mr. forgettable

«I know that you're waiting for me like a dog; But have some patience for the part of me that is lost.»

Хосок проснулся из-за того, что кто-то дышал ему в затылок. Он покрылся мурашками. Открыв глаза, он обнаружил, что человек, чьё горячее дыхание опаляло ему шею, был довольно-таки красивым мужчиной. Поэтому, стараясь не разбудить, Хосок осторожно разомкнул тиски объятий, сковавших его плечи, и поднялся с кровати. Он абсолютно не помнил, что произошло вчера. Внезапно взгляд его зацепился за исписанный листок, прикреплённый к белоснежной стене напротив кровати, на котором маркером были выделены некоторые слова и предложения. «Доброе утро. Тебя зовут Чон Хосок, а меня — Мин Юнги (и нет, ты не угадал: я твой хён). Не буди меня до десяти, я всё-таки не жаворонок, в отличие от некоторых…» Хосоку этот стиль письма показался забавным, и он, усмехнувшись, продолжил читать загадочное послание: «Мы женаты вот уже восемь лет (в апреле будет девять). В последнее время у тебя, Хоба, начались кое-какие проблемы с памятью, и ты время от времени забываешь обо мне, поэтому я написал это. P.S. Не пей молоко из холодильника сразу после сна, ты быстро заболеваешь. И ещё… не забудь выпить те таблетки в синей банке на кухне». Несколько опешив от подобной информации, Чон обернулся и взглянул на спящего мужчину. Незнакомец к тому времени переполз на хранившую его, Хосока, тепло сторону кровати и уткнулся носом в чонову подушку, мерно вдыхая её запах. Какое-то щемящее чувство расползлось в груди Хосока, когда он увидел, как так называемый Юнги, сквозь сон ощутив себя покинутым, поджал ноги к груди. Он подошёл к своему хёну и укрыл его одеялом, чтобы тому было теплее. Странно это… Всё это. Эта болезненная нежность, которую он чувствовал к незнакомцу в своей кровати. Эти слова, написанные на стене. «Может меня похитили? — он уселся, подогнув ноги под себя, на пол возле спящего Мина, мимолётно взглянув на него, беззащитного, словно котёнок. — Не похоже». Чон оглядел комнату. Всё в ней выглядело незнакомым, но таким близким, словно это место было для него родным уже многие годы. Неприятное чувство ностальгии сковало его сердце невидимыми цепями. Он увидел будильник, стоящий на тумбочке. Без двадцати десять. «Да уж… Я настолько жаворонок, что встал почти как сова». Хосок взял себя в руки и пошёл наугад искать ванную. Объективно квартирка была небольшой, но мужчине почему-то казалось, что в ней всё пропитано было любовью, а каждая вещь дышала воспоминанием, оттого её размер можно было трактовать как «маленький безопасный мирок». Здесь было много вещей, которые нравились Чону, много зелёного цвета и фотографий на стенах. Каждая из них, фотографий, была отдельной историй, маленьким кусочком жизней людей, которых звали «Мин Юнги» и «Чон Хосок», людей, которых он не знал. Эти люди смеялись, обнимались, корчили рожицы и задували именинные свечи. Эти люди снимались на фотографиях вместе и по одиночке, в кругу ещё нескольких (одного, двух, трёх… пяти) друзей, они пили и пели, обнимали чью-то собаку, бежали под светом закатного солнца, просто… жили. Той жизнью, о которой Хосок, наверняка, не узнает больше никогда. На самом деле, сначала мужчина не поверил написанному, но эти фотографии, атмосфера квартиры и сам Мин, мирно сопящий под пуховым одеялом… Они чувствовались как… дом. — Смогу ли я когда-нибудь, — собственный голос казался ломким после пробуждения, — вспомнить всё это? Наткнувшись в случайном порядке на ванную комнату, он открыл кран и опустил голову под струю холодной воды. Она должна была отрезвить его. Хосок так ничего и не вспомнил. Освежившись, он вернулся в постель и лёг на сторону кровати, которую, вероятно, должен был занимать Юнги. Повернувшись к нему лицом, он рассмотрел черты до боли знакомо-незнакомого лица, подрагивающие во сне пышные ресницы, мятно-зелёные волосы, взъерошенные и раскиданные по подушке, эстетичную левую ладонь, безымянный палец которой украшало золотое кольцо с незамысловатым орнаментом (взглянув на свою руку, Чон обнаружил абсолютно идентичный символ верности, который дарят возлюбленным, чтобы заверить их в глубине своего чувства). «То есть он, — Хосок ещё раз вгляделся в лицо Мина, словно оно могло дать ответы на все его вопросы, — мой муж?» Против своей воли, Чон почувствовал, как его лицо заливает краска. Такой красавчик — его муж, вау. — Доброе утро, солнышко, — бархатный, немного шепелявый голос и лёгкий поцелуй в плечо заставили мужчину вернуться в реальность. — Ты давно проснулся? Хосок был слишком смущён и взбудоражен, чтобы ответить, поэтому лишь молча уставился на своего предполагаемого мужа. Последний, в свою очередь, лишь улыбнувшись растерянности Чона, продолжил разговор: — Ты уже поел или ждал меня? Поборов некоторое стеснение, Хосок всё-таки поинтересовался: — Ты Мин Юнги? — и получил утвердительный кивок. — Твой муж, между прочим. Любимый муж, — проследив нарастающий градус замешательства и интереса на лице супруга, Мин, хищно сощурившись, прильнул головой к груди Хосока. — Когда ты особо счастлив, знаешь, как ты зовёшь меня? — Как? — А кого я тебе напоминаю? — растянув губы в улыбке, со странным блеском в глазах продолжил намекать Юнги. «Котёнка…» — пронеслось в голове Чона, но он предпочёл промолчать. Мин, игнорируя такое поведение Хосока, ещё раз поцеловал его (на этот раз в лоб) и, сладко потянувшись, вылез (читать: выкатился) из кровати. — Будешь Sprite или выпьешь со мной кофе? Не задумываясь, Хосок ответил: — Sprite. Юнги тихо рассмеялся и так же тихо заметил: — Ты никогда не выбираешь кофе. Почему-то Чону казалось, что его супруг не из тех людей, которые часто смеются или даже улыбаются, поэтому этот звук его голоса, почти мурлыкающие интонации любовью отозвались в его сердце. Пожалуй, даже не имея воспоминаний о возлюбленном, человек не сможет обмануть чувства: Хосок знал это наверняка.

