Сказки

– Где ты был? - раздался на всю кухню женский голос. Молодой человек ничего не ответил. – Где ты был, черт тебя подери, Джон! – Эмми, я правда видел фей… – Я устала так жить! Ты постоянно придумываешь нелепые отмазки и оправдания для своей халатности. Я устала слушать бред про водяного из соседнего леса, про пляски остроухих эльфов и зелёных человечков, про лепреконов и зубастых светящихся, не пойми когда, грибов… – На полнолуние вообще-то, – тихо вставил парень. – Ну вот, ты опять за своё! Может, начнёшь говорить правду? Мы же у алтаря обещали друг другу никогда не лгать и быть верными до конца! Неужели ты меня больше не любишь? Вот к кому ты ходишь каждый день? Кто она? Хоть раз в жизни будь со мной честен! – Эмми, Эмили, послушай меня, пожалуйста, – он взял жену за плечи и посмотрел ей в глаза, – Зачем мне изменять любимому человеку? Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. А насчёт оправданий… Почему ты мне просто не можешь поверить… – Да как в такое в принципе можно поверить? Ты сам хоть осознаёшь, насколько глупо звучат твои сказки? – Ладно! – всплеснул руками Джон, – Пошли в лес, я тебе все покажу! Чего стоишь? – Хватит, – отрезала девушка и направилась к выходу с кухни и у двери обернулась, – Ужин на столе. Убери за собой, как закончишь. Пока Джон ужинал, Эмили под монотонное тиканье часов сидела в спальне и, смотря в одну точку, расчёсывала гребнем волосы. «И что с ним могло произойти за три года? – подумала про себя девушка и глубоко вздохнула, – Он врет или в самом деле с катушек съехал? Нет, конечно, я и до замужества замечала в нем странности, но тогда это не так бросалось в глаза. Но сейчас он явно перегибает палку. Может, он и вправду мне изменяет? – Эмили побледнела и остановила причесывающее движение руками, – Да нет, не похож он на изменщика. Да и нужен он кому-нибудь со своими гномами и минотаврами? Или же…» Внезапно Кролингз вздрогнула от раздавшегося на кухне звука разбитого стекла. – О Господи, – обреченно вздохнула девушка и, встав с кровати, поспешно пошла на кухню. – Лови его, хватай! – пронёсся перед Эмили ее супруг с кочергой в руках и рванул на крыльцо. – Моя ваза! – подбежала Кролингз к валяющимся на деревянном полу осколкам и чуть не заплакала, – Джон, что ты опять натворил? – Это не я, клянусь! – послышался громкий голос парня с крыльца и грохот от удара кочергой по перилам лестницы. – Сейчас же положи кочергу на место, пока ты все тут не разнёс! – закричала на него жена, – Тебе ещё за вазу отвечать! – Я же тебе говорю, не я ее разбил! – показалась голова парня в дверном проеме. – А кто? Леший? Зубная фея? – Да нет же, Брауни! Девушка закрыла лицо передником и заплакала. – Эмили? Эмми, не плачь, пожалуйста! – подбежал к ней муж и попытался обнять, но та сбросила со своих плеч его руки. – Не трогай меня. – Солнышко, ты просто не понимаешь. Я же говорил тебе налить молочка ему в блюдечко, а ты не захотела, вот он и обиделся. – А эти следы на полу? Тоже твой Брауни? – подняла красное от слез лицо девушка. – Именно! – просиял Джон. – Всё, мое терпение кончилось. Либо ты сейчас же все отмываешь и отрекаешься от своих сказочек, либо наши пути расходятся. – Отрекаюсь? – уголки губ парня резко упали. – Отрекаешься. – От всего? – От Брауни до драконьего яйца. – Драконьего яйца? Но дорогая, я… – Нет, Джон. Этот булыжник лежит в нашем курятнике уже два с половиной года. Этот цирк не может продолжаться вечно, когда ты, наконец, повзрослеешь? – Почему ты мне просто не можешь поверить? – Так объясни мне всё, что случалось с тобой за эти три года! – Есть вещи, которые не поддаются объяснениям! Это тебе не физика! – Ах не физика, значит? – вспыхнула девушка, – Горе тому, кто не может отличить физику от волшебства. – Горе тому, кто не может отличить волшебство от физики. Кролингз отвернулась и закрыла глаза руками. – Эмми… – тихо позвал ее муж. – Ты сделал свой выбор, – коротко ответила девушка, все ещё стоя к нему спиной, – Я не хочу тебя видеть. Дом для тебя всегда открыт. Но для прежнего тебя. А теперь уходи. Джон в растерянности стоял и не знал, что ему делать. Глядя на вздрагивающую спину супруги, он очень хотел нежно