Прощай, Пакет.

Это был теплый июльский вечер, на улице стоял почти что штиль, лишь лёгкий ветерок мог заставить мурашки побежать по спине, но теплая куртка друга, накинутая с лёгкой небрежностью на плечи, спасала даже от таких мелочей. Они сидели на мосту, разглядывая гладь воды, отражающую в себе прекрасное небо с яркой, уже восходящей луной. А также любуясь уже такими знакомыми, но все ещё прекрасными ночными пейзажами в виде гор и лесов, накрытых ночной тишиной и забвением. Птицы успокаиваются, замолкают, пригреваются в гнездах и засыпают, овцы, что паслись на поле, также уходят в теплое пригретое и знакомое место. Пчелы разлетелись по ульям. Мир засыпал. Лишь эти двое были лишены смысла сна, находясь в окружении друг друга, они желали насладиться этой встречей как можно дольше. Смысл их разговора был потерян с самого начала, никто из них не желал разговаривать на серьезные темы. Они говорили про что-то неважное, несерьёзное, как кажется для многих, но для них, даже такой бессмысленный на вид разговор, казался неимоверно ценной вещью. И они хватались за любой удобный случай, просто насладиться друг другом. Вскользь, среди многочисленных тем, проскальзывал один и тот же вопрос, казалось, первого ответа должно было хватить, но не ему. — Модди, надолго ли ты уйдешь в поход на этот раз? Ответ, конечно, всегда был неизменен, скрытый и с лёгкой хитринкой, неточный и ложный, обманчивый и такой желанный. Все живые существа, что могли слышать их повторяющийся диалог, понимали, что Модди врёт, и что даже он не знает точного ответа на этот вопрос. Но он верит. Он всегда верил. А Модди понимал это, и все равно врал. Нагло и жестоко. Тонкие длинные пальцы чуть дрогнули, потянулись и обхватили руку соседа, сидящего побоку, и сжимая ее аккуратно, но как можно крепче, не отпуская и прижимая поближе к себе. — Модди, ты вернулся всего на день, а уже хочешь снова уйти, — Начал говорить Пакет, рассматривая того чуть ли не в наглую, скрывая пристальный взгляд сквозь тонкую, но темную ткань цилиндра. — Знаешь, я не прошу у тебя многое, и всегда возвращаю, если беру что-то. Но.. можешь ли ты сегодня остаться чуть дольше одного дня, чуть дольше одного вечера? Хватает руку за рукав, прижимает к себе чуть крепче, явно показывая, что не хочет отпускать. Пвгуд легонько прижался одной ногой к ноге друга. Модди смотрел на того спокойным взглядом, впрочем, как и обычно. Он был вовсе не удивлен, даже наоборот ожидал этих слов. Как будто специально дразня шляпника, чтобы тот, наконец, начал просить его остаться, чуть ли не умолять. — Ты же знаешь, Пакет, путешествия не ждут. Да и тем более, тебе все равно пора спать, вон, носом клюешь. Пугод и впрямь выглядел сонно, чуть дрожащие руки, тихий осипший голос, слипающиеся глаза. — Модди, я не сплю, и не хочу спать. Если бы я хотел, то давно бы пошел. Ты же знаешь мой режим. Свет от луны и фонарей нежным туманом лег на лица обоих, освещая их и придавая большей атмосферы в их диалоге. В свете Модди казался настоящим богом, глаза чуть ли не светились, заглядывая в душу и пожирая ее изнутри. Шляпник слегка отодвинулся от жнеца, желая разглядеть того, запомнить каждую часть, все черты лица и родинки, мелкие и большие шрамы. Чтобы держать в голове этот портрет все время, пока вновь не увидит его в живую. Впрочем, он привык. Грубая рука чуть дрогнула и потянулась к козырьку цилиндра, слегка приподнимая его, но не показывая себе чужие глаза. Его глаза были тайной. И даже такой близкий человек, как Модди, не знал их, не имел представления даже, какого они цвета и формы. — Модди... Тихо послышалось из уст Раздатчика, на что жнец лишь слегка усмехнулся, оставляя руку на голове парня, но не давая себе обзор на закрытую часть. — Я уйду. Меня ждут, Пугод. Я не могу остаться. Не сейчас. Слишком опасно для тебя... — Он наклонил голову, соприкасаясь носами, и выдохнул в губы Пакета. — Но ты запомни. Постарайся запомнить этот вечер, постарайся запомнить меня. Сухие обветренные губы легли поверх мягких и покусанных, парень не мог справиться с нервами и стрессом по другому, так что его губы страдали по большей части. Поцелуй был неглубоким, лёгкий, без всякой лишней страсти и похабства, лишь нежность и невинность была заключена в нем. Рука дрогнула, опускаясь, он отпустил рукав соседа, легонько подаваясь вперёд, навстречу поцелую. Порыв сильного ветра неожиданно подхватил цилиндр, отбрасывая в сторону на деревянные подмостки за спинами. Их глаза встретились. Секрет был раскрыт. Тайна перестала быть тайной. Но Модди лишь нежно провел рукой по волосам парня, взъерошивая их, разрывая поцелуй и вставая. — Прощай, Пакет. Они не умели целоваться, но сегодня научились. Они не умели ждать, но сегодня научатся. Они все ещё не умели расставаться , но они обязательно научатся.