/💊💊💊/

— Кем ты работаешь? — Я композитор, — не отрываясь от завтрака, ответил Юнги. — Опережая твой вопрос: ты сейчас временно не работаешь. Если он не работает, то это значит, что Мину приходится обеспечивать их обоих. Чон возмутился: — Почему? — чем, собственно, заработал взгляд, полный беззлобного скептицизма. Мин вздохнул и отложил в сторону свои палочки для еды. — Хоба, у тебя провалы в памяти. Хосок поморщился: — И как давно? — Год назад, возвращаясь после конкурса танцев из Японии домой, ты сел в такси, которое попало в аварию. В результате у тебя появилась диссоциированная фиксационная амнезия. Те таблетки, о которых я упомянул в записке, — своеобразные ингибиторы: они позволяют тебе замедлять процессы, связанные с расстройствами памяти, не давая твоей болезни переходить в новую, прогрессивную стадию. — То есть?.. Юнги встал и обойдя стол, за которым они сидели, сел рядом с Чоном, обняв его со спины. — С тех пор ты утратил почти все воспоминания о себе и обо… мне. Фиксационная составляющая твоей амнезии не позволяет тебе запоминать текущие события: лучшим результатом за последний год была неделя, когда ты не терял воспоминания обо мне снова… Хосок не видел взгляда своего мужа сейчас, но отчего-то был уверен, что ему больно. Наверняка Юнги не хочет казаться слабым в его глазах, предпочитая носить свою боль в себе, не делясь ей ни с кем. — Ты… Знаешь, я не… я не помню тебя… — он почувствовал, как влага скапливается в уголках его глаз, поэтому задрал голову вверх и продолжил: — Но, хён, мне кажется, что ты — самый близкий мой человек. Нас, вероятно, связывает множество воспоминаний и проведённых бок о бок лет. Так что… — Не говори ничего, если тебе трудно, ладно?.. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, — перебил его Мин, скользнув руками под футболку Чона и оставляя губами между словами лёгкие мазки вдоль его хребта, слегка прикусывая там, где младшему нравилось. — Сейчас у нас есть более интересное занятие, нежели простой разговор.

