из-за редкого заболевания. Анджеллина бы такого в жизни никому не пожелала. Жизнь настолько жестока к детям, которые часть из них не могут увидеть мир своими глазами, говорить, ходить и спокойно жить с редкими заболеваниями. Порой таких детей долговременно пытались вылечить, но порой судьба несправедлива, если это связано с денежными средствами и поддержкой со стороны близких. — И лишь ваш почерк может порадовать Амелию. Анджеллина с этим была готова согласиться. Порой даже мелкая вещь способна пробудить в человеке приятные чувства, особенно если этот человек ждал эту вещь именно от вас. И эта вещь станет для него как самой первым и желанным подарком. Но лучшим подарком, может быть, не просто вещь, а само присутствие того человека, которого ты желал увидеть своими же глазами, хотел его как-то приобнять, поговорить по душам, показать то, что сделал именно для него. Но самым тяжёлым моментом является расставание с ним. И чем дальше он отходит, тем больнее и печальнее становится на душе. Как же Анджеллине хотелось помочь Амелии, но, очевидно, что единственное, что она попросила - это почерк. Да пусть тому и быть! Карандаш молниеносно на краю бумаги расписал инициалы принцессы. — Спасибо, что выслушали меня. — Миссис Сьёр кое-как утёрла слёзы, вдяла с рук принцессы бумагу и, сложив, аккуратно положила в карман. Анджеллина, наблюдая за уходящей преподавательницей, всё же решила вернуться к скетчу, но что-то резко в голове всё исчезло, заменяя теми самыми мыслями... о беспомощных детях. Рука с карандашом крепко уткнулась на поверхность бумаги, изумрудные глаза задумчиво смотрели прямо в пустоту. В ту самую пустоту, из которой Анджеллина не выберется до тех пор, пока не услышит чей-то голос. Перед ней представлялись образы: истощённых детей, израненных подростков, озлобленных несправедливостью юношей и девушек, державщих в руках автоматы. Позади них разлетались в разные стороны воинские самолёты, разъехались танки, разбегались другие солдаты, крича «Вперёд за Родину!», и только от этого Анджеллина ощущала пот, дрожь и сухость во рту. — Анджеллина? Анджеллина! — голос Теры смог вывести принцессу из этого кошмара, — Что с тобой? Анджеллина и сама не могла - обнять, что с ней. Вроде, разговор с Миссис Сьёр был обычным, но затрагивающим очень актуальную тему. И странно то, что её трудно озвучить было принцессе, которая уже, встав с скамьи, не могла спокойно стоять. Тера, конечно, успела подхватить её, замечая распахнутый скетчбук, на листе котором была изображена она. И это Гарсию, конечно, удивило. — Анджеллина, — обратно усадив на скамью, Тера присела на корточки напротив принцессы, пытаясь развидеть в её затуманенном взгляде хоть что-то живое, — ты меня слышишь? Норфолк медленно кивнула, но ещё боясь смотреть в глаза. Гарсия же решила взять в руки скетчбук, спокойно рассматривая портрет и проходясь пальцами по поверхности бумаги. — У тебя очень красиво, — тихо прошептала она, на что Анджеллина смогла посмотреть на неё и наблюдать за действиями «телохранительницы», — Я бы даже сказала искусно, продуманно и старательно. Тон Теры взбудораживал принцессу до мурашек по спине, разгорающимся теплом по телу и потными ладонями. И только болотные глаза уставились на неё, Анджеллина сглотнула и крепко сжала колени. — Я, конечно, не рассказывала тебе это, но... — Тера всё же отложила скетчбук рядом с Анджеллиной и нежно прикоснулась тыльной стороной ладони пухлой щеки принцессы. Та же успела вздрогнуть. Дыхание перехватывало так, словно за спиной появились ангельские крылья. Ноги задрожали, руки же пытались за что-то ухватиться, но вскоре они подхватили скетчбук, прижав к груди. И это Теру не только удивляло, но и завораживало. Убрав руку от неё, она встала и ушла из виду, оставив Анджеллину с густо покрасневшими щёками и недоумённым лицом. *** — Но всё же о чём думала? Ночь укрыла город Делиуар просторной тишиной и прохладным воздухом. Фонари на мгновение зажглись, осветляя каждую улицу. Принцесса уже готовилась ко сну, заплетая блондинистые волосы в косы. Тера же стояла около распахнутого окна, покуривая сигарету и напевая песню. И только появившийся у неё вопрос выставил Анджеллину в ступор. С того момента, как она чуть не затянул сама себя на дно, Анджеллина продолжала думать над этим ещё и во время поездки во дворец. — Ну, я просто думала над тем, почему некоторые дети... — принцесса пыталась