Сутки вместе

      Маленькие бедные дома, с узкими уличками. Мало прохожих, а если и попадались, то были либо грубыми, опасными и агрессивными амбалами, либо бледными и исхудавшими детьми. Это место всем знакомо. Это место знает большинство. Трущобы.       Так они выглядят сейчас. А раньше... Раньше многое было по другому. Раньше, было сложно встретить совсем худых и несчастных детей. Раньше тут был некий порядок. Раньше тут жили Овцы, которые смело всем заправляли. Но сейчас... Сейчас тут живёт бедность, несправедливость и беспорядок.       Кёя до сих пор вспоминает о казалось бы, далёком прошлом. О временах, когда Овцы ещё жили в этих маленьких улочках и правили всем этим районом. Следует признаться, что Сасаджима был их частью. Какое-то время. Но затем, случилось не предсказуемое – глава их маленькой, но довольно опасной организации резко пошёл на предательство. Человек который являлся самым сильным в их районе, а возможно и во всей Йокогаме, решил вдруг присоединиться к главному врагу Овец – портовой мафии. Все члены организации были в немалом шоке от такого. А ещё, они были напуганы и озлоблены на своего короля. Ну а Кёя....

***

– Накахара!       Чуя резко вздрогнул, только он услышал свою фамилию. Рыжий самую малость задумался, не обращая внимание на происходящее вокруг. Что казалось естественным, ведь он находился один в кабинете. Тогда кто его окликнул? Чуя завертел головой и заметил как в дверном проёме стояла хорошо знакомая ему фигура. – Чего сложного просто обращаться ко мне по имени? – фыркает Накахара, наблюдая как брюнет, с весёлой улыбкой проходит в кабинет, закрывая за собой дверь. – Это просто, но есть одна проблема.. – спокойно отвечает Кёя. В его руке, которую он держал за спиной находился стакан с кофе. Теперь этот стакан красовался на кофейном столике. – Какая? – спрашивает Чуя, и не благодаря за поданный напиток уже хватается за него. – Ты не отзываешся на своё имя. – так же спокойно отвечает Сасаджима, обходя столик и присаживаясь к Накахаре на диван. – Вообще-то нет. – хмурясь спорит рыжий, параллельно поднося край стакана к своим губам. – Вообще-то да. – дразнит в ответ Кёя, сквозь хихиканье.       Чуя на этот раз лишь молча делает глоток горячего, немного горького кофе. Явно свежий, такой какой нравиться Накахаре. И забавно осознавать тот факт, что Сасаджима это смог запомнить. – «Как имя человека нанявшего тебя, запомнить, так тут нет. А как мои вкусы и предпочтения, так твоя хорошая память тут как тут» – весело бурчит Чуя и в ответ получает смущённый смешок со стороны брюнета.       Ещё забавней осознавать тот факт, что всего за неделю Накахара и Сасаджима смогли неплохо так сдружиться. И как же Чуя был приятно удивлён, с каждым днём наблюдая, как перед ним раскрывается истинная личность неуверенного в себе брюнета. Кёя оказался неплохим собеседником, который вежливо принимал участие в разговоре. Если брать этого паренька в сравнения с другими знакомыми Накахары, Сасаджима казался просто ангелом. Правда понять, что этот ангел забыл в мафии, где убивают людей, сложно. Ещё было сложно понять, что именно происходит в голове брюнета. То этот парень говорил едва связанный бред, то размышлял о глубоком великом как настоящий философ. И Чую бы это напрягало, если бы у него в знакомых не водился один чокнутый суицидник. – Слушай, Чуя, а где Дазай? – спокойно поинтересовался Сасаджима. Накахара сделав ещё пару глотков недовольно ответил. – Тебе чё так интересно, где ошивается эта суицидальная скумбрия? – Нет, мне просто интересно, почему он в этот раз не валялется с тобой в обнимку. – с лёгкой улыбкой спокойно отвечает Кёя. – Слышь, – рычит Чуя – мы всего один раз так лежали. – Не один. – поправляет рыжего брюнет. – Далеко не один. – Да какого?! Ты видел эту картину всего лишь один раз! – срывается Накахара. – Нет, Чуя. – тихо посмееваясь продолжает спорить Сасаджима – Я видел вас много где... – Блять... Либо ты такой тихий и не заметный, либо я такой слепой и не внимательный. – тихо шипит рыжий. В ответ его собеседник хихикает. – Ну, это понятно... В конце концов, вряд-ли ты не потеряешь бдительность когда тебе прижимают к стенке или поглаживают по голове.. – Так. – Чуя ставит стакан с кофе на стол – Мне, конечно, интересно, где и как ты умудрялся это всё увидеть, но что мне ещё более интересней, как тебя заткнуть? – Эй-эй-эй!.. Полегче! – воскликнул несчастный Кёя подымая руки, в качестве примерительного знака –Я никому ничего не буду рассказывать!       Взгляд синих глаз Накахары убийственный, холодный и прищуристый. Он готов прикончить любого, кто находиться под его прицелом. И как же Сасаджиме сейчас не повезло. – Если по мафии пойдут слухи, – шипит рыжий, – ты будешь первым кого я прикончу. – Ладно, ладно.. – тихо соглашается Кёя. – Тема закрыта. – рычит Накахара, и спустя пары секунд молчания, наполненного напряжением из-за пристального взгляда рыжего, Чуя, наконец-то, успокаивается и снова возвращается к кофе.       Кёя, освободившись от сковывающего движения леденящего взора синих глаз, медленно опускает руки и начинает рассматривать кабинет. Ничего в нём практически не изменилось, кроме бумаг, которые по-прежнему валялись на столике в беспорядке. Брюнет пригляделся к записям. – Мм? Никогда бы не подумал, что мафиози станут интересны новости. – немного задумчего протянул Сасаджима, затем аккуратно взяв стопку бумаг принялся их прочитать – Хм? Отчёты о взрывах в Йокогаме? – Да. – кивнул Чуя, ставя на стол уже опустевший стакан – У меня есть... Своё дело, которое мне поручили расследовать. – И оно связанно со взрывами? – поинтересоваться Кёя, продолжая разглядывать документы. – Типа того. –.... Понятно. – Сасаджима ещё немного пробежался глазами по тексту на бумаге, а затем опустил их обратно на стол. В комнате ненадолго повисла тишина, которая на этот раз была полна молчаливый размышлений. Но её быстро нарушил Кёя тихим хмыканьем. – Забавно, что мафия занимается расследованиями вещей которые, наверняка, их не касаются. – Мафия не лезет в чужие дела. – спокойно отвечает Чуя – Но когда на неё покушаются, она не может быть безразличной.       Сасаджима в удивлении перевёл взгляд на Накахару. – Кто-то подорвал одно из владений мафии? – в предположении интересуется Кёя. – В точку.       Брюнет выглядел немного ошарашенным и заинтересованным. – А.. Почему тебе поручили это расследовать? – Потому что. – сухо ответил рыжий на вопрос Сасаджимы – Это дело начал Дазай. А потом он резко свалил его на меня, потому что посчитал, что я справлюсь с этим тоже хорошо.       В голосе Накахары отчётливо слышалось раздражение, и Кёя нервно сглотнул. Когда брюнет опустил взгляд на руки рыжего, он заметил, как те, сжатые в кулаки, слегка подрагивают. – Понятно.. – тихо отвечает Сасаджима снова переводя взгляд на документы. – Так... Ты уже что-то узнал? – Ну.. – Чуя не на долго замолкает а потом громко выдыхает – Если бы Дазай объяснял мне всё нормально, а не в его этой излюбленной, чудокаватой манере, может быть уже сейчас всё бы закончилось.. – Что закончилось?.. – в недоумении спрашивает Кёя. Но рыжий внезапно решает поменять тему. – Слушай, я немного проголодался. Пошли в кофейню? – Две кружки кофе за день?... Чуя, ты не думаешь что это много? – в голосе брюнета слышится лёгкое беспокойство. – Пф. И не столько выпивал. – но Накахара не обращает на это внимание и уже подымается с дивана – Так ты идёшь?       Кёя вздыхает. – Иду.