/💊💊💊/

Днём к ним в гости завалились друзья, которые на самом деле оказались интересными ребятами. К тому времени Хосок убедился в том, что его предположение насчёт Юнги было верным: в кругу других людей он, Мин, превращался из ласкового сгустка любви в ворчливого Юнги-хёна, который бурчит в ответ на шутки друзей и пытается как можно скорее спровадить их домой (более того, Намджуну и Сокджину, этим самым друзьям, пришлось буквально отвоёвывать своё право навестить супругов-затворников, потому что Мин не хотел открывать им дверь). — Мы месяц не виделись, хён, мог бы и поприветливей быть, — с лёгким упрёком произнёс Намджун, параллельно успокаивая Джина, смеющегося звуками недобитой чайки, подавившейся стеклоочистителем, из-за того, что Джуну пришлось всунуть ногу в проход между закрывающейся дверью в квартиру и самим Юнги ради того, чтобы попасть внутрь. — Да, старших нужно уважать, знаешь ли, — вставил своё слово Джин. — Как Хосок? — Он сейчас на кухне, я позову его, — Мин скрылся в глубине квартиры, чтобы вернуться обратно уже со своим мужем. Они познакомились. Для Намджуна и Джина такое оказалось не в новинку, и от этого Хосоку, пусть он и не подал вида, сделалось не по себе: люди, о которых он не помнит толком ничего, знают о нём всё. Примерно через час выяснилось, что их с Юнги друзья зашли к ним лишь потому, что мимоходом оказались в районе, где жили мужья. — Проводишь нас? — внезапно, замявшись у дверей, обратился к Хосоку Намджун. Получив утвердительно-одобряющий кивок со стороны Мина, Чон согласился. Некоторое время они спускались в тревожащей сознание тягучей тишине, после чего голос Джина прорезал тишину: — В последнее время Юнги выглядит плохо… — Сокджин заглянул Чону в глаза: вопреки сложившемуся в голове Хосока образу, в этот момент он был необычайно серьёзным. — Мы не обвиняем тебя в этом, но… не каждый человек может вынести такой груз. — Хо, ты должен с ним поговорить, — продолжил джинову мысль Намджун. — Нас Юнги-хён слушать не станет. Тогда, выждав мучительно долгую паузу, Джун слегка дрожащим голосом озвучил мысль, которая весь день набатом билась в голове Хосока, но никак не могла обрести форму: — Ему больно. Наверняка ты сам это увидел. Тогда Джин, не отводя взгляд и скрестив руки на груди, поставил точку в этом разговоре: — Для Юнги это ад.

