Сирена

Ты выходишь вслед за Итачи, даже не задавая вопросов. Он не смотрит на тебя, просто идёт вперёд, как будто знал, что ты всё равно пойдёшь за ним. Вы уходите дальше по тёмному коридору, туда, где мало кто появляется в это время суток. Лишь звуки шагов и редкий скрип деревянного настила под ногами. Он останавливается, когда вы уже достаточно далеко от кухни. Оборачивается к тебе, спокойно, без намёка на агрессию или осуждение. Просто его привычный холодный разум и ясный взгляд. -Рена. -Тихо произносит он. -Мы оба знаем, что ты не просто так шатаешься между кухней и логовом Орочимару. Ты молчишь. Он ждёт, а потом говорит чуть тише: -Я всё знаю. Про ваш план. Про документы. Про клинок. Про тебя. Ты чувствуешь, как внутри что-то холодеет. Он явно наблюдал, может быть, даже подслушивал. Но ты не ощущаешь угрозы. Только… настороженность. Сдержанное участие. -Тебе не о чем волноваться. Я никому не скажу. -Продолжает он. -Но мне нужно, чтобы ты знала кое-что о Пейне. Ты киваешь почти машинально. Он слегка прищуривается и говорит: -Он не верит тебе. Не до конца. Он проверит всё, что ты дала. Возможно, уже проверяет. -Я это знала. -Отвечаешь тихо. -Именно поэтому мы сделали вставку. Чтобы он сам поверил в ложь. Итачи на мгновение приподнимает бровь. Похоже, он в курсе даже этого. -Осторожнее. Он не тот, кто легко попадается на ложные следы. Особенно если речь касается Клинка судьбы. Я слышал разговор между ним и Конан… Он подозревает, что есть нечто большее. Кто-то… или что-то, что может активировать клинок без ритуала. Ты замираешь. -И он пока не знает, кто это. -Добавляет Итачи. -Но он ищет. И я видел список. У тебя там… особая метка. Ты чувствуешь, как внутри что-то похолодело. -Он знает про мой клан? -Спрашиваешь ты почти шёпотом. -Нет. Но его настораживает, как ты пережила воздействие Клинка. Он будет рыть. Он всегда роет. Будь осторожнее. Молчание между вами становится плотным. Итачи, как всегда, сдержан, но не безэмоционален. Он выдыхает, чуть тише: -Я не вмешаюсь. Но я наблюдаю. Если что-то пойдёт не так… я вмешаюсь. Ты киваешь. -Спасибо. -Говоришь ты. -И прости. Он смотрит на тебя с легкой тенью жалости в глазах. -Не за что. Просто не теряй голову. И… -Он делает паузу. -Если уже потеряла, убедись, что она в надёжных руках. Он разворачивается и уходит, оставляя тебя наедине с тяжестью услышанного. Ты не спешишь возвращаться. Просто идёшь вперёд, без цели, пока стены логова становятся всё тише. Твои шаги глухо отдаются в ушах, но ты почти не слышишь их, мысли слишком громкие. "Ты в его списке." Ты задерживаешь дыхание и опираешься спиной о холодную стену, позволяя телу хоть немного отдохнуть. Но разум не даёт покоя. "Он будет рыть. Он всегда роет." Ты вспоминаешь, как Пейн молча листал документы, как взгляд его скользил по строкам, ловя суть… и ловушки. Тогда ты уже чувствовала, как напряжение стягивает грудную клетку, как будто в любой момент он поднимет глаза и скажет: "Попалась." Но он не сказал. Он посмотрел на тебя и, как бы невзначай бросил: "Слишком много близких связей делают тебя уязвимой." Ты крепче стискиваешь зубы. Это не было просто замечанием. Это была угроза. Или напоминание. Ты привязалась. И теперь стала слишком предсказуемой. Теперь тобой можно манипулировать. Ты снова чувствуешь это - странное давление, знакомое, как будто Клинок всё ещё рядом. Но дело не в нём. Дело в тебе. В том, что ты снова что-то чувствуешь. И это делает тебя… слабее? Или сильнее? Ты опускаешь взгляд на руки. Когда-то они дрожали, ломались от ломки, срывались на стены и кожу. Теперь они крепкие. Уверенные. Но внутри всё равно шатко. Особенно когда взгляд Пейна проникает под кожу. Особенно когда Орочимару слишком внимательно смотрит в глаза. Ты прикрываешь лицо руками. Он знает. Итачи знает. Пейн догадывается. И Орочимару… просто смотрит. Как будто ждёт, пока ты сама скажешь, насколько глубоко увязла. Ты думала, что с поцелуем всё закончится. Но всё только началось. Тяжело выдохнув, ты позволяешь себе сесть прямо на каменный пол. Тут никто не ходит. Тут тихо. И ты наконец слышишь себя. Ты хочешь