***

      Та же самая кофейня. Она находится недалеко от штаба мафии, поэтому основные посетители этого заведения естественно члены организации. Из-за частых и обеспеченных клиентов, кофейня быстро разрослась в финансовом плане. Раньше тут было лишь небольшое заведение, но сейчас тут уже в разы больше места, для большего количества посетителей.       Чуя занял своё излюбленное место у окна, а его темноволосый товарищ сел напротив него. Рыжий вновь сделал заказ за брюнета, но это уже являлось нормой. Накахара смирился с тем, что у его друга проблемы с общением, поэтому когда они находятся в общественных местах, Чуя всё озвучивал за Кёю.       Рыжий, не спеша, наслаждался своим небольшим десертом в виде шоколадного пирожного. И хоть Сасаджима пытался его уговорить просто сходить в ближайшую забегаловку, чтобы купить нормальной еды, Чуя всё равно его не послушал. Поэтому они сейчас сидят тут и просто молчат. Накахара - потому что ест, а Кёя - потому что пытается допить свой кофе.       Молчание являлось чуть-ли не частью их общения. Со временем оно перестало быть неловким, и стало казаться самым обычным, гласящим о том, что темы для разговоров не нужны или же что они закончились. Эта часть была знакомой для Накахары, но он об этом умолчал.       Чуя надломил небольшой ломтик своего пирожного и собирался его съесть, как резко из его телефона раздался звонок. Рыжий немного недовольно положил кусочек обратно на тарелку и достав телефон, приложил его к уху. – Алло, да?.... Чего тебе?.... Агрх.. Слушай, мог бы ты подождать, а? Я так-то ем.... Ну знаешь, по-моему это только твои проблемы.... Ладно-ладно. Приду, как только доем.... Нет, я ничего тебе не буду брать. Ладно, ты меня понял. До связи.       Последние слова Чуя буркнул и быстро сбросил трубку. – Ты говорил с Дазаем? – спокойно интересуется Кёя. Брюнету не тяжело догадаться, с кем только что разговаривал рыжий и кто зовёт его.       Накахара не ответил на вопрос Сасаджимы. Он просто в спешке доел остатки своего десерта, быстро захватил свой плащ и нацепив свою шляпу встал из-за стола. Но на пути между тем, чтобы рвануть из кофейни, рыжий остановился, достал из кармана брюк кошелек и вынув оттуда пару купюр бросил их на стол. И после этого Чуя быстрым шагом ушёл из заведения. Кёя пару минут смотрел ему вслед, но когда он вернул свой взор к столику он понял, что остался один в людном месте. Захотелось рвануть за Чуей, но понимая, что его скорее всего ждать не будут, Кёя просто остался сидеть за столом, вместе со своей пустой кружкой, где до этого был кофе.

***

– Я надеюсь, ты понимаешь, что моё свободное время не бесконечное. – недовольно рычит Чуя, заходя в тёмный переулок и находя там взглядом знакомую фигуру. – Конечно. – спокойно отвечает Дазай. И следует быть признательным, его голос казался немного холодным.       Накахара проходит к шатену, немного осматриваясь. – Тебе объязательно звать на встречи где-нибудь в какой-то глуши? – продолжает ворчать рыжий и в ответ слышит усмешку. – Чу-уя, ну ты что, не помнишь? – тянет Дазай в уже своей привычной манере – Тот парень сам тебе сказал, что не мало где нас находил. Вот я немного и решил предостеречься. – Погоди.. Так ты знал?! – вскрикивает Накахара и шатен резко подходит к нему, прижимая кончики своих пальцев к его губам. – Ну конечно я знал. – так же спокойно отвечает Осаму. Чуя в ответ на это недовольно стонет. – Твою мать... – шепчет Накахара и Дазай тихо смеётся. – Тебе не нравиться этот факт... – Конечно не нравиться! – Чуя опять вскрикивает и отстраняется от Осаму. Он хочет ещё что-то добавить, но потом резко оборачивается. Дазай снова тихо хихикает. – Успокойся, здесь никого нет. – подбодряет шатен рыжего и его рука снова потянулась к лицу Накахары. Чуя не сопротивляться. Он позволил притянуть себя к чужому телу и коснуться своих губ чужими губами. Хотя чужим тело Дазая назвать уже сложно. Они слишком много провели друг с другом времени, чтобы казаться чужими. И в период этого времени оба не заметили как стали вести себя ни капли не по-напарнечески. Конечно, Чую беспокоил тот факт, что они с Осаму фактически даже товарищами не являлись, а по какой-то причине в один момент привыкли к поцелуям и к друг другу. По какой-то причине, они оба перескочили с отношений соперников до отношений любовников. И, конечно же, рыжего это в некоторой степени смущало. В конце концов, он по-прежнему не может понять, как так вышло, что поцелуи и близость стала для них чем-то обыденным, несмотря на то, что вроде бы недавно это казалось для Чуи чем-то сверх неправильным.       Накахара был слегка прикован к стене. Было дико неприятно от осознания факта, что Дазай в этих ситуациях постоянно доминирует, но Чуя терпел. Лишь бы чуток побольше насладиться губами и языком шатена. Голова привычно закружилась, а по телу каждый раз проходил разряд электричества, когда язык задевал чувствительные места. Чуя уже давно заметил факт того как сильно он начинает желать Дазая. Как бы это не звучало странно, рыжий сам хочет обхватить это тело так крепко, чтобы оно никуда не смогло деться, чтобы ничего не смогло сделать. Однако рыжий не хотел бы случайно приченить боль Осаму, а поскольку он имел критически маленький опыт в подобном, Чуя не смотря на всё унижение в этих словах просто и послушно подстелался под напарника. И скорей всего это было правильным решением. Вообще, у Накахары есть вопросы, откуда у Дазая есть этот опыт, но он предпочитает пока об этом не думать.       