большая (маленькая) тайна

— минджон, поторапливайся! — крепкий мужчина средних лет выдавливает из себя судорожный вздох, пока достает тяжелый чемодан из багажника иномарки. на дворе начало марта, который минджон всей своей душой ненавидит. слякоть, холод, дожди. вроде весна наступает, но зима никак не может уступить свое место. хочется уснуть, чтобы этот дурацкий месяц как можно быстрее пролетел. — иду я, иду, — кряхтит подросток, пока ее сопровождают недовольные лица родителей. свои семнадцать лет она планировала проводить с друзьями, на отдыхах, в клубах, на вечеринках одноклассников. но уж точно не в затхлом доме тетушки, где ей придется постоянно убирать и болтать с аджуммой о погоде и о том, как она раньше сушила голову без помощи фена. минджон на такие рассказы всегда хочется съязвить, мол «а волосы без воды вы тоже мыть умеете?». но приходится воздержаться, иначе она будет жить в канаве возле реки, а это, вроде как, не очень весело. загородный дом тетушки встречает шатающимся забором, на что отец сразу вслух отмечает в своем невидимом ежедневнике, что должен обязательно его починить. калитка открывается с противным скрипом, и это уже кажется плохим знаком, звучит недружелюбно. — мои дорогие, вы приехали, — слышится тянущийся женский голос от порога двухэтажного деревянного домика. после подачи голоса появляется сама невысокая женщина в смешном пуховике и лучезарно улыбается семье своего младшего брата. тетушка ким крепко обнимает всех, а особенно минджон, и шепчет ей на ухо о том, как она выросла. снова хочется съязвить о том, что это обыкновенное свойство всего живого, но девочка снова себя сдерживает. она еще успеет найти причины поязвить, впереди целый месяц нахождения тут. школы закрыты на карантин, поэтому у минджон нет ни малейшего шанса свалить отсюда поскорее. ну и ладно, в школе зато не кормят ее любимым самгепсалем. — проходите, мои любимые, обед уже на столе, — приветливо приглашает в дом аджумма, подмигивая младшей ким. она хотя бы милая, уже плюс в копилочку. в доме тетушки пахнет пылью и сладкой выпечкой. сочетание так себе, но это запах детства минджон, она провела тут кучу времени. набивала себе миллион синяков и ссадин, а потом снова уезжала в город, гордо показывая сеульским ребятам, как она провела лето. — «было бы чем гордиться», — усмехается про себя минджон вдруг нахлынувшим воспоминаниям. после дороги жутко ломит все тело и хочется поспать, как следует, но мама этого слышать не хочет. в ее глазах ким читает «мы приехали сюда не валяться», поэтому покорно идет переодеваться. тяжело фыркнуть она, конечно же, не забыла. недовольство же надо как-то выразить, а оговариваться маме себе же хуже сделать. лестница неприятно скрипит под ногами и кажется, что она вот-вот провалится, еще и минджон за собой потянет вниз. ну а чего еще ожидать от дома, которому почти сотня лет? комната минджон не изменилась с годами. односпальная кровать, позеленевшие в некоторых местах обои со странными цветочками, пыльный комод и грузный шкаф, стоящий в углу возле письменного стола с кучей книг на нем. эта комната буквально кричит «ты провела здесь свое детство!», и минджон это почему-то нравится. нравится ощущать это родное чувство, будто она оказалась там, где ей предначертано быть. вот только загвоздка в том, что тут она себя семнадцатилетнюю уже давно не видит, да и видеть не хочет. рост и развитие все еще являются свойствами живого, минджон не забыла. девушка швыряет свой дорожный рюкзак на кровать и плюхается следом за ним. перегоревшая лампочка все еще висит под потолком, собрав на себе кучу паутины и пыли. мерзость. хочется устроить генеральную уборку, чтобы избавиться от этого всеобъемлющего чувства отвращения и раздражения. все-таки минджон любит чистоту. но уборка только после хорошего сна и плотного обеда. раскладывать вещи в шкаф до невозможности лень, да и минджон слышит, как мама зовет ее к обеду. неужели. пока девушка спускается по все еще ужасно скрипящим лестницам, невольно подслушивает рассказ хлопочущей над плитой аджуммы о новых соседях, живущих в соседнем доме. — семья шин здесь больше не живет? — вырывается