Head Girl

Все любили Тома Риддла. У него был обаятельный характер и потрясающая улыбка, от которой дрожали коленки.    Образцовый мальчик, первый по каждому предмету и награжденный за особые заслуги перед школой, никогда не был замечен с девушкой. Его дружеские улыбки обманывали десятки людей, заставляя их думать, что у них есть шанс со слизеринским принцем, но никто никогда не имел привилегии быть с ним.   Их надежды разбились, а мечты рухнули, когда она приехала.   Приехала новая ученица, шестикурсница, и ее распределили в Слизерин. Она и подумать не могла, что экскурсию по школе ей устроил самый желанный мальчик в школе, лично взял на себя обязанность показать ей все вокруг.   Она была особенно красивой девушкой, этого нельзя было отрицать. Своими блестящими глазами и нежной улыбкой она уже привлекла внимание нескольких человек в зале.   Но Тома Риддла никогда не интересовала внешность девушек, и его предложение показать ей весь прекрасный замок, рассказать о правилах и особенностях школы, стало для всех неожиданностью.    Все смотрели, как они выходят из зала. И не понимали, почему он с таким энтузиазмом смотрел на неё. Всегда холодный и даже скучающий в обществе любого другого человека парень, казалось ожил. Никто не знал, как она это сделала или почему он выбрал ее из сотен девушек в Хогвартсе, и Том не винил их, это было неожиданно даже для него, но за пару недель Тина заняла постоянное место в его сознании. вплоть до отказа от всех разговоров о том, что девушки и секс были слабостями и отвлекающими факторами, для человека у которого были большие планы на жизнь, большие амбиции.   Если бы быть с ней (и между ее ног) означало быть слабым, тогда Том всю жизнь был бы неудачником.    На людях они вели себя отстранённо, не выдавая заинтересованности друг в друге, но мелкие детали их встреч не ускользнули от чьего-либо внимания. Например, Том садился справа от нее во время каждого приема пищи, чтобы он мог есть правой рукой, а левую класть на бедро своей девушки , потому что теперь она носила этот титул.   Он всегда и везде был с ней,  сопровождал ее на каждый урок и обратно, даже если у них не было совместных уроков. Это внезапное обожание Риддла по отношению к ней начало вызывать зависть и негодование даже в самых чистых сердцах.    Староста девочка, по ее мнению, страдала больше всех.    Тому не нравилась идея оставлять новый предмет своего внимания в комнате, полной девушек, испытывающих к ней смешанные чувства, и он, конечно, не доверял своим последователям, он видел, как сильно она их очаровала, и Риддл был слишком ревнивым мальчиком, чтобы смириться с тем, что за его девушкой наблюдают не его собственные глаза, и единственным достойным решением было оставить ее с ним в личных спальнях старост, хоть это и было против правил. Клара — тоже староста со Слизерина, жила с Риддлом, в соседней комнате и пересекалась в общей комнате, она часто бросала косые взгляды на пару, но сказать кому-то о том, что они практически живут вместе, девушка не осмеливалась.   В то утро Том настоял на том, чтобы Тина сидела у него на коленях, пока они завтракали в спальне.   — Том! Клара еще не вышла, а что, если она нас услышит или увидит? — спросила она, хихикая. Ее руки обвивают его шею, когда его лицо прижимается к ее шее.    Том крепче сжал ее и сделал шаг вперед, зажав Тину между собой и стеной. — Еще рано… она не проснется еще как минимум час, — пробормотал он, нежно коснувшись губами ее шеи, жадно поцеловав ее и заставив Тину желать большего, он прекрасно это осознавал.    Тина больше не думала об этом и сумела сказать «да» между стонами, она позволила потянуть себя к столу в общей комнате. Как только Том сел, его руки переместились к ее бедрам, оказывая достаточное давление, чтобы заставить ее сесть, чему она немедленно подчинилась.    Она не сидела полностью на нем, а привставала у него на коленях, чтобы увеличить свой рост на пару дюймов и заставить его смотреть на нее снизу вверх. Тине нравилось видеть Тома под ней, к сожалению, эти моменты длились недолго, и вскоре она оказывалась прижатая тяжелым, горячим телом к кровати.   Рука Тома крепко легла на ее подбородок, слегка обхватив ее лицо и поглаживая ее раскрасневшуюся щеку большим пальцем. Он слегка наклонился и потерся губами о ее губы, и она замерла в ожидании, зная, что лучше не делать первый шаг самой.   Когда Том, наконец, решил, что она была достаточно хороша и заслуживает его полного внимания, он прижался своими губами к ее губам. Ее стон вырвался из легких, и она была вынуждена сделать резкий вдох через нос. Каждый дюйм ее кожи был горячим, согретым лихорадочным прикосновением ее любовника, исследующего и касающегося ее, как будто в первый раз.    Тина оторвала свои губы от его, отчаянно желая вдохнуть еще воздуха. И сразу же снова оказалась вовлечена в поцелуй. Она снова обнаружила, что задыхается, губы Тома на ее губах двигались с силой и владением, а его руки блуждали по ее изгибам и еще больше прижимали ее к себе, пока их тела не оказались невозможно близки.    