Еле как отстраняясь от шатена, рыжий жадно глотает воздух и пытается успокоиться. Голова по-прежнему легко кружилась, будто Чуя выпивал. Но в поцелуях и алкоголе действительно есть что-то схожее. И это не только головокружение, но и в каком то роде зависимость. Ведь рыжий начинает привыкать к слегка покусанным и сухим губам Дазая, которые Чуя сам же искусывает и облизывает. Если задать вопрос Накахаре, сможет ли он продержаться без Дазая больше недели, рыжий, наверняка, ответит да, тем самым солгав. Это в любое время будет ложью, которую Чуя производит несознательно, просто потому что он такой человек. Но только с его знакомыми что-то произойдёт, ложь раскроется и только в этот момент рыжий с горем на душе признает как сильно он дорожил этими людьми. И это будет не первый случай у Накахары, который он сам не хочет переживать по новой.       Дазай, не давит на Чую, ждёт, когда тот сможет отдышаться, чтобы вновь впиться в губы рыжего. Осаму рассматривает своего напарника и вновь невольно думает о том, насколько же Накахара шикарен, несмотря на своё положение. Возможно, у него действительно избитые вкусы, но в чём вина шатена, что он находит Чую симпатичным в последнее время на постоянной основе? Синие глаза, слегка затуманенные, смотрели на него. Дазай поражается, что рыжий хранит молчание и выглядит отчасти спокойным. Хотя... Как спокойным? Полностью покрасневшие щёки и слегка подрагивающее тело говорит о другом. Но раз Чуя не просит прекратить, то Дазай не останавливается, до тех пор пока сам не насладиться вдоволь.       Продолжая наслаждаться мягкими губами, Осаму отпускает одно из запястий Накахары, и снова тянется к лицу рыжего. Забинтованная рука мягко касается челюсти, большой палец слегка поглаживает щеку, пока другие ползут к уху и огненным прядям волос. Освободившаяся рука Чуи, тем временем с жадностью впилась в плащ Дазая так, что, если она дёрнется, то плащ спадёт.       Снова разлучая губы друг друга ради глотка воздуха, шатен плавно отстраняется от своего рыжего напарника. Взгляд его тёмного глаза заново пробегается по телу Накахары. Чуя, ощущая, что Дазай собирается что-то сказать, молча смотрит на него, глубоко дыша. И Осаму останавливает на время свой взгляд и смотрит на вздымающуюся грудь рыжего. Но это время длилось недолго, и шатен опускает взгляд до носок их туфель. И в один момент, когда Дазай по новой смотрит на Накахару, только уже снизу до одной точки, на его губах расцветает довольная улыбка. – Чу-у-у... – тихо усмехается шатен и рыжий не сразу понимает, что происходит. Пока одна забинтованная рука, что мягко очертывала челюсть Накахары, не начала плавно спускаться вниз. Кончики пальцев прошлись по шее, задевая чокер, по ключицам, груди, животу, ремню и ширинке на которой образовался подозрительный бугорок. Видя это, Дазай только больше ощущал задор от происходящего. Когда его пальцы прошлись и по твердому бугорку, Чуя тихо вскрикнул. Его сердце замерло когда рука шатена пошла ниже живота, но когда Осаму позволил себе наглость коснуться паха рыжего, Чуя не смог вытерпеть. Он ожидал что угодно от Дазая, только не это.       В голове разлился туман, а тело начало только больше нагревается и подрагивать. Казалось, что рыжий сейчас так напряжён от простого прикосновения и поцелуя, да вот только ничего не было простым. И Чуя это понимал. По его лицу разливалась краска, которую уже было невозможно не заметить.       Накахара еле мог стоять. Словно он выпил бутылку какого-то спиртного, что на него сейчас так действует. И замечая, как рыжего шатает, Дазай поставил колено между его ног и снова схватил его за запястья, приковывая опять к стене. Шатен приблизился губами к шее Чуи и параллельно ощущал какое судорожное и глубокое дыхание у его рыжего партнёра. Накахара ожидал поцелуй, который был ему крайне нежелательным, но Дазай не двигался, словно над чем-то задумался. Проходит секунда, затем вторая. И из-за мрака слышится очередной смешок. – У тебя есть меньше пяти минут, чтобы привести себя в порядок до приезда водителя. – внезапно озвучивает Осаму и отстраняется от Чуи. Тот в своё время едва смог понять произошедшее и разобрать, что ему только что сказали. – П-Погоди.. Что? – голос рыжего дрожал. Он с изумлением смотрел на Дазая, пока тот, уже отвернувшись, приложил к уху телефонную трубку. Но когда он услышал голос Чуи, шатен обернулся с совершенно невинным взглядом. – Что? Я всего отвезу тебя до дома. – спокойно ответил Дазай. И Чуя выглядел как взволнованным, так и немного напряжённым. – Ты не забыл, что у меня так-то работа? – поинтересовался Накахара. На что шатен лишь хитро улыбнулся. – Да ладно тебе, Чуя. Это займёт всего часика два. – так же невинно ответил Дазай и после вернул своё внимание на телефон. Чуя не сразу понял, что имел в виду Осаму, но до него быстро дошло. И только рыжий хотел накричать на Дазая, как тот уже невозмутимо вышел из переулка. Рыжий хотел пойти за ним, пока не вспомнил о своей проблеме, которая волновала его не менее серьёзно чем "поездка до дома".       Дорога казалась невероятно мучительной. Начиная с того, что в кабине автомобиля царила полная тишина, заканчивая тем, что Чуя и Дазай сидели вместе. Конечно, они, ну или по крайней мере Чуя, смотрели в разные стороны, пытаясь не сталкиваться взглядами. Почему-то эта ситуация казалась до абсурда смущающей. Но это не мешало двум парням стараться сидеть порознь несмотря на то, что оба прекрасно понимали, как дальше пойдут события. И это смущало ещё больше. Накахара по-прежнему не знает, почему он на это согласился, почему не отказал или просто сказал, что не готов. Сейчас он осознает, что именно эта недоговорённость заставляет кровь бурлить. Чуя слышит собственное сердцебиение и боится, что его услышат все присутствующие в салоне авто. Ему дико не ловко от сложившейся ситуации и он в какой-то мере даже боится. Однако, рыжий прекрасно осознаёт, что сам на это пошёл, сам так покорно на это всё согласился и что среди виновных в данной проблеме Чуи есть только он.