у минджон из глотки слишком громко, за что хочется дать себе по лбу. ненавидит быть шумной. — они уехали прошлым летом, их дочка поступила в университет в тэгу. будет экономистом, — объясняет тетушка, открывая баночку замаринованных ею же кимчи. выглядит аппетитно. минджон фильтрует информацию под музыкальное сопровождение своего урчащего желудка и спрашивает о новых жильцах, которые поселились в доме семьи шин. семьи лучшей подруги ее детства, которая собирается стать экономистом. смешно даже, ведь рюджин никогда не любила математику. — я мало что знаю о тех жильцах, но там живет очень милая молодая девушка. я узнала от соседей, что она живет там со своим дедом, который тяжело болен и захотел свои последние месяцы провести в такой живописной и чистой местности, кажется их фамилия ю. минджон улавливает лишь то, что глупый дед решил выбрать самое никчёмное место для своей кончины и то, что там живет милая молодая девушка. хочется узнать насколько милая. но ничего из этого она своей семье, конечно же, не скажет. после плотного обеда и бессмысленной болтовни за столом, минджон принимается за уборку. они разделяют обязанности и младшей достается кухня. девушка как можно быстрее хочет справиться с уборкой, потому что аромат химозного моющего средства вперемешку с запахом пыли выносить просто невозможно. во время уборки она слышит от тетушки, что может прогуляться по окончании дел до речки и подышать свежим воздухом. это звучит лучше, чем ковыряться в объедках, поэтому старается закончить все, как можно скорее. быстро выпаливая «я все!», минджон бежит на второй этаж в свою комнату, чтобы переодеть вещи, прилипшие к худому телу. — поскорее бы выбраться отсюда, — тяжело вздыхает минджон, стягивая с себя футболку с глупым принтом. никак она не вырастет, в душе всего равно ребячество плещется. но мама не забывает подметить, что при всем при этом, ее дочь очень даже ворчливая. а она и не спорит с мамой. девушка натягивает на себя большое черное худи, не особо беспокоясь о внешнем виде. кто в этом захолустье станет ее внешний вид оценивать? она же не на нью йорк фэшн вик приехала все-таки. внизу уже стоит тетушка с таким же светящимся лицом, оглядывая свою племянницу. — ты молодец, что тепло оделась, вечера холодные. помнишь хоть, где река? минджон спешно кивает и буквально выпрыгивает из душного домика. холодный ветер обдувает ветки пока что голых деревьев, в буквальном смысле заставляя их дрожать. минджон им не завидует. от дома до речки всего три минуты, если быстрым шагом идти. протоптанная дорожка становится ориентиром до пункта назначения, поэтому у минджон трудностей не возникает. по пути невольно заглядывает в окна дома когда-то ее лучшей подруги, но признаков жизни там не замечает. ну и ладно, не велика потеря. на часах уже 16:23, солнце медленно начинает садиться. за это минджон и ненавидит март, он слишком быстро забирает все самое светлое и хорошее, даже толком не давая насладиться солнечным днем. дурацкий месяц. кто его вообще придумал? речка начинает виднеться, чувствуется запах свежести и холодный ветер, заставляя минджон ежиться от холода. все-таки куртку взять стоило. девушка замечает большой камень недалеко от воды, который сразу же ее притягивает, и она решает провести на нем остаток вечера. холодная река плещется, с громким стуком ударяясь о прибрежные камни. вода немного мутная из-за недавно растаявших льдов, но не менее привлекательная от этого. за ней хочется наблюдать вечно, такая она завораживающая. минджон с детства любит воду. будучи малышками, они с рюджин часто прибегали сюда пускать блинчики и помочить ноги. от нечего делать. зато было весело. а в особенно теплые дни и вместе со взрослыми даже купаться разрешали. минджон обожала эти дни. — глупо с твоей стороны в середине марта сидеть у реки без куртки, — доносится из-за спины приятный женский голос с уколом строгости и даже какой-то насмешки. минджон не любит когда над ней смеются. ким вздрагивает и резко разворачивается, видя перед собой высокую худую девушку с волосами цвета вороньих перьев. если бы минджон была совсем маленькой, то подумала бы, что