быть сильной. Хочешь, чтобы тебя не жалели. Но всё же, когда Итачи сказал "если потеряла голову, убедись, что она в надёжных руках", ты невольно подумала о нём. О том, как Орочимару поправляет тебе одеяло по ночам, не говоря ни слова. О том, как он никогда не спрашивает прямо, но всегда оказывается рядом. А потом взгляд Дейдары. Легкий. Насмешливый. Но ты же видела, как он смотрел тогда, после поцелуя. Не как друг. Не только как друг. Ты встаёшь. Холодно. Внутри и снаружи. Но ты уже выбрала. И выбор не между ними. Выбор - быть той, кто не боится чувствовать, даже если это делает тебя уязвимой. Логово Орочимару. Поздний вечер. Ты толкаешь дверь, не заботясь о шуме. Внутри тусклый свет, запах чего-то металлического и смутно знакомого. Ты чувствуешь, как тебя будто втягивает обратно сюда, где ты должна снова быть частью "плана". Где ты снова должна быть сильной. -Наконец-то. -Лениво тянет Дейдара, развалившись в кресле и закинув ноги на стол. -Ещё немного и мы бы уже начали без тебя. Я даже, мм, успел придумать пару версий, как Пейн мог тебя утащить в тёмный подвал… -Он подмигивает. -Ну, чисто ради интереса. Ты бросаешь на него взгляд, молча, устало. Он замечает это, прищуривается, но продолжает: -Или он тебя пощадил, потому что ты просто слишком прекрасна, чтобы убивать? -Или слишком хитра, чтобы расколоться. -Тихо добавляет Орочимару, не оборачиваясь. Он стоит у окна, и даже спина его кажется напряжённой. -Ты бы видел, с каким лицом она вошла! -Фыркает Дейдара, глядя на Орочимару. -Либо его слова задели, либо… что-то ещё. Например, разговор с другим всевидящим и всезнающим стариком, хм? Ты проходишь вглубь комнаты. Голос Орочимару догоняет тебя уже в полушаге: -Он что-то сказал? Ты останавливаешься. -Много чего. -Спокойно отвечаешь, не глядя ни на одного из них. Дейдара криво усмехается и бросает: -А ты, гляжу, снова решила держать всё в себе. Только не жалуйся потом, если кто-то другой начнёт догадываться раньше, чем ты решишь признаться. -Дейдара... -Тихо говорит Орочимару. -Не провоцируй. -А кто здесь провоцирует, а? Я или ты, когда в разговор вставляешь эту свою мерзко спокойную интонацию и смотришь, как будто рентгеном просвечиваешь? Ты чувствуешь, как загорается лёгкое напряжение в воздухе. Тот самый момент, когда всё может вспыхнуть или рассыпаться. Ты прерываешь тишину: -Он сказал, что знает… про нас. Про наши встречи. Про документы. Про всё. Тишина. -Он следил? -Спрашивает Орочимару. Ты качаешь головой: -Он не сказал. Только... дал понять, что всё видит. И предупредил. По-своему. -Это в его духе. -Бормочет Дейдара. -Говорит как в загадке, будто ты - тупой ребёнок, которому объясняют суть жизни через японские пословицы. Ты позволила себе лёгкую усмешку, но тут же стала серьёзной: -Он сказал, что Пейн держит нас всех на коротком поводке. Он ищет того кто может активировать клинок. У него есть список людей, и там есть я. С какой-то особой меткой. Итачи сказал, что Пейн не верит мне и будет всё проверять. Орочимару всё так же молчит. Только подаёт тебе чашку с чаем. Ты берёшь её, чтобы занять руки. -Он сказал, что если что-то пойдёт не так, то он вмешается. Дейдара фыркает: -Удобно, ага. Смотреть, как мы тонем, и кивать издалека. -Он спасает себя. -Сухо добавляет Орочимару. -Или своего брата. Всё остальное не его дело. Ты тихо, почти шепотом спрашиваешь: -Думаешь, ему всё равно? -Думаю, если бы ему было не всё равно, он бы был здесь сейчас, а не говорил загадками в коридорах. -Хмуро говорит Орочимару, но ты видишь, как его пальцы медленно сжимаются в кулак. Дейдара закатывает глаза: -Ну, что ж. Спасибо за хорошие новости. Надеюсь, в следующий раз ты поболтаешь ещё и с Конан. Может, она тебе свою тетрадку с убийствами покажет, м? Ты бросаешь в него салфетку, но он увернулся, хихикая. -Ладно. -Продолжает блондин уже чуть серьёзнее. -Допустим, Итачи что-то знает. Допустим, он намекал, что Пейн что-то готовит. Вопрос, что мы теперь делаем? Ты отвечаешь не сразу. Говоришь только, когда Орочимару кладёт ладонь на стол рядом с твоей. -Мы должны найти клинок. Настоящий. До того, как Пейн заподозрит, что