***

      Квартира была по прежнему тёмной. Все окна были более менее зашторены и не пускали дневной солнечный свет в помещение.       Две пары обуви были разбросаны на пороге в лёгком беспорядке. Шляпа оставлена на тумбе, а пара плащей были в спешке брошены на пол. В спальне Накахары картина была ещё занимательней. И дело было даже не в беспорядке, а в паре фигур на кровати.       Бренчит железная застёжка, и портупея Чуи отбрасывает на пол. Руки, которые всё ещё находились в перчатках, каким-то образом стягивают чужой пиджак и так же бросают его в сторону. Дазай с лёгкостью вытягивает заправленную в ремень рубашку Накахары и ловко залезает пальцами под неё. И даже не смотря на бинты, Чуя чувствует от этих прикосновений щекочущее чувство, заставляющее тепло разлиться по всему телу. Ко всему этому, разум пьянили губы Осаму, которые проводили цепочку поцелуев от нижней челюсти рыжего до ключиц. В один момент Дазай отстраняется от Чуи. Его взгляд заостряется на кожаном ремешке, обмотанном на шее Накахары. И в этот момент Осаму ненадолго засматривается и задумывается, но всё же предпочитает не снимать чокер.       Искусанные липкие губы шатена с удовольствием залазят под ухо, спрятанное в рыжих мягких локонах и с наслаждением принимаются покусывать его. Чуя всячески извивался на постели, крепко сжимая пальцы то в уже изрядно помятой одежде Дазая, то в простыне. А Осаму чувствовал от этого лишь очередной прилив задора, с которым он рассматривал Накахару. И замечая подобный взгляд на себе, рыжий скалиться, напоминая собаку. Но шатен придерживает свои комментарии при себе, ибо знает, что если сейчас разозлить Чую, ему быстро пропишут скорейшей поход до реанимации.       Забинтованные пальцы ловко расстегивают рубашку рыжего и с наслаждением проходятся по всему торсу Чуи снизу вверх. Тот глубоко вздыхает и слегка прогинается на встречу груди Осаму. Шатен вновь опускается от уха к шее, ключицам и теперь идёт ниже, доходя до впалого живота. Руки Накахары тем временем со страхом впились в каштановые, кудрявые волосы. Но они никак не одёргивали голову, лишь просто держали, словно боясь, что если отпустят, то всё пропадёт. Однако, на это послышалась усмешка со стороны Дазая. Конечно, ему забавно наблюдать подобное поведение и, конечно, ему нравиться смотреть на своего напарника таким, каким сейчас его видит шатен. Чуя был слегка напряжён, но податлив, что не могло не радовать. А его податливость давала только больше разгулу пальцам Осаму.       Шатен коснулся рёбер рыжего, продолжая наблюдать чужую реакцию, что давала сильный прилив фантомного алкоголя в разум. Дазаю нравилось это упругое тело, что сейчас извивалось под ним. И ему безоговорочно нравилось касаться чужого торса но.. В нём словно проснулся тактильный голод, желание, что хотело коснуться каждой частички оголённого тела рыжего. Так с рук Чуи ушли перчатки и только Осаму собирался расстегнуть чужой ремень, как крепкая уже оголённая рука резко схватила его за галстук и притянула к себе, утягивая в поцелуй. Дазай лишь успел подставить руки по бокам от Накахары, чтобы не упасть на него. И пока одна рука рыжего держала шатена за галстук, другая же слегка неумело расстегивала пуговицы рубашки Осаму. В ответ на это, на губах шатена расплылась довольная улыбка. И только, их губы разомкнулись, глотая ртом воздух, Дазай успел наклониться к уху Чуи, прошептав: – Давай я сам? – лаского шепчет тихий голос шатена и рыжий не может солгать, говоря, что ему не нравиться этот горячий шёпот у уха. Накахара только и мог, что растаять, отпуская Осаму. Голова совсем шла кругом, когда забинтованные пальцы мельком прошлись по оголённым рёбрами разгоряченного тела. И когда Чуя ощутил прохладу над собой, он смог на мгновение успокоиться. Правда, длилось это всё же не долго.. Синие глаза опустились на Дазая, растягивающего пуговицы на своей рубашке и... Оу... Ну, Чуя в принципе так и думал. Половина торса Осаму была покрыта бинтами. Местами, они даже доходили до талии, а то и вовсе прятались под ремнём.       Только отбросив свою верхнюю часть одежды, Дазай вновь вернулся к Накахаре. Его руки вновь прошлись по телу рыжего, от рёбер до бёдер. И следует сказать, что Чуя не был худым, сколько стройным. У него были упругие мышцы на руках и чувствовались даже кубики на животе. И нужно признать, что Дазаю это нравится. Он никогда не спал с мужчинами, но тут резко выдался такой шанс. И возможно, это чувствовалось странно, если бы шатен не был бы как обычно сверху. Однако странное чувство всё же присутствовало, ибо Дазай привык спать с женщинами, и когда по его спене прошлись не мягкие, лёгкие по касанию руки, а крепкие и в чём то даже грубые ладони, царапая его бинты пальцами, Осаму быстро вспомнил с кем в одной кровати он находиться. Чуя был естественно не опытен в подобном, но местами, Дазай позволял себе в этом усомниться. Потому что Накахара не стеснялся каждого даже лёгкого прикосновения. Он не привыкал долго к касаниям шатена. Но он и не был абсолютно покладистым, как это было в начале, по прежнему пытаясь сделать что то по своему или же на время взять лидирование. И Дазаю нравилось это по особенному. Ведь ему ещё никогда не попадалась девушка, пытающаяся подстроить его под себя с таким грубым рвением. Но шатен не мог обращаться к Чуе грубо, зная, что ему просто уже не терпится. Поэтому, он по прежнему хранил спокойствие в этом, продолжая одаривать тело рыжего лаской.       