перед ней ведьма какая-то, уж слишком загадочная. — мне не холодно. — по тебе видно. незнакомка усаживается на соседний камень и молча смотрит куда-то вдаль, будто бы выискивает ответы на немые вопросы, витающие в воздухе. минджон мнется. неловко. думала, что посидит в одиночестве, но незнакомка была другого мнения. — ты пялишься, — говорит черноволосая, продолжая смотреть вдаль, не обращая внимания на смущение минджон. светловолосая громко хмыкает, показательно отворачиваясь от той, которая потревожила ее покой, и решает не нарушать тишину. но у незнакомки опять было другое мнение. — в августе здесь еще красивее, — шепчет куда-то в воздух девушка, поправляя теплую джинсовку на своих плечах, — люблю сбегать сюда. — я знаю, езжу сюда с родителями с самого детства, — говорит минджон, будто бы показывая свое превосходство. и видимо у нее получается, потому что собеседница становится заметно заинтересованнее. незнакомка снова поворачивается в сторону минджон, оглядывая ее с ног до головы. в ее взгляде читается чуть заметное замешательство. и больше ничего. — правда? я переехала сюда прошлым летом и жалею, что не нашла объявление раньше. чудесное место, — минджон в ответ на это лишь усмехается. это место было для нее замечательным лишь в детстве, но уж точно не сейчас. живописные пейзажи становятся омерзительным, когда маячат перед тобой всю жизнь. — в первое время всегда так. — о, так ты еще и психолог? — говорит черноволосая со своей дурацкой насмешкой. минджон бесит ее глупая улыбочка. глупая, но до кошмаров красивая. ответить нечего, в ответ еще большую язву можно получить. минджон в двойных дозах желчи от какой-то токсичной красотки не нуждается. не сегодня точно. — даже не попытаешься со мной познакомиться? я думала подростки сейчас дружелюбнее, — снова усмехается. раздражает. — ты сама на первый взгляд выглядишь, как подросток, так что можно было и без этого, — язвит минджон, еле заметно закатывая свои глаза. от внимания собеседницы это не ускользает. девушка встает с камня, стряхивая небольшой слой грязной пыли со своей пятой точки, продолжая пристально смотреть на минджон. — хорошо, возьму инициативу в свои руки, раз ты такая гордая, — протягивает младшей руку, — я джимин. ю джимин. минджон пару секунд смотрит на протянутую ладонь, после чего осторожно протягивает свою маленькую ладошку. — минджон. ким минджон. старшая вдруг улыбается, впервые без насмешки или какого-то яда, просто мило улыбается. минджон не понимает, с чего бы ей сейчас улыбаться, поэтому в ответ улыбку не дарит. незачем. — уже темнеет, минджон, давай я провожу тебя до дома. твои родители, должно быть, волнуются за тебя, — говорит джимин так, будто навязывает, а не спрашивает. но делает это так убедительно, что спорить даже не хочется. удивительно. солнце опускается за горизонт, оставляя после себя яркие блики на реке. хочется сидеть и дальше смотреть на эту красоту, но минджон почему-то следует за незнакомкой, которая вообще может оказаться маньячкой. видимо инстинкт самосохранения она закопала где-то глубоко, раз сейчас позволяет незнакомой девушке проводить ее до дома. — сколько тебе лет? — резко прерывает тишину черноволосая. — семнадцать. семнадцать лет и два месяца. глаза джимин немного округляются, будто бы это совсем не то, что она ожидала услышать. хмурит брови, будто бы что-то высчитывает в уме, а потом говорит: — малышка совсем. мне двадцать четыре. минджон давится воздухом и раскрывает свой рот. либо ее сейчас жестко дурят, либо она читать людей совсем не умеет. выпаливает глупое «а выглядишь на девятнадцать» и дает себе мысленный подзатыльник. кто такие вещи говорит вообще? джимин в ответ лишь тихо смеется и продолжает идти дальше. минджон эта тишина напрягает, а по джимин видно, что в этой тишине она и нуждается. молчание разбавляют лишь резкие порывы ветра, заставляющие высокие деревья шуршать и трястись. минджон им все еще не завидует. они останавливаются возле бывшего дома семьи шин, и минджон показывает пальцем на свой дом, стоящий по соседству. — это мой дом, я пойду отсюда. не провожай меня дальше, тебе еще до своего дома добираться. старшая