Non-retrogression

Хорошо, что сегодня дождь. Это лучшее, на что смогла расщедриться природа в этот день, смывая с лица кровь, а с души остатки сомнений. Он смотрит на лицо перед собой, до боли знакомое и родное. Взор застилает пелена событий, что привели к этому моменту. Снова. Он думает, что же такого в этом человеке заставило его тогда, разбитого и сломленного, собрать остатки воли, остатки надежды, что рассыпались мелким бисером по земле, смешавшись с кровью родных людей, воедино. Взгляд. Решительные голубые глаза, что смотрят на него так, как никто и никогда не смотрел. На него смотрели по-разному. Он видел оттенки эмоций в стольких разных глазах незнакомых людей. Печаль, отвращение, надежда. Злоба, ожидание, разочарование. Но так, как этот человек — ни разу никто не смотрел. Эрвин Смит смотрел на него как на равного, как на человека, который способен на что-то большее. Достоин большего. Он будто с первого взгляда разглядел в нем одному ему видимый потенциал. Будто сразу же поверил в него, безусловно. Этот взгляд тогда решил всю его жизнь. Тогда Леви окончательно осознал, кому, в последний раз, отдаст свое сердце, даже если от него осталось лишь мелкое крошево. Хорошо, что сегодня дождь. Это лучшее, на что смогла расщедриться природа в этот день, провожая его мертвых друзей куда-то за грань. Сердце сжалось в тиски, помня все, будто это случилось вчера. Тупая ноющая боль, что никогда не пройдет, поднимается откуда-то из глубины, от позвоночника. Он пытается подавить ее, но та, самовольно, словно туман, проскальзывает через невидимые пальцы самоконтроля, растворяясь, сплетаясь, с чувством черной необратимости. Ведь сейчас, в этот самый важный момент его жизни, он снова стоит перед тем же выбором. Но сегодня он его изменит.

***

Грохот от взрыва громового копья молнией прошибает сознание, перемалывая барабанные перепонки. За секунду до конца, жизнь не проносится у него перед глазами. Нет, ведь реальность отличается от романтических выдумок, созданных скрасить моменты отчаянного бессилия и обуздать страх перед бездной. За секунду до конца он видит лишь темноту, а острое чувство сожаления с отблеском голубой вспышки пронизывает сердце насквозь. Медленно, крошка за крошкой, собранное, склеенное, оно вновь взрывается миллионом прозрачных осколков. Вот он, его конец? Неплохо, учитывая, какой жизнью он жил до этого. Сухая, безвкусная и беспросветная горечь, пополам с необходимостью что-либо делать. Подобно старому колесу в повозке, что крутится и крутится по требованию, но которое совершенно забыло зачем оно это делает. Чай давно потерял привычный вкус, а цвет заката больше не восхищал сознание. Он походя делал то, что умел лучше всего, потому что просто не представлял чем еще заняться. Чернота застилает глаза, секунда, кажется, тянется вечно. Последняя мысль пронзает висок, складываясь в молитву. Прости, что подвел тебя, Эрвин. Он падает в пропасть.

***

Хорошо, что сегодня солнечно. Солнце хоть и выглядит как насмешка природы, но это лучшее, на что она могла расщедриться в этот день. Оно провожает тебя, как собрата, возможно туда, где ты засияешь так же ярко, как твои волосы на подушке в первых лучах наступающего дня. Стоп. Леви щурится, и в этот момент воздух наполняется рваными криками. Его словно вытягивает из вакуумного купола обратно в реальность. Она обрушивается на него со звуком ломающейся крыши, ударяя с размаху по голове. Он снова видит усталое лицо Эрвина, уже тронутое смертельной бледностью. Он чувствует холод железного шприца в своих пальцах, что обжигает решительностью выбора. Он снова на крыше дома в Шиганшине. Он попал в свой личный ад? Даже за все его грехи и смерти на его совести это слишком жестоко. Он поднимает глаза к небу, в немой мольбе о покое, хотя бы после смерти. Зачем? Кто бы ни был там наверху, внизу, или где-то сбоку, у него ужасное чувство юмора. Он вспоминает, как представлял этот момент множество раз. Как забредал бессонной ночью в пустой кабинет, где все уже давно покрыто тонким слоем пыли. Как последовательно собирал кусочки воспоминаний в голове, перечитывая письма, испищренные тонкой вязью букв знакомого почерка. Когда привкус того самого чая касался языка, оседая на рецепторах росой тоски. Если бы я… Утешительная мысль о лучшем мире, в котором сейчас Эрвин, маячила фоном на задворках сознания. Ты заслужил покой. Резкой спицей в висок впивается мысль о неупокоенной мечте. Той, что так и осталась для Эрвина несбыточной. Душа не покидает этот мир, если остались незавершенные дела, так кажется говорят. Что, если якорь вины так и держит того здесь, оставляя бренной тенью лишь наблюдать. Он отмахивался каждый раз от таких размышлений, как от надоедливой мухи. Брехня. Глупые сказки. Бледная рука под иглой рефлекторно одергивается, заставляя все внутри задрожать. Нет. Только не снова. Только не обратно, в пучину сомнений и вечных сожалений. Ад это, или небесная кара, а может всего лишь иллюзия умирающего разорванного сознания, ему все равно. Сегодня, сейчас, он сделает то, что должен был сделать еще тогда, когда израненная душа кричала, и крик ее трепыхался где-то в горле. Не отпускай его… Вспышка превращения отбрасывает его в дальний конец крыши. На этот раз он выбирает себя.