Когда забинтованные руки прошлись вновь по рёбрами Накахары, задевая большими пальцами его соски, рыжий резко глубоко вздохнул слегка прогинаясь в спине дугой. Его руки крепко держались за талию Дазая, чуть ли не впиваясь в бинты пальцами и не рвя их. Но Осаму и не просил Чую отпустить его. Это не было так важно, как очередное возможное уязвимое место рыжего, которое Дазай только что обнаружил. Не скрывая своей довольной прищуристой улыбки, шатен опустился до пупка Чуи проводя языком от него до груди. И на этот раз, он свернул чуть левее, к кругу рыжего. И только язык прошёлся по соску, Накахара с выдохом тихо простонал. Его руки к сожалению были слишком напряженные, чтобы отпустить талию Дазая и прикрыть себе рот. Поэтому они переползли на спину Осаму, продолжая царапать крепко держащиеся белые ленты, а затем и вовсе вцепились в кудрявые волосы шатена. Голова совсем пошла кругом, путая совершенно все мысли, а вместе с ним и возможность хоть как-то думать. Однако, наивно полагать, что на подобном всё закончится. Конечно нет. Дазай пойдёт дальше, задевая другие уязвимые места Чуи, наслаждаясь его реакцией. И рыжий, из за потери радикально мыслить, не мог даже толком представить, что будет дальше. Он просто извивался на постели, продолжая ощущать чужие забинтованные пальцы, руки, выпирающие кости таза, что впирались в его пах....       С губ Чуи сорвался очередной стон, когда губы Осаму впились ему в предплечье, оставляя там покрасневшую отметину. И будь, Накахара сейчас в более менее здравом уме, он бы за подобное уже пнул Дазая. Но желание получить большего, чем сейчас ему дают, пристегают рыжего к повиновению.       Но ладно засосы... Ремень на брюках Чуи с звоном слетел со своего места и теперь уже валялся на полу. И даже не это так сильно заставило сердце рыжего заколотиться, сколько гребаные пронырливые пальцы одного забинтованного ублюдка, которые с лёгкостью теперь залезли под резинку боксеров Накахары доходя до паха. Чуя ощущая прикосновение там, резко открыл глаза, вновь выгибаясь и с силой сжимая чужие волосы. Тут даже комментария не последовало, о том, что Накахара щас кое кому выдернет много клочков волос. Потому что, этого не случилось, ибо только руки дошли до паха, они скользнули вверх, вновь к животу, заставляя Чую расслабиться.       Накахара уже хочет ныть из за этих ебучих заигрываний. Гребаный Дазай, обожает долго ходить вокруг да около, не позволяя сразу дойти до желаемого. И только из за того, что Осаму щас вытворяет с ним, Чуя терпит. Его нетерпение начинает выдавать тихий скулёж, который рыжий старательно хотел скрыть. Но нет же. Горло само решило как будет лучше. В ответ опять эта улыбка, говорящая, как Дазаю нравиться изводить Чую. И Накахара ждёт, смиренно ждёт, что либо его щас бросят не позволяя всё же в доволь насладиться желаемым, либо же продолжу растягивать оставляя минимум ощущений. Однако, похоже такое в планы Дазая всё же не входило.       Осаму позволяет себе первый и последний раз насмотреться на рыжего, что так старательно пытался не показывать виду, как сильно он хочет перейти к самому главному. И лишь бы потом не получить пиздюлей, Дазай всё же решает действовать, пока его не задушил или не забрали лидерство.       Шатен снова сначала целует шею Накахары, а затем покусывает, между тем опуская пальцы снова к паху на этот раз чтобы расстегнуть проклятую ширинку на чужих брюках и немного спустить их с бёдер Чуи. Конечно хотелось бы, чтобы всё бельё, которое по прежнему находилось на Накахаре уже исчезло, но чтобы это сделать приходиться постараться. И благо, рыжий сам местами помогает раздеть себя.       От шеи Чуи осталась только линия прикрытия чёкером. Остальное же в абсолютных пятнах. И Дазай уже представляет как рыжий будет на него орать, за весь этот ужас, что он учинил только на шее, а не где нибудь на другом месте, которое можно было бы хотя бы прикрыть. Но это не имеет никакого значения сейчас. Всё что волнует Осаму, это как бы уже поскорее избавиться от ненужной ткани на своём и чужом теле. Даже бинты немного сдёрнуты, но они по прежнему держаться, и ни Чуя ни Дазай не желают с ними что-либо делать.       И снова Осаму позволяет себе соприкоснуться с губами рыжего. Простое желание вновь ощутить эти губы, язык, вновь пройтись по дёснам своим языком и снова слышать, уже не сдерживаемые стоны. До, чего же самому обидно от того, что пришлось до этого так долго и смиренно ждать, лишь бы подать всё в лучшем виде. И Дазай позволяет скользнуть своим рукам от рёбер до бёдер, и доходя до колен резко уже скользит до самого разгорячённого места Накахары, кроме рта.       Чуя глубоко втянул воздух сквозь зубы когда ощутил вновь на своём члене чужие пальцы, что уже не едва касались его, а в полне так массировали, проводя разряды электричества по всему телу. Накахара снова прогинается, пока вместо пальцев не ощущает чужой пах, в который случайно врезался и теперь ощущает ещё один прилив возбуждения. И всё бы ничего, этого возможно было бы достаточно, если бы, человек, находившийся в одной постели с Чуей не был бы Дазаем, которому подобного явно мало.       До чего же голова летела кругом, когда руки давили на пах, а затем в ход пошли пальцы и разум Накахары окончательно поплыл. Глаза сами закатывались когда оголённые пальцы проникали внутрь, заставляя Чую, едва не доходить до пика оргазма. Но и это как оказалось было ещё не всё. Пальцы Осаму вытворяли поистине виртуозные вещи с телом Накахары. И Чуя не может сказать, что ему это не нравиться. Сейчас он вообще ничего сказать не может. Да и потом не сможет это как то прокомментировать, потому что просто сгорит от стыда, вспоминая всю сцену.       