День Анемо Архонта

      День Анемо Архонта проходит… хорошо. Во всяком случае, так кажется Джинн, потому что она не слышит недовольных криков, никто из рыцарей ещё не принёс заявление от имени кого-то из жителей и даже в округе не наблюдается хилличурлов или магов Бездны. Словно Мондштадт решил хотя бы один день провести максимально мирно и не нарушать ничьего покоя.       Вот бы такие дни происходили чаще.       День Анемо Архонта – праздник, который берёт своё начало ещё со времён Венессы. Это она учредила его и ввела на официальном уровне. Раньше люди проводили время в церкви, слушали молитвы во имя лорда Барбатоса и благодарили Хранителей четырёх ветров. Но сейчас праздник изменился и стал днём, который каждый проводит так, как хочет, неся в мир волю их Архонта.       Всё же Барбатос – Архонт свободы, а потому было бы неправильно указывать людям, как надо праздновать этот праздник, хотя церковь и советовала приходить на молитвы. И никто не знает, почему однажды праздник изменился, ходит легенда, что сам Барбатос пришёл к народу Мондштадта и посоветовал изменить способ празднования. Но Джинн после знакомства с Венти не очень верит в такие байки.       Всё-таки он предпочитает не вмешиваться в жизнь людей как Архонт.       Однако Джинн, сколько бы ни искала, так и не смогла понять, почему было выбрано именно шестнадцатое июня. Не могла же Венесса с закрытыми глазами ткнуть пальцем в календарь и назначить эту дату. Хотя у Джинн есть догадка, что это какой-то особенный день для Барбатоса, но правду можно узнать только у одного существа в Мондштадте.       И после раскрытия секрета Венти она даже может задать вопрос напрямую, что и собирается сделать, направляясь в долину Ветров. Всё же у Венти есть особая любовь к этому месту, и потому его периодически там встречают, а вот в городе за весь день пока что никто не встречал.       Лиза обещала присмотреть за Мондштадтом, если что привлечь к проблемам Кэйю, который пока что не успел напиться в таверне – хотя у него был законный выходной, плюс, под небольшим градусом он работал ничуть не хуже себя трезвого. На них Джинн даже почти не страшно оставить город на несколько часов. Они же взрослые люди, не должны ничего уничтожить за это время; даже Кли пообещала не трогать бомбы и ничего не взрывать до завтрашнего утра.       Ох, как же непросто быть магистром.       Когда Джинн приходит в долину Ветров, то сразу пытается найти Венти, но у неё не получается. Даже элементальный след невозможно заметить, а значит либо Венти его намеренно скрыл, либо решил сюда не приходить. Джинн хочется верить, что виной всему всё-таки первая причина.       Было бы обидно потратить столько времени впустую. Хотя долина Ветров определённо хороша, и Джинн нравится приходить в неё, когда выдаётся возможность. Даже если с уходом Варки это случается всё реже и реже из-за работы на посту магистра Ордо Фавориус.       Интересно, когда он вернётся?       Джинн встаёт перед статуей Анемо Архонта и расправляет плечи, выпрямляя спину. Стоит всё же проявить уважение Барбатосу, даже если он это не очень любит и предпочитает прятаться за маской барда Венти.       – Поздравляю вас, лорд Барбатос, – негромко и с почтением обращается Джинн, ставя перед статуей бутылку одуванчикового вина – Эфир сказал, что Венти его обожает, – и небольшую корзину фруктов. – Спасибо, что заботитесь о нас.       – Кто знал, что ко мне придёт сама магистр Джинн, – раздаётся мелодичный голос Барбатоса. Но звучит он не из какого-то конкретного места, а отовсюду сразу. – Возможно, в этот день вас ко мне привело какое-то дело?       Кто-то говорил, что Архонтам не свойственны человеческие черты. Они слишком величественны, чтобы понять обычных жителей Тейвата, далеки от них. Но Джинн знает, что их Архонт способен понять любого лучше людей.       – Если честно, у меня есть вопрос, – признаётся Джинн, рассматривая дерево, и ей кажется, что среди листвы она видит бирюзовый плащ. – Почему шестнадцатое июня?       За спиной неожиданно поднимается ветер, и Джинн придерживает волосы, чтобы они не хлестали по лицу. Следом появляется тихая мелодия лиры, и её подхватывает шелест листвы и травы, которая пригибается к земле. Ну конечно, Архонт вина и песен не может обойтись без музыки.       – Я ждал этого, – усмехается Барбатос, а потом Джинн окружает ураган из голубоватых нежных перьев.       Они словно бы поднимаются из земли и собираются вокруг во что-то напоминающее большие крылья. Хотя и без какого-то четкого направления перьев, просто силуэт, который угадывается с небольшим трудом. Какая интересная демонстрация сил, хотя Джинн она совершенно не кажется показной. К тому же, раз Барбатос решил показать такое, то вокруг явно никто не может за ними наблюдать.       Крылья складываются перед глазами, закрывая обзор, а потом Джинн чувствует лёгкое, словно пух, прикосновение губ ко лбу и краснеет. Это очень похоже на благословение Архонта, о котором когда-то в детстве рассказывал отец.       То ли легенда, то ли детская сказка о том, что человек, которого поцелует Анемо Архонт, всегда будет счастлив и свободен, а любые его печали унесёт ветер. Но на памяти Джинн такого, конечно же, никогда не происходило, иначе бы церковь уже подняла регион на уши.       – Это мой день рождения, – мягко смеётся Барбатос, и весь ворох перьев рассыпается на меленькие анемо частички, которые тают в воздухе. А перед Джин остаётся улыбающийся Венти, который уже успел взять в руки бутылку вина. – Хотите составить мне компанию и выпить, магистр Джинн?       – Я на работе, – смущённо опускает взгляд Джинн, заправляя за ухо выпавшую из причёски прядь.       – Сегодня день Анемо Архонта, какая работа?! – ужасается Венти, вскидывая руки. – Нет-нет, вы должны отдыхать, как и все остальные. А ветер вместо вас присмотрит за Мондштадтом в этот праздник и унесёт проблемы прочь. Вы же знаете, Барбатос наблюдает за нами.       И Венти игриво подмигивает, словно с насмешкой указывая на статую, в руках которой переливается бирюзой шар.       – Я не могу мешать отдыху лорда Барбатоса, – всё ещё настаивает Джинн.       Но Венти нагло подскакивает к ней, впихивает бутылку вина в руки и, распевая какую-то новую песню под музыку ветра и природы, с помощью своих сил переносит её под дерево и заставляет сесть. На секунду на его лице отражается мудрость прожитых лет, обнажая Барбатоса, он что-то беззвучно шепчет про свободу и любовь к народу, а потом сам усаживается рядом.       – Неужели вы откажете своему Архонту в маленькой просьбе на день рождения? – вздыхает Венти, откупоривая вино.       И Джинн совершенно не понимает, как Венти может так тонко и точно ею манипулировать, заставляя отдохнуть. Наверное, это какая-то магия Архонта.       – В таком случае я не могу отказать, – сдаётся Джинн, принимая протянутое Венти вино. – И обращайтесь ко мне на ты, всё же…       – Просто Венти, – перебивает тот, посылая новую улыбку. – Алкоголь мастера Дилюка просто великолепен!       А потом он начинает на ходу сочинять в честь мондштадтского вина песни, идеально протягивая ноты. За все годы жизни Джинн, пожалуй, не видела барда лучше, чем Венти.       Какой всё же необычный день Анемо Архонта.