***

Расплавленным золотом покрыта подушка в первых лучах рассвета. Он нежно касается поцелуем, опасаясь, что момент растворится, ускользнет, горькой насмешкой возвращая обратно. Родное тепло, знакомое тело и движения в такт сбившемуся дыханию. Боже, как он скучал. Как сильно не хватало ему этой открытой, такой правильной искренности. Каждый раз, как первый, словно наконец-то в его жизни пазл сложился как надо, и он именно там, где должен быть. Тихие слова, жаркие стоны и смелые признания, такие, что распахивают двери души, объединяя сердца. Он хочет чтобы время замедлилось именно сейчас, застыло в мгновении абсолютной близости. Потому что он не хочет, он не будет, он просто не может вернуться. Он надеется, что умер от взрыва, потому что лучше ничего, чем снова обратно.

***

Он видит в глазах мальчишки ту же пустоту, что и тогда в своем отражении. Она разъедает, ломает кости, убивает клетку за клеткой. От неё не избавиться, не спрятаться, к ней можно только привыкнуть, затыкая грязной тряпкой дыру внутри, чтобы не кровоточила хотя бы какое-то время. Потом просто смени ее, на секунду окунаясь в пучину боли, и снова заткни.

***

Когда прибывает корабль, все идет не по плану. Йегер не может сконцентрироваться, ему требуется на три секунды дольше чтобы собрать волю в кулак и превратиться. Какие-то 3 секунды, и они фатальны. Мнимый отсчёт набатом отдает в перепонки. Время замедляется, словно желая затянуть момент. Словно показывая Леви, что в этой жизни, в этом чертовой мире, он просто проиграл по всем фронтам. Три. Выстрел, кажется, отражается эхом от самого небосвода. Два. Он поворачивает лицо к такому знакомому, изученному вдоль и поперек профилю, уже зная, что видит его в последний раз. Снова. Один. Он бросается вперёд, и ему не требуется даже секунды сомнения. И снова никаких вспышек пережитых событий, никаких лент воспоминаний перед глазами. Только ледяной холод в верхней части груди, резкая боль и бьющаяся в конвульсиях мысль. Я подвел тебя. Снова. Падение в пропасть подобно забвению.

***

Холод из груди смещается куда-то в район правой ладони. Хорошо, что сейчас темно. Чистое звездное небо — лучшее, на что могла расщедриться природа в эту ночь. Темнота рассеивается образом деревянной двери, что стоит на входе в кабинет Эрвина. Ему требуется три секунды, и осознание обдает холодом ужаса. Их последний разговор перед Шиганшиной. Его отчаянная попытка сохранить самую важную для него жизнь. Он помнит, как потом воссоздавал в памяти их последние часы наедине, пытаясь представить, что было бы, отговори, пригрози, уломай он тогда Эрвина остаться. Почему он снова здесь? Это награда или наказание? Может, именно в этот момент он совершил ошибку, которую не исправил даже иной выбор на крыше? Страх пополам с надеждой заставляет повернуть ручку двери. Пожалуйста, в этот раз, дай нам шанс.

***

Отряд, посланный на убой, не отвлекает внимание звероподобного титана, подобраться к нему всё ещё сложно. Огромная рука швыряет камни, безжалостно сметая разведкорпус где-то позади него. Грохот и крики сливаются в бесперебойный гул. Леви не спас никого и в этот раз. Да он, честно, и не надеялся. Самый главный человек сейчас не здесь, и это важнее всего. В этот раз он спас Эрвина… или же себя от мучительного выбора? Мысль мелькает в голове, как картинки местности вокруг, пока он летит в сторону титанов. Те не двигаются и не реагируют, словно незаведенные куклы. Ему это на руку. Если они не двигаются без приказа Зика, то он просто быстро подберется к тому, цепляясь за их тела. Он быстр, как ветер, а свист тросов УПМ заглушает грохот сминающихся домов и человеческих тел. Лезвие остро, а маневры отточены. Ноги, руки, затем шея. Кровь стекает по лицу, закрывая обзор. Лезвие пронзает рот чужака насквозь. Но время безжалостно замедляется. Снова. Секунда сомнения прошивает острым чувством дежавю. Последнее, что он видит — широкая пасть титана-перевозчика. Последнее, что он чувствует — безнадежное отчаяние. Последнее, о чем он думает — Я подвел тебя. Снова. Падение в бездну подобно агонии.