Руки Дазая позволяли себе достаточно многое, однако его никто не одёргивал. А губы шатена, каждый раз, когда слышали вскрик Чуи старались загладить свою вину лёгкими поцелуями. Не то чтобы рыжий жаловался, но похоже что для Осаму было важно, одарить Чую не только оргазмом, но и лаской. И как же это всё контрастировало с привычными представлениями Накахары об Дазае. На столько, что Чуя даже в один момент засомневался, что это реальность, пока его не доводили до пика снова. И на этот раз, рыжий не выдержал. По кровате растеклась тёплая жидкость, и Дазай в тот же момент остановился лишь покрывая Чую повторно поцелуями на всём торсе.       До чего ж это было... Прекрасно. И боль и нежность всё в одном... Но к сожалению это заняло слишком много сил у Накахары. Поэтому он даже наплевал на собственное грязное тело и грязную простынь. Хотелось просто отключиться когда Осаму лёг рядом аккуратно обнимая Чую. И рыжий планировал поспать больше 40 минут, однако ему не позволили. Дазай сам не хотел вставать, но было ещё кое что, что они так и не решили. Поэтому, давая максимум времени, сколько могли бы дать напарнику на какое никакое восстановление, Осаму закрыл глаза, погружаясь в свои думы.       Чуя проснулся от того, что тепло в его объятьях ушло. И когда он раскрыл глаза он увидел, что в постели сейчас он находиться один. Накахара уже подумал, что его вот так вот бросили но нет. В спальню, заходит Дазай в одних боксерах. И было то, что бросалось в глаза очень ярко – на шатене не было бинтов. От слова совсем. И только в этот момент, Чуя мог разглядеть чужую кожу, лишь местами покрытую многими шрамами. – Чуя, вставай. Я для тебя уже набрал ванну. – так же лаского мурлычит Осаму, лукаво улыбаясь и рассматривая тело Накахары. Хотелось чем то прикрыться и под руку попалось одеяло, в которое рыжий мгновенно укутался, пока не ощутил неприятную жидкость, которая уже успела подсохнуть. Да уж... Это было просто ужасно. Ещё и тело слегка ныло. Но делать было нечего, работа сама себя не выполнит, а ведь Чуе ещё придётся оправдываться перед Мори, по какой такой причине он свалил на два часа из офиса.       Накахара медленно поднимается с постели по прежнему закутанный в одеяло и так же неспешно выходит из спальни под задорную улыбку Дазая. Так и хотелось дать в рожу, но Чуя ещё не до конца проснулся да и вытягивать хоть какую часть тела из под одеяла не хотелось. Однако, в конце, когда Накахара дошёл до ванны, он скинул с себя одеяло, оставляя его прямо перед входом в саму комнату, слыша за собой недовольно ворчание шатена. Однако, Чуя не слушал и не собирался слушать чужое недовольство поэтому он быстро закрыл за собой дверь.       Находясь уже в ванной, рыжий встал возле зеркала рассматривая себя и о боже... Дазай просто истинная сволочь, которая решила что имеет право вот так вот помечать всю шею Накахары, за исключением того места, которое находилось под чёкером всё это время. Кстати говоря о чёкере. Хотелось конечно спросить, почему Дазай не снял его, однако рыжий быстро сам себя заверил, что подобное его не интересует. И вообще, пора прекращать об этом думать, и поскорее принять ванную. Одежды на Чуи и так не было, кроме чёкера, который рыжий уже снял, поэтому особо долго подготавливаясь перед погружение в воду не пришлось. Вода была горячей. Такой какой Чуя любит принимать ванную. Он сам не знает почему, это так ему нравилось, но Господи, разве кому то важно, какие там у него предпочтения? Ну.. Похоже что важно.       В ванную без стука заходит Дазай, держа у себя в руках простынь и закидывая её в стиральную машинку. Затем он снова уходит не закрывая за собой дверь и приходит на этот раз с вещами. Это были вещи и Чуи и его самого. Осаму перед этим их аккуратненько сложил, чтобы сейчас принести две стопки в аккуратном виде. И вот уже его взгляд пал на рыжего, который откинув голову назад отмокал в ванной. Но не успел он толком подойти, как Накахара мгновенно бросает: – Принеси телефон.       Дазай недовольно фыркает. Хотелось бросить колкость по типу "Самому надо, сам и принеси". Однако Осаму послушно выходит и заходит с телефоном в руке,который он оставляет на краю ванной. И только сейчас когда рыжий больше его ни о чём не просит Дазай снимает с себя нижнее бельё, которое так недавно одел, лишь для чистого удобства, и залазиет в ванную к Чуе. Тот замечая это морщиться и недовольно вздыхает, однако позволяет шатену лечь к нему в объятья.       И в этот момент в ванной воцаряется тишина. И если бы не жужжание стиральной машинки, тут бы она была чуть ли не гробовой. Возможно будет мешать кондёр, однако его шум частенько даже успокаивает. – Как ты можешь в такой горячей воде мыться? – недовольно спрашивает Дазая, нарушая молчание. – Точно так же как и ты в ней можешь находиться. – с лёгкой усмешкой отвечает Чуя. – Я нахожусь в ней, только потому что ты тут. – заявляет Осаму поднимая голову и смотря на рыжего. В ответ Накахара фыркает, но он по прежнему улыбается.       Возможно они должны были обсудить, что это всё было. Но чего то желания разговаривать на эту тему не было. Не хотелось вообще затрагивать эту тему, по крайней мере в ближайшее время. И хоть даже думать об, этом тоже не хотелось, всё же мысли витали вокруг этих событий, и что-то ярко намекало, на сколько это был яркий момент, на сколько тревожный, на сколько серьёзный и на сколько он поменял всё их представление друг о друге. И ничего тут ты не сделаешь. Остаётся пока что лишь смерться, а потом можно будет как нибудь и разобраться... – Я люблю тебя, Чуя. – тихо слышится в ванной эти слова и они заглушают даже жужание стральной машинки. Накахара замолкает, не осмеливаясь посмотреть в карие глаза. В этом даже не было необходимости. Шатен сам опустил голову и прижался ухом к груди рыжего вслушиваясь в его учащенное сердцебиение. Дазай мог бы это не говорить, мог бы сохранить молчание не заставляя Чую в очередной раз резко переходить в чувство волнения и не осознавания что ему делать. Хотелось и сбежать и ответить взаимностью вслух и вообще никак не реагировать. Но все эти варианты были не те. Чуя не знал, как он может искренне показать свою любовь по отношению к Дазаю, когда сам не уверен, что он действительно его любит. И даже секс ничего не говорит, о чувствах. Хоть это и был чертовски важный момент, который по факту наглядно показывал их отношения, но рыжий не осмеливался что либо ответить.       