Новая игрушка

      — Ну, маленькие шалуньи, кто мне скажет, что вы сделали не так? — Мия с интересом смотрела на детей, она ничуть не сердилась, но этот урок был одним из важнейших.       — Дамби по попе перевоспитывали? — тихо спросила Шестая, всерьез опасаясь за попу. — Но нам его подарили!       — Ой… — до Тринадцатой начало доходить. — Но ведь… Я сейчас! — маленькая демиуржка исчезла, а наставница по-доброму улыбнулась не понявшей Шестой.       — Понимаешь, Дамби-то вам подарили, а вот Гермиону-то нет, — объяснила Мия, с интересом наблюдая за мыслительным процессом малышки. — Вот ты хотела бы, чтобы тебя без спросу женили с… Дамби?       — Ой… — заплакала Шестая, не очень хорошо понявшая, о чем говорит наставница. — Хнык… Вя-а-а-а-а!       — Маленькая ты у меня еще, — прижала девочку к себе наставница маленьких демиуржек.       Гермиона боялась… Внезапно поняв, что для нее значит Гарри, она боялась сделать что-то не так, отчего такой друг просто исчезнет, как до него исчезали и все остальные. От постоянного страха девочка бледнела, пугая Альбуса. Дамблдор не понимал, что случилось, вроде бы никакой контрольной не намечалось…       — Прости меня, пожалуйста, — перед Гермионой возникла светящаяся девочка того же возраста на вид. — Я тебя не спросила…       — О чем не спросила? — не поняла кудрявая девочка, рассматривая обломки очередной расчески. Причесывать ее, не ломая расчески, умел только Гарри, в котором медленно разбякивался Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.       — Ну… Понимаешь… — Тринадцатая подумала-подумала и вывалила прямо так. — Гарри к тебе привязан навсегда, а я не спросила, нужно ли тебе это, потому что сво-бо-да воли, — по слогам произнесла она. — И теперь будет по попе. Прости, пожалуйста, а? — светящаяся девочка сделала умильное выражение лица. Гермиона так, правда, тоже умела.       — Подожди… Ты говоришь, что Гарри навсегда? — кудрявая, слегка причесанная девочка чувствовала, как ее отпускает страх.       — Вы судьбой связаны, — о том, кто попросил тетю Судьбу, Тринадцатая решила промолчать, по попе все-таки не хотелось.       — Ура! — воскликнула Гермиона и принялась обнимать светящуюся. — Спасибо-спасибо-спасибо!       — А за что? — удивилась Тринадцатая, такой реакции не ожидавшая.       — У меня никогда не было друзей, — объяснила кудрявая девочка. — Я плакала, потому что родители заняты, а дружить совсем никто не хотел… А теперь у меня есть Гарри. Навсегда?       — Навсегда, — светящаяся девочка абсолютно точно знала, что выбора у Дамби нет совсем, потому что он разбякивается. — Он навсегда, точно тебе говорю!       Счастливая Гермиона вдруг начала больше внимания уделять Дамблдору, перестав так сильно нервничать и чего-то бояться. Теперь она принимала его заботу и защиту, не пытаясь остановить, а на душе Альбуса от этого становилось как-то необыкновенно тепло. Даже Судьбу и Магию он перестал представлять в разных сложных для понимания ребенка позициях. Потому что Гермиона же, понимать надо.       — Вот! Вот! Она не сердится и радуется! — перед Мией возникла счастливая Тринадцатая. — Ой, а почему Шестая плачет?       — Подумала, что накажу, — мягко улыбнулась наставница малышей. — Расскажи ей.       — Ой… — Тринадцатая обняла свою младшую подружку. — Каждый человек должен решать сам, кого любить. А мы заставили, вот. Но Гермиона этого очень хотела, поэтому, получается, мы выполнили ее заветное желание, а за это попу не бьют, вот!       — Ура! — запрыгала Шестая, заставив Мию рассмеяться. Заветным желанием Гермионы действительно был такой друг, чтобы на всю жизнь, ну а то, что некоторые этого не понимали… Люди далеко не всегда понимают надежды и чаяния маленьких детей, находясь в плену своих представлении о том, что такое «хорошо» для ребенка. При этом этого самого ребенка они спрашивают далеко не всегда, ведь они «взрослые», «лучше знают» и «для его блага». Что же, демиуржки выучили свой урок, а поняли ли что-нибудь читатели…       — Вот вам, — показала Тринадцатая язык всем не понимающим.