удивленно смотрит в направлении пальцев ким, и опять улыбается. к счастью, снова без своей дурацкой насмешки. — я живу в соседнем доме, — кивком головы указывает в сторону дома шин, — мы соседи, получается? — получается так, — впервые минджон улыбается своей новой знакомой. вот она и нашла свою «милую» соседку. девушки бросают друг другу неловкое «ладно, пока» и расходятся. кому-то из них уходить не хочется, но ни одна не признается кому именно. слишком неловко. на улице становится еще холоднее, поэтому минджон прибавляет шаг. как бы не глупо было признавать, джимин права. только полная дура выйдет в такую погоду без куртки. видимо, минджон дурой и является. когда приходит домой на часах уже 17:45. прошел целый час, а она даже не заметила. на пороге стоит взволнованная аджумма, которая впервые за день показывает хмурое лицо. — минджон, ты чего так долго? младшая ким оставляет этот вопрос без ответа. почему-то не хочется рассказывать о своей компании и о глупых разговорах, о том, что ее проводили и что она наконец узнала, кто же их таинственная соседка. и что ничерта она не милая, поэтому тетушке стоит поменьше слушать глупую болтовню соседей. кого угодно в этом мире можно назвать милым, но только не ю джимин. и плевать, что она знает ее всего час. истинное лицо она уже показала. минджон говорит, что ужинать не будет, чтобы родители ее не ждали, и сразу поднимается на второй этаж. нужно в душ. день был тяжелый, нужно смыть его с себя. после теплого душа минджон распускает влажные волосы, направляясь в свою комнату. пока девочка гуляла, мама добродушно решила убрать ее пристанище на этот месяц, что сразу успокоило младшую ким. ведь она совсем забыла про уборку. помещение хочется проветрить, впустить сюда прохладный свежий воздух, чтобы окончательно вывести этот душащий запах пыли. открывая окно, девушка замечает в соседнем домике горящий свет в одном из окон. виднеется лишь силуэт, который минджон почему-то теперь узнает из тысячи. ее новая знакомая хлопочет в комнате, перенося что-то туда сюда и возится как пчела. забавная. — снова пялюсь, — шепчет минджон, быстро закрывая шторы, чтобы больше не было соблазна глазеть в это глупое окно. ю джимин только появилась в ее жизни, а уже загружает ее непосильно. откуда ей вообще взяться было у этой реки? могла бы, как нормальный человек, не тревожить отдыхающую минджон и найти себе другое место. так она мало того, что потревожила, так еще и глупые замечания сделала, а потом язвила. и как с таким человеком общий язык найти? минджон не знает. но узнать почему-то хочется. зачем? все еще не знает. видимо какие-то подростковые штуки опять играются в ее мозге. других объяснений этому она не видит. холодный воздух заполняет комнату ким, заставляя ее подрагивать. хочется укутаться в одеяло и проспать весь этот месяц, лишь бы не проводить его тут. с вечно улыбающейся аджуммой, требовательными родителями и этой глупой ю джимин. последняя мысль почему-то окатила минджон холодной водой. с чего она вообще взяла, что будет проводить этот месяц с джимин? она взрослая, зачем ей с малолетками возиться? с чего бы ей вообще думать об этой джимин? они три часа знакомы, а ее мозг заладил уже с этой джимин. о чем бы она не подумала он все джимин, джимин, джимин. будто других имен нет. юнджин, например, тоже хорошее имя. так ее одноклассницу звали, а потом она перешла в другую школу по непонятным причинам. снова минджон думает о дурацких вещах. если бы она пошла к врачу он бы точно категорически запретил ей думать, на нее это ужасно влияет. она это знает. хочется занять себя чем-нибудь, но в голову совсем ничего не приходит. посмотреть фильм? настроения нет. написать друзьям? близких друзей у нее нет, остальные вряд ли скучают. невеселая у минджон жизнь получается. еще и эта джимин. опять джимин. минджон уже надавала себе миллиард мысленных пощёчин и подзатыльников, потому что позволяет себе слишком много. ей нужно занять себя чем-нибудь, почитать может или спать лечь пораньше. в таких местах себя отвлекать от всего нужно, минджон это поняла. а еще она поняла, что ю джимин ей определенно не нравится.