Стучащие по мозгу мысли Чуи были прерван телефонным звонком. Как знал, что пригодиться. И не замедляясь, лишь слегка встряхнув рукой, чтобы случайно не намочить телефон до критической ситуации, Накахара быстро берёт телефонную трубку и отвечает на звонок. – Алло? – Алло, Чуя? – звучит на том проводе голос Кёи. И Накахара сразу подмечает про себя, что звучит брюнет сейчас как то иначе. Словно сильно взволнован.. – Мне нужно чтобы ты срочно приехал в штаб мафии. Пожалуйста, это важно!       Рыжий аж в движение приходит удобнее устраиваясь в ванной и не заставляя Дазая слезть с себя. – Что случилось? – спрашивает Накахара но ответ конкретный ему не дают. – Это важно. Просто приедь. Ты обязан приехать! – Да ладно-ладно. Приеду я. Дай мне 15 минут. – Хорошо. Прошу только не опаздывай!       И затем звонок заканчивается. Чуя ненавидит когда его торопят. Однако, делать практически нечего. Рыжий снова шевелиться, кладя телефон обратно а затем в молчании озвучивает. – Вставай. Мне пора собираться. – Даже мыться не собираешься? – так невинно спрашивает Дазай поднимая свой взгляд на Накахару. – Да как тут помоешся с тобой в обнимку? – фыркает рыжий. – Ну.. Вообще о можно.. Хочешь? – спрашивает Осаму и на его губах снова появляется эта довольная улыбка. Чуя лишь закатывает глаза готовый уже пойти на что угодно, лишь бы не опоздать и лишь бы отцепить от себя эту надоедливую скумбрию.

***

– Чуя! Ты наконец то пришёл! – едва ли не радостно кричит Кёя, словно готовый сейчас с места броситься и прыгнуть на рыжего с распростёртыми объятьями. – Ну, конечно. Ты же просил меня. Надеюсь, я не опоздал? – гораздо спокойней и хладнокровней отвечает Накахара, проходя по тихому коридору, залитому оранжевым светом из огромных окон штаба. – Н-Нет... Всё прекрасно, ты как раз вовремя... – со знакомой уже неуверенностью отвечает брюнет. Но затем он снова заливается каким-то воодушевляющим волнением, ибо на его лице сияет мягкая улыбка, которую Чуя впредь не видел и, если честно, она его пугает. – Чуя.. Сейчас настал тот самый важный момент, о котором я мечтал с самого попадания в мафию. И пусть, я тут не долго... План и всю эту затею я ростил ещё с того самого дня... С того самого дня, когда ты покинул Овец...       ..... – Овцы? – сам спрашивает Чуя, не понимая по-началу кто это сказал. А в ответ странное хихиканье. Оно не зловещее, сколько такое же радостное и спокойно-весёлое. – Я не верю, что ты забыл тех, кто тебя вырастил, Чуя. И хоть я был младше тебя на тот момент... Я помнил и помню тебя до сих пор... Если честно, все в нашей банде думали, что ты нас предал. Но... Лично я не знал, что ты вообще такого сделал, чтобы получить подобное клеймо, а потом исчезнуть. Я не знал.. И никто из ребят ничего мне не рассказывал.. А затем нас расформировали кого куда.. И ты не представляешь, как тогда сильно полыхала моя ненависть, когда я узнал, что ты предпочёл мафию, нежели свою настоящую семью...       Кёя говорил совершенно спокойно. Делая небольшие паузы меж слов. На его лице играла та же мягкая улыбка, по которой ничего не прочтёшь. Как же она напоминала улыбку Дазая. Ту самую, которую он так любит показывать просто так. Ту самую улыбку, которая явно говорила, что её ты видишь неспроста и что скоро с тобой что-то произойдёт. – Кёя... – сначала тихо шепчет Чуя, а затем выдохнул, и, устало потёр переносицу носа – Господи... Ширасэ ведь сейчас даже не в Японии!.. Откуда?.. – Дело не в Ширасэ, Чуя. – уже холоднее произносит Сасаджима, на мгновение убирая улыбку с лица, но затем вновь возвращая – Дело в сердцах тех детей, чей судьбой стало либо ненужная и не родная им к чёрту семья, либо же та же ненужная работа. – Да вам просто нужен был адреналин! – не выдерживает и вскрикивает Накахара – Вы все, непривыкшие к спокойной, мирной и адекватной жизни, считаете её адом, думая, что банда была вашей семьёй, но это не так! Вы друг друга будете готовы предать! Как меня Ширасэ... – "Как тебя Ширасэ"? – Да! Ты не знаешь? Он, считая меня предателем, вонзил мне нож в бочину! Я бы там копыта откинул, если бы не грёбанная мафия! – снова кричит Чуя, не желая никак останавливаться. Когда-то он уже решал этот вопрос. И, кажется, он даже тогда успел помериться с Ширасэ, который по сей день шлёт ему сообщения о том, как он скучает по Японии. Так... Почему же? Почему его настигают эти призраки прошлого в виде всяких бывших членов банды? Почему? – Хах... Чуя... Ты похоже так и не понял... Но дело не в Ширасэ. И даже не в твоём предательстве... – тихо усмехается Кёя. Сзади Накахары слышны шаги – Дазай и его люди приближаются. Похоже брюнет это тоже услышал и больше не желал это растягивать. В пару мгновений Кёя оказывается подле Чуи, и тот собирается отпрыгнуть, но не успевает. Его резко охватывают руками. И на последок он слышит тихое, такое же спокойное – Прощай, Накахара Чуя... Я тебя ненавижу.       Следующее мгновение происходит слишком быстро, всё что успевает рыжий, это рефлективно окутать себя защитой в виде гравитации и дальше крик Дазая, а затем... Резкий взрыв. Сильный.. Но не достаточно мощный чтобы сильно задеть подоспевший отряд Осаму. Лишь сильная волна и огонь....