документы - подделка. -Даже если это будет стоить нам выхода из Акацуки. -Добавляет Орочимару тихо. Ты киваешь. -Если то, что сказал Итачи правда, то Пейн не просто подозревает. Он готовится. А это значит, времени у нас… совсем немного. Дейдара встаёт, потянувшись: -Ну что ж. Тогда завтра разведка. Если Пейн думает, что мы будем сидеть и ждать, он ошибается. Ты поворачиваешься к Орочимару. Его взгляд цепляется за твой, будто он что-то уже понял. Что-то, чего ты ещё не сказала. -Ты ведь понимаешь, что он играет с твоими страхами. -Говорит он почти шёпотом, когда Дейдара выходит из комнаты. -С тем, что у тебя есть слабости. Ты молча смотришь в его глаза. Он продолжает: -Я просто надеюсь, что ты не дашь ему использовать их. -Я стараюсь. Но иногда кажется, что он видит меня лучше, чем я сама. Он склоняет голову, и его голос становится мягким: -Тогда хорошо, что рядом есть те, кто видят другую тебя. Ту, которая умеет сражаться. Даже с собой. Ты опускаешь взгляд, чувствуя, как тепло его ладонь касается твоей руки. Молча. Без давления. Без укора. Вы молча встаёте и идёте в комнату. Вместе. Не отпуская руки друг друга. Ты слышишь, как дверь с лёгким щелчком закрывается за вашей спиной. Комната кажется тише, чем обычно. Теплее. Воздух пахнет чем-то пряным, смесь старых книг, чистых простыней и едва уловимого аромата благовоний, которые Орочимару иногда зажигает, чтобы расслабиться. Он не говорит ни слова. Только снимает верхнюю накидку, не глядя в твою сторону. Тишина давит на плечи, как невидимый груз. Ты стоишь на месте, чувствуя, как напряжение, что копилось весь день, начинает медленно оттаивать, будто вы здесь одни на краю мира. -Тяжёлый день. -Тихо говоришь ты, просто чтобы заполнить тишину. -Хм. Ты ещё способна это называть просто "тяжёлым"? -Его голос звучит лениво, но ты улавливаешь в нём усталость, завуалированную иронией. Ты поднимаешь глаза. Он смотрит на тебя. Долго. Внимательно. Как будто пытается вычленить из твоего взгляда то, что ты до сих пор прячешь. -Ты злишься. -Произносишь ты. Он подходит ближе, медленно, шаг за шагом, будто не хочет спугнуть. -Нет. -Отвечает он ласково. -Я думаю. -О чём? -О том, как странно ты на меня смотришь в последнее время. Ты замираешь. Он поднимает руку, касаясь твоей щеки. Большой палец проводит по линии скулы, оставляя за собой дрожащую теплоту. -Ты отдаляешься. -Шепчешь. -После поцелуя с Дейдарой ты… -Пытаюсь понять, что это для тебя значило. -Перебивает он, и в его голосе уже нет привычной иронии. Ты ловишь его руку и сжимаешь пальцы. -Это не меняет того, что я чувствую к тебе. Ни на грамм. Он не отвечает. Только тянет тебя к себе за талию, медленно, неторопливо. Твоё тело почти касается его, и ты чувствуешь, как тепло от него пробегает по твоей коже. -Иногда я думаю... -Говорит он, его губы скользят по твоей щеке, к уху. -Что ты даже не осознаёшь, насколько сильно влияешь на меня. Ты прижимаешься ближе. Его руки уже на твоей спине, чуть ниже, чем просто "нейтральное касание". Он целует тебя в шею, не мягко, а с определённым нажимом, будто хочет стереть всё, что было до этого момента. Ты ловишь его губы и целуешь. Нежность уходит, остаётся что-то голодное, что-то, что копилось неделями. Поцелуй становится глубже, жаднее. Его руки скользят по твоей коже, под ткань, и ты не останавливаешь его. Ты не думаешь ни о Пейне, ни об Итачи, ни о клинке. Только о нём. Только о том, как его тело, такое холодное на вид, становится обжигающе горячим рядом с тобой. Он прижимает тебя к стене, ладонями удерживая твоё лицо, будто боится, что ты исчезнешь. Между вами нет слов, только дыхание, сбивчивое, нетерпеливое, и прикосновения, от которых теряется почва под ногами. Он отрывается от твоих губ и смотрит тебе в глаза. -Я не злюсь. Но ты должна знать: если ещё раз кто-то поцелует тебя... -Он склоняется к твоей шее и оставляет несколько багровых пятен. -Я сделаю так, чтобы ты больше не могла думать ни о ком, кроме меня. -Уже давно не могу… и не хочу. Он отвечает на это поцелуем. Ночь продолжается, полная недосказанностей, тяжёлого дыхания, глухих звуков и тишины.