всё это высказать, но лишь только посмотрев на себя в зеркало, замолкла, тем самым заставив Теру в недоумение. «Дети? Причём тут дети? Что они сделали?» Анджеллина протяжно вздохнула, отошла от зеркала и присела на кровать, уткнувшись лбом в ладони. Гарсия же, наконец-то докурив и выбросив окурок, села на подоконник. — Тера, а у тебя было такое, что идёшь по улице, а тут мимо тебя проезжает в инвалидном кресле ребёнок? Тера на это лишь пожала плечами. — А у тебя бывали редкие заболевания? — Хе, разве можно назвать чахотку - редкой? Или чуму? Нет, и никогда не будет! — гордо высказалась Гарсия, подняв лицо в харизме, но это никак Анджеллину не развеселило, ведь заболевания - это серьёзно, особенно сегодня, кода эта мужская болезнь смогла выкосить почти девяносто процентов мужского населения. — Ты хоть понимаешь, что это серьёзно? — Анджеллина, конечно, не на шутку начала злиться на Теру, недовольно смотря на неё, — Вот даже у Александра Каннингем редкая болезнь приелась с раннего рождения. И хоть хорошо, что вовремя вмешались хирургически, но всё равно принца бы ожидала погибель! — Хм, ты бы знала, что у нас эти дни, если вдруг приостановятся, могут стать реально редким заболеванием? — усмехнулась Тера, на что Анджеллина не могла больше говорить, когда речь заходит о таких вот днях. Многие ей монашки говорили о том, что принцесса должна оберегать невинность, предаться жуткой боли, который насылает ей Всевышний, чтобы проверить её на терпимость. Но самым страшным было то, что если этих дней у девушки нет - это считалось крахом для всего королевства. — Ну уж пойми, все мы разные! — Тере уже надоело сидеть на подоконнике, на что встала с него и уе хотела сесть на постель принцессы, но передумала, — Вот чем они хуже тебя? — Они не хуже! Ты бы знала, сколько детей сражались в годы Второй Мировой, спасали других и погибали на кровавой земле! — Анджеллина раскричалась со слезами, — Я бы тоже была готова к такому! Только почему-то мне не дают шанс! — Да потому что ты принцесса, а не какой-то солдат, как я, например! — Ты дочь великих убийц! Они только и делают, что разрешают тебе! Тебя все уважают даже! А я на что способна? Ты думаешь, что я не смогу стоять на бою? От слов принцессы Тера начала терять репутацию, ощущая, как под ногами пол разваливается. А ведь принцесса права. Она дочь великих, даже известных убийц, которые и правда разрешают дочери делать всё, главное лишь за этим не следить. Но то уважение, что получила, получила она из долгих тренировок, не просто от таланта управлять мечом на поле боя. И, скорее всего, Теру все боялись лишь из-за её нескрываемого гнева, которым порождена была изначально. Слёзы жгли глаза, горло сжимало болью, а голова гореа мыслью, либо выговориться в ответ, либо расплакаться. Но Тера не желала показывать свою слабость перед принцессой, на что она, конечно, резко раскрыла двери и закрыла также. Пыхтя на пути, Гарсия не желала даже видеть Агджеллину, и вот на её пути стояла королева Делиуара. — Тера Гарсия, что-то стряслось? — нежный голос женщины никак не усмирил гнев девушки, да и ласковые руки тоже, которые аккуратно охватили плечи телохранительницы, — Как Анджеллина? — Я больше не её телохранительница, — грубо ответила Тера, смотря исподлобья на королеву, — Я думаю, что с Анджеллиной будет лучше без меня. Королева раскрыла рот в шоке. — И передайте принцессе то, что я больше не вернусь в этот дворец. Тера вскоре убрала руки королевы с плеч, поправила зелёную джинсовку и пошла к выходу, уже кое-как ощущая долю облегчённости, но всё равно это воспоминание останется в ней. *** Анджеллина же вздрогнула от резко закрытой двери и вдруг осознала свои сказанные слова. Она уже хотела последовать за Терой, но стыд за тот поступок держал её. Ей ничего не оставалось, как сидеть в тихой комнате, всхлипывая в край одеяла. Но распахнутый скетч смог обратить на себя внимание опечаленных глаз. Дрожащие руки аккуратно взяли его в руки. Незаконченный портрет на мгновение перед глазами девушки начал чуть ли не оживать. Глаза медленно обратили на принцессу добродушный взгляд, а припухлые губы вновь заговорили: — Я, конечно, не рассказывала тебе это, но... Анджеллина краем уха услышала уведомление на часы. И только открыв сообщение, она услышала в голове снова этот спокойный и приятный до дрожи голос, но был куда печальнее, чем тот: «Нам не быть вместе. Это я знаю»