***

– Кёя Сасаджима действительно был членом банды Овец. Он не являлся одарённым. После того, когда Овцы распались, его планировала усыновить одна из семей, но он сбежал на улицу. Там он некоторое время прожил будучи бездомным, постоянно прячась средь теней улиц, лишь бы его не нашли приёмные родители и полиция. На улице он повстречал одну организацию, их название неизвестно, но, похоже, это была контрабанда. Кёя какое-то время проработал там, добывая себе нужные материалы и вскоре он начал свой план мести. Его жертвой должен был стать Чуя. Но тот тогда ещё не успел подъехать к дому, как здание взорвалось. Кёя достаточно долго гонялся за Накахарой, даже успел подорвать один из домов его напарника, где он какое-то время жил. Но, затем, решив, что будет легче убить Чую лично, решил записаться в ряды мафии, предварительно показав хороший результат в стрельбе. Поэтому его приняли. Следом за этим, он смог наконец-то найти Накахару и даже сдружиться с ним. Однако это не помешало ему мало того, что взорвать кусочек нашего штаба, заставляя его держаться на невиданных силах физики, так ещё и пойти на покушение на самому Чую. По итогу Чуя выжил. Кёя же пошёл на самоликведирование, желая изначально взорвать самого Накахару и себя вместе с ним. Ну как мы видим... Ничего не вышло.       Огай замолчал, глядя в окно из своего кабинета и, выслушивая отчёт Дазая. Рядом с ним стоял совсем отрешенный Чуя, который как-то растерянно и напряжённо смотрел в пол. Мори ещё какое-то время наблюдал за закатом, а затем развернулся к двум парням. – Итак, мы узнали личность нашего подрывника. Дазай, у него точно не было сообщников, что могут хоть сейчас явиться к нам и взорвать всё здание к чертям? – спокойно интересуется Огай, обращаясь к шатену. – Нет. – отрицательно помотал головой Осаму – Кёя работал где-то год на контрабанду, а затем сбежал от туда, прихватив с собой всё необходимое для осуществления плана. – Понятно. – кивает Мори, а затем хлопая в ладоши торжественно заявляет – Поздравляю! Вы оба закончили дело подрывника. В качестве награды я даю вам пока один день отгула. Вы можете быть свободны.       Дазай при слове "отгул" едва-ли не засиял. В то время как у Чуи была немного иная реакция. Точнее её не было. Он как стоял смотря в пол, так и стоит не подымая головы. Осаму даже пихнул его слегка, лишь бы привлечь внимание, на что рыжий аж отшатнулся от него, с изумлением уставившись на шатена, а затем глянул на Огая и уже хотел что-то сказать, как Дазай недовольно вздохнул и, подхватив локоть Чуи, повёл его из кабинета Мори. Оба парня даже не обратили никакого внимания на весёлую улыбку мужчины, которая сопровождала их до самого скрытия за дверьми.       Найдя тихий и мрачный уголок, Дазай завёл туда Чую, а затем развернул его к себе, едва вновь не прижимая к стене. – Итак. Неужели тебя беспокоит его смерть? – холодно интересуется Осаму, едва не нависая над рыжим. – Что? – Накахара не сразу понимает, что к чему, но немного времени и до рыжеволосой головы доходит чужой вопрос. – Ч-... Нет! Я.. Меня не беспокоит его смерть!       Но эти жалкие попытки наврать никогда не убедят Дазая. Он уже слишком хорошо знает Чую, да и ему слишком сильно понятна эта человеческая логика, чтобы легко догадаться, что на самом деле творится в душе рыжего. – Чуя.. – окликает Накахару Дазай, подходя ближе. Тот же делает шаг назад в надежде, что дистанция между ними будет оставаться прежней. Но вместо этого он врезается в стену, а шатен подходит слишком близко. Рыжий старается избегать зрительного контакта с Осаму, но когда его прижимают к стене, он на мгновение в испуге смотрит в глаза шатена, ожидая, что с ним сейчас что-то сделают. Что-то произойдёт, и произойдёт что-то страшное. Но... Это стало обычным объятием. И даже несмотря на то, что в примерно таких же, недавно умер возможный приятель Чуи, Дазай не отпускает его. И Накахара ждёт. Словно ждёт, когда он уже лишиться всего на этом свете. Всех и вся. Но ничего не происходит. Дазай просто обнимает его.. Уже который раз?. – Чуя, ты же помнишь весь мой план? – спрашивает Осаму – Ты же помнил его и тогда? – В твоём плане ничего не говорилось о самовзрыве Кёи. – фыркает рыжий. И нет, он не готов обвинять Дазая в том, что Кёя умер. То, что Сасаджима умрёт было предвидено уже давно в плане Осаму. И Чуя ничего не мог с этим поделать. Но, возможно... Если бы он знал... Он бы предотвратил это... – Но ты же понимаешь, почему это произошло? – тихо спрашивает Дазай. –... Да.. – Тогда почему ты так сейчас отрешён? Неужели ты действительно думаешь, что мог бы ему как то помочь или предотвратить его смерть? – Да Дазай буквально читает его мысли даже не стесняясь. – Конечно, это могло бы быть возможным, не будь он членом нашей организации официально, тебя бы это спасло. И его. Но, к сожалению, на тот момент он понимал, что будет считаться предателем. Поэтому ему было бы проще самовзорваться, нежели вытерпеть муки в заточении подвалов мафии. Понимаешь, Чуя? –... – в ответ молчаливый кивок. – Я не хотел, чтобы ты лишний раз трепал свои нервы. – Дазай отстранился от Накахары, обхватывая лицо рыжего руками – Ни тебе, ни мне, ни мафии это не нужно. И, если у тебя были ещё какие-то надежды помочь предателю, то ты всё так же наивен.       Чуя обидчего морщится и опускает взгляд. На что Осаму реагирует лёгкой улыбкой, а затем он вновь возвращает взгляд синих глаз к себе. – Чуя, просто пообещай, что мне не придётся в следующий раз возиться из-за твоей привязаности. Хорошо? – мягко просит шатен у рыжего, и тот сначала какое-то время молчит, а затем тихо отвечает: –Хорошо...       На губах Дазая окончательно расцветает улыбка, и он ощущает, как руки Накахары ложатся ему на талию. Не желая показывать свою привязанность чем-то вроде поцелуя, два парня вновь обнимаются. Уже не ради утешения кого-то одного, а ради утешения их двоих. И эти объятья никогда не будут чем-то со страшными последствиями. Никогда.