/💊💊💊/

— Они сильно тебя донимали? — Нет, не слишком. Рассказали, каким чудным ты был в старшей школе. — Оу, тебя это впечатлило? — Ты правда ходил в школу для мальчиков? Думаю, я нашёл повод для ревности, — Хосок преодолел последние шаги, разделявшие их с Мином, чтобы обнять его. — Юнги… — Что? — Юнги… Юнги… Юн-ги, — зарываясь носом куда-то в волосы супруга и смакуя каждый слог, протянул Чон. — Что такое? — расслабленно мурлыкнул Юнги, отвечая на объятия. — Просто захотелось тебя позвать, — оправдался Чон, заработав в ответ на признание полуулыбку. — Такое красивое имя… И ты сам… такой красивый. Как такой прекрасный человек может быть моим мужем? Юнги прыснул со смеху, высвободившись из кольца рук Хосока, и улыбнулся ему, обнажая два ряда белых зубов с дёснами… Но не так, как на фотографиях. Эта улыбка могла казаться естественной для того, кто видел Мина впервые, могла одурачить постороннего, несведующего человека. Однако Хосок любил Юнги: Чон не различал глазах-полумесяцах супруга счастья, которое его муж так старательно изображал на своём лице. Глаза Юнги говорили громче слов. Они кричали о том, как Юнги «невыносимобольнобольнобольнобольноспаситектонибудьумоляюмнетакбольнобольнобольно«- Юнги ломался, трещал по швам изнутри. И это вымученная улыбка, наполненная фальшью, для него, похоже, стала очередной маской. Хосок не знал, что было вчера, не знал, что было год назад, не знал, почему этот человек остаётся рядом с ним, когда он такой. — Что ты чувствуешь сейчас? — неожиданно разрушил повиснувшую в воздухе тишину Юнги. — Я не знаю… только… — Только?.. — Сердце… оно будто… — Чон не сумел подобрать слово, которое способно было бы описать его взявшуюся из ниоткуда тяжесть в груди, перекрывающую доступ кислорода к лёгким. — …Разрывается, да? — Мин чуть слышно устало вздохнул и обхватил лицо младшего своими ладонями, любовно оглаживая его скулы большими пальцами. И в этот самый момент Хосок понял. Он резко отшатнулся и, спотыкаясь о собственные ноги, упал на колени к ногам Мина в извиняющемся жесте. — Прости меня, прости пожалуйста! Прости! Прости! Умоляю тебя!.. Прости, я… — он почувствовал теплоту рук на своих плечах. — Я столько боли тебе принёс… Горячие слёзы Мина обожгли Чону затылок. Одна. Две. Четыре. Он думал, что задохнётся прямо сейчас. — Всё хорошо, Хоба, я правда в порядке… Ещё немного, и я накоплю достаточно денег для того, чтобы вылечить тебя. — Я превратил твою жизнь в адский цирк!.. Т-ты живёшь с кем-то, кого просто замкнуло в цикле из одинаковых фраз, взглядов, улыбок. — Я не… Хосок не имел права плакать сейчас перед этим человеком, поэтому поднял голову, встретившись взглядом с Юнги, чьи покрасневшие уголки глаз не переставали наполняться крупными слезами. — Прошу, дай мне договорить, иначе для тебя я буду выглядеть ещё ничтожней, чем оно есть на самом деле!.. Ты тянешь нас двоих на себе вот уже столько времени, ты страдаешь в одиночестве, проживая этот день сурка почти каждый день. И я понимаю, что это прозвучит абсурдно, но… — губы Чона задрожали и сжались в кривую улыбку. — Но я люблю тебя, и хочу, чтобы ты был счастлив. — К-к чему ты клонишь, Хоба?.. — Юнги, — он произнёс имя любимого человека, вкладывая в это слово всю нежность, на которую был способен, — ты должен бросить меня. Мужчина, ошеломлённый это просьбой Хосока, замер на мгновение только лишь для того, чтобы через секунду самому опуститься на колени, руками цепляясь за ноги Чона, лицом утыкаясь ему в бедро. — Нет… нет… Нет! Я не хочу этого делать, — теперь он снизу вверх глядел на Чона, его голос звучал умоляюще. – Ведь я люблю т-тебя, я так люблю тебя… Не поступай так со мной!.. Хосок, не в силах смотреть на страдания мужа, упал на колени и обхватил его подрагивающие плечи, телом желая защитить и согреть каждый миллиметр тела Юнги, залатать каждую рану в его сердце. — Пожалуйста, не уходи… Не поступай так со мной… Не поступай так… Но всё, на что Хосок был способен, — так это поглаживать всхлипывающего Юнги по подрагивающей спине и шептать бессмысленные обещания, пока тот не уснёт у него на плече. Ночь только начинала вступать в свои права.

/💊💊💊/

Хосок проснулся из-за того, что кто-то опалял своим дыханием его затылок… — Доброе утро, солнышко. Ты давно не спишь?