***

Боль в ноге вырывает сознание словно из глубокого сна. Знакомая жгучая боль вызывает цепочку воспоминаний. Женская особь. Разбитые тела, сломанные жизни, мечты и пустые глаза когда-то близких товарищей. Злость. Гнев, переходящий в слепую ярость. И такое острое чувство вины, что врезается под кожу миллионом стальных игл. Он точно в аду. Потолок больничного крыла кажется крышкой гроба, а тянущая боль в попытке сделать шаг последним гвоздем в его крышку. Он точно помнит, что будет дальше. Как позже, сюда же внесут Эрвина с кровавым обрубком вместо руки, к которому он так и не привыкнет до самого конца. Еще одна его ошибка. Пусть он не виноват в своей травме, но из-за нее его не было рядом. Эрвин тогда чуть не умер от потери крови, но утрата прежних боевых навыков вместе с рукой сильно пошатнула былую самоуверенность. Леви тогда подумал, что сам готов отдать руку, лишь бы оказаться рядом на поле боя и предовратить это. Каким-то неведанным образом, ему снова предоставили шанс исправить ошибку. Может, в этот раз получится?

***

Титан появляется сбоку, как он и ожидал. Физическая боль не сравнится с чувством вины, что разъедает изнутри, поэтому ему не сложно ее пересилить. В мгновение ока он встаёт в седле, готовясь оттолкнуться и выпускает крюки в тело титана. Он не чувствует боли, но совсем не ожидает предательства тела. Нога подворачивается при отталкивании, и это фатальный просчет. Меняется траектория полета, одновременный крик «Леви!» и хруст ломающихся костей в огромной руке титана перекрываются вспышкой боли во всем теле. Физическая боль — ничто по сравнению с осознанием собственного бессилия. Время снова замедляется, и он поднимает глаза в небо. Хорошо, что сегодня пасмурно. Это лучшее, на что могла расщедриться природа в этот день, перекрывая серой пеленой небесное светило. Из-за рваного облака вырываются редкие лучи, и он думает как же ему наверное тепло с обратной стороны. Облако закрывает собой солнце в эгоистичном порыве, желая, чтобы оно светило лишь для него. Но как бы облако не старалось закрыть собою солнце ото всех, что-то все равно толкает, медленно, но верно заставляет двигаться дальше, ведь его предназначение не в этом. Каждому в этом мире отведена своя роль — солнцу светить, пока не угаснет, а облаку излиться дождем и раствориться на голубом небосклоне. Возможно, в этом мире у него просто другая роль. Возможно, он просто не заслужил чего-то большего перед лицом мироздания. Возможно, способность перемещения в прошлые моменты реальности и невозможность перестроить события в угоду собственного эгоизма лишь урок, подобный плевку, дабы доказать его ничтожность перед роком судьбы. Забавно, ведь в нее Леви даже никогда не верил, предпочитая верить лишь в самого человека. В одного, конкретного, самого важного и родного человека. На глаза опускается туман, застилая зрение пеленой красного цвета. Он зажмуривается так сильно, как только позволяют оставшиеся силы сломанного тела. Он молит вернуть его в тот момент, в самый важный, ведь теперь он знает, что нужно делать. Я больше тебя не подведу.

***

Хорошо, что сегодня дождь. Холодная влага остужает разгоряченную землю и кожу, создавая всепоглощающий туман. Он четко помнит этот момент, и никогда, никогда не смог бы его забыть. Он смотрит на человека, которого выбрал, но подводил каждый раз снова и снова. Глаза в последний раз ласкают каждую черту лица. Потому что вдруг снисходит осознание, что их любовь неусместна здесь. В этой жестокой реальности вечной неумолимой борьбы. Ты заранее проиграл, когда любишь. Когда любишь — так. Так отчаянно и безрассудно. Спасибо, что поверил в меня тогда. Я больше никогда тебя не подведу.

***

Заставить себя встать подобно воскрешению. Он садится на лошадь и едет, смотря вперед на широкую спину перед собой. Сделать выбор подобно прощению.

***

Он собирает свои вещи, аккуратно складывает форму и кладет на заправленную кровать. Он проходит по знакомым коридорам, прощаясь со штабом Разведкорпуса, который искренне считал домом. Свежий воздух подобен освобождению. Ветер гонит облака по небу, не позволяя им слишком долго закрывать собой солнце. Хорошо, что сегодня ветренно.