***

      Амелия Боунс, пользуясь отсутствием Дамблдора, решила найти Героя Магического Мира и сделать тому великое благо, по ее мнению — вернуть в магический мир. Найти-то мальчика проблемой не было, а вот «вернуть»… Возвращаясь со своей невестой из школы, Дамблдор почувствовал антимаггловские чары. Девочка мгновенно оказалась за спиной Великого светлого, а он включил heros modus, готовясь ее защитить.       Амелию Боунс Дамблдор узнал моментально, понимая, что противопоставить ей что-либо в случае нападения не сможет. В том, что женщина нападет, Великий Светлый не сомневался, иначе зачем нужно было накладывать чары. Мадам Боунс, в свою очередь, понимала, что Герой может и укусить, чего ей, конечно, не хотелось — вдруг героизмом заразит?       — Гарри Поттер, я пришла, чтобы забрать тебя в сказочный Мир Магии! — пафосно заявила женщина и, увидев скривившуюся рожицу мальчишки, поняла, что мальчик в сказки не верит. А потом Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор открыл рот, и Амелия Боунс очень много узнала, как о себе, так и обо всем магическом мире. Мальчик говорил долго, используя троллье и гоблинское наречие, некоторые специфические обороты английского и, кажется, немецкого языков. В сплошном потоке мата едва угадывались такие слова как: «Хогвартс», «Фадж», «Амбридж», «Том», при этом сочетания этих слов были подчас парадоксальны. О том, что и такое бывает, Амелия ранее не знала.       Гермиона быстро конспектировала английскую часть речи своего друга, отмечая незнакомые слова, то есть, почти все, так как названия половых органов начитанная девочка знала, но вот что с ними можно делать — это был сюрприз. Новость о том, что Гарри знает значительно больше ее, заставила девочку нахмуриться. Мадам Боунс, в свою очередь, вслушиваясь в речь мальчишки, поняла, что письмо написал он, потому что таких цветистых, демонстрирующих хорошую фантазию и богатый опыт оборотов она доселе не встречала нигде и никогда. Пришлось принять вот такой вот ответ «нет» и аппарировать прочь. Дамблдор перевел дыхание и не заметил конспект Гермионы.       — Папа, а что такое… — Вечером Гермиона открыла свой конспект и процитировала самую непонятную часть, подробно повествующую о спаривании людей, деревьев и животных в сложной топологической проекции. Папа подавился яблоком.       — Доченька, а где ты это услышала? — пока папа девочки оказывал себе неотложную помощь, мама заинтересовалась, ибо некоторые перечисленные возможности не знала даже она.       — Это Гарри сказал, когда какая-то тетя предложила забрать его от меня, — всхлипнула Гермиона. — Он не согласен был… Я тоже, потому что он мой, – сообщила девочка, обнимая мальчика так, что возможности убежать не было, да и не убежишь от невесты, это Дамблдор хорошо понимал.       — А что еще сказал Гарри? — очень сильно заинтересовалась мама, зная, что конспектирует любимая доченька быстро.       — Вот, — протянула та тетрадку, — только я не поняла, что такое «аршгайге» и вот это еще слово…       — Ого… — Эмма немецкие слова, разумеется узнала, посмотрев с большим уважением на мальчика. — Ничего себе словарный запас… Муж, что делать будем?       — Ну раз словарный запас большой… — задумчиво произнес мистер Грейнджер. — То разговаривать будем.       — Хм… А может, лучше ремнем? — внес свое предложение Великий Светлый, предчувствуя грандиозный «вынос мозга».       — А толку? — ответил вопросом на вопрос отец девочки. — Нет уж, терпи.       — Ага! — с готовностью кивнула Гермиона. — Терпи, тебе со мной всю жизнь жить!       Вот теперь подавилась мама. Осторожно отставив в сторону чашку с чаем и откашлявшись, женщина с удивлением посмотрела на дочь и изображавшего смирение Дамблдора, в мозгу которого пульсировала только одна мысль: «Она знает!»

***

      Проявивший неожиданную агрессию Петуний сильно удивил доктора Коновалова, вылюбив весь медицинский персонал и пациентов подходящего пола. Убежать успели немногие. Вернона, например, не успела, а Коновалов, например, как раз да. Убежавший в свое время от полярного лиса, русский доктор не боялся ничего, даже агрессивного Петуния, которого пришлось связать. В ходе расследования выяснилось, что в течении операции один из тестикул в качестве эксперимента был заменен аналогичным органом кролика. Теперь агрессия Петуния и его желание спариваться стали понятны. Доктор Коновалов решил провести эксперимент: довести дело до беременности и посмотреть, что в результате получится. Русские народные сказки мужчина очень уважал… наука, параноидально оглядываясь, двигалась дальше.       — Ну… надеюсь, они все поняли и больше не будут! — прозвучал в тишине голосок очень маленькой девочки.