ее обнять, но понял, что ни к чему хорошему это бы не привело. Тогда он, проморгавшись, подошёл к входной двери, снял с крючка свою накидку и, в последний раз посмотрев на Эмили, вышел из дома. Как только девушка убедилась, что осталась в избе одна, она упала на пол и горько заплакала. Понимая, что у Джона из-за его странностей совсем не осталось друзей и ему совершенно некуда идти, Эмили почувствовала режущую боль в сердце от сгоряча выпаленных слов. Хоть идти за мужем она не собиралась, Кролингз все же очень надеялась, что тот одумается и поймёт, к чему привели его сказки, и сознается в своей глупости и наивности. Тогда она бы с горячими объятиями и сладкими поцелуями встретила бы его на пороге дома, простила бы ему всё, что она пережила с ним за их короткую совместную жизнь, и они вновь стали бы весёлой, дружной семьей. Но парень не приходил уже неделю. Каждый час Эмили подходила к окну и высматривала его издали, и каждый раз оказывался безрезультатным. Его нигде не было. Девушку даже перестало раздражать прозвище «жена чокнутого», придуманное жителями их деревни. В доме стало очень пусто и глухо. Вся посуда была целой, чёрная кошка больше не приходила к ним во двор. Так прошла и вторая неделя без Джона. Как-то в сумерки выйдя на крыльцо с масляной лампой в руках, девушка с надеждой в глазах посмотрела вдаль. Никого. Эмили опустила голову, и ее взор упал на маленькое деревянное блюдечко, стоящее в углу крыльца. Никого. Поставив лампу на перилла, Кролингз немножко подумала и быстрым шагом направилась на кухню. Взяв в руки глиняный кувшинчик с молоком, она осторожно понесла его к блюдечку. Потом она подлила туда жирные сливки, как ее и учил муж, и подняла голову к потолку. – Брауни? – до сих пор не веря своим словам, произнесла Эмили, – Брауни, милый, спасибо, что не… Что оставил мой дом в сохранности на этих двух неделях. И пожалуйста, передай Джонни, пусть он вернётся домой… Как только девушка зашла обратно в дом, она замерла и поняла, что только что попросила помощи у какого-то выдуманного существа, за что и прогнала своего мужа из дома. Она согнулась телом и замотала головой, но тут же встала и со злостью выдохнула. – Бред какой-то! Крикнув это, девушка выбежала на крыльцо и опрокинула блюдечко с молоком. Боясь, что сходит с ума, она проклинала свою судьбу, размазывая туфлями молоко по полу. Эмили не заметила, как рукой задела масляную лампу, которая с громким звоном упала рядом с хозяйкой дома. Масло тут же вытекло и воспламенилось, и огонь перенесся на легкую занавеску, висящую в дверном проёме. Затем его приняли на себя картины, висящие на стенах дома, а после того, как одна из рамок упала, загорелся и ковёр. Девушка с замершим сердцем смотрела на то, как всё, что она имеет и любит, сгорает у неё на глазах. Тушить уже ничего смысла нет, а что тогда остаётся? Бежать? Мысли путались, а к легким все ближе подбирался угарный газ. Чувствуя, что дышать становится все тяжелее, Эмили прижала ко рту свой платок и молниеносно выбежала из горящего дома, из окон которого уже валил чёрный дым. Спрятавшись в кусты, Кролингз рыдала, наблюдая за тем, как языки пламени достигли уже крыши и с треском уничтожали все на своём пути. Где-то через полчаса брёвна разъехались, и строение с грохотом развалилось, оставив после себя догорать некоторые части дома. Но в основном, увидеть можно было только груду угля, к которой Кролингз подошла и тронула ногой. Полностью опустошенная, девушка пошла подальше от дома, сама не зная, куда. Пройдя метров двадцать, она обернулась и увидела, что кое-что всё-таки осталось нетронутым огнём. Открыв дверцу курятника, Эмили робко в него зашла и взглянула на своих курочек. Она со слезами на глазах стала обнимать и целовать их в пушистые головки и вдруг прислушалась. Буквально в паре шагах от неё раздался какой-то тихий треск, заставивший девушку подбежать к его источнику и упасть на колени. Прямо перед ней на огромном темно-сером яйце разошлась трещина, и на свет показалась маленькая чешуйчатая лапка и остроконечный хвостик. – Я же тебе говорил, – послышался за спиной Эмили родной голос супруга, что с мягкой улыбкой произнёс каждое своё слово.