Том простонал ее имя, когда она начала тереться о него медленными уверенными движениями. Ее руки скользнули по его животу к подолу брюк, Том запрокинул голову, полностью наслаждаясь искусной работой ее рук на своем теле.  Она скользнула руками ему в штаны, и вскоре он почувствовал, как ее руки сжимают его сквозь боксеры, а ее губы оставляют греховные поцелуи на его подбородке. Когда она освободила от ткани белья, он глубоко выдохнул, издавая благодарный стон, когда ее рука коснулась его именно так, как он хотел. Мокрые поцелуи были размазаны по линии его шеи, и Том искренне верил, что нет лучшего чувства, чем Тина, покрывающая все его тело.   — Хочу тебя, — немного задыхаясь сказала девушка, — Только теперь я хочу быть сверху.   Его брови взлетели вверх, когда он услышал ее смелую просьбу. Том обычно первым двигался и сообщал о своих потребностях. Он также ощутил странное чувство комфорта и тепла от осознания того, что Тине так комфортно с ним, что она позволяет ему осуществить некоторые из ее желаний.    Том улыбнулся и продолжал смотреть ей в глаза, пока его руки одновременно опускали ее шорты и нижнее белье. Она слегка приподнялась и направила его к своему входу. Она медленно опускалась на него, пока он не оказался полностью внутри нее, слегка вздрагивая от ощущения его плоти полностью внутри нее, в этом положении он казался глубже, чем когда-либо, и у нее кружилась голова от огромного удовольствия, которое она испытывала.   Глаза Тома закатились поэтому он их закрыл, удовлетворенно хмыкнув, чувствуя ее рядом с собой.   — Тина… моя дорогая, Тина, — чувственно прошептал он ей, когда его рука схватила ее попку, сжимая ее, а затем проводя вдоль ее позвоночника. Тина прислонилась к его груди, вдыхая его запах и растворяясь в нежном ощущении ласк Тома на ее спине.   Они оставались в такой позе чуть более двадцати минут, перехватывая поцелуи и соблазняя друг друга провокационными прикосновениями. Когда напряжение стало слишком большим, Том схватил ее за бедра и немного приподнял, чтобы начать входить в нее быстрее, резче, глубже, Тина это очень оценила.   К сожалению, прежде чем они успели дойти до финиша, которого так отчаянно хотели, дверь в комнату старосты открылась, и шаги на лестнице становились все громче и громче.  И у Тины и Тома было чуть менее четырех секунд, чтобы отреагировать. Тина прошептала акцио одеялу, и Том схватил его, накинув ей на плечи и прикрывая неловкое положение, в котором они находились, насколько мог.     Тина полностью прижалась к Тому, делая вид, что просто спит на своем парне. Они оба были особенно возбуждены, и ощущение было ошеломляющим. Том продолжал гладить ее спину и волосы, имитируя нежное внимание любовника.   — Прошу прощения, Клара, мы читали, но она снова заснула, у меня не хватило духу тронуть ее и рискнуть разбудить, — ложь соскользнула с его языка, как растопленное масло, и Клара, казалось, поверила ей, но все же чувствовала себя неловко, видя перед собой образ милой и нежной пары.   Она не задержалась надолго, не желая находиться в комнате с ними двумя. Она была так занята, делая все быстро, что не замечала легких движений Тины или ее ухмылки всякий раз, когда Том резко вдыхал воздух.   Клара быстро вышла из их гостиной, стремясь увеличить расстояние между собой и парой, не раньше, чем она повела себя капризно и хлопнула дверью с большей силой, чем необходимо, неудачная попытка резко разбудить девушку.   Ни у кого из них не было времени обратить на это внимание, в тот момент, когда дверь закрылась, их губы слились в пылающей страсти. Том не мог сопротивляться, как бы ему ни хотелось раздеть Тину и ощутить ее обнаженное тело на своем, возбуждение было слишком велико, и затянувшийся отказ в удовольствии начинал мучить до боли. Он обвил рукой ее талию, подняв ее и заставив лечь на стол.   Не размыкая их губ, он шире раздвинул ее ноги, вонзаясь в нее интенсивными, почти животными движениями. Каждый стон и всхлип был приглушен их сбивчивыми, рваными поцелуями. Том провел языком по ее покрасневшим губам, проникая глубже в рот и встречаясь с ее языком. Ногти Тины проникли под его рубашку и начали царапать кожу спины от каждого болезненно восхитительного толчка.   — Т-том, — сумела она прошептать, и Том кончил, просто услышав, как ее голос прервался от удовольствия.   После последнего толчка и особенно сильного укуса в плечо она почувствовала, как ее уносит в реку чрезмерного удовольствия, ее зрение расплылось, а рот открылся в безмолвном крике, когда она кончила. Ее внезапное сжатие вокруг него стало последней каплей, и с сдавленным стоном он кончил, продолжая толкаться, уже медленно, но все также глубоко.   Тяжело дыша, они смеялись над абсурдностью ситуации, в которой они оказывались уже далеко не в первые.   — «Она не проснётся как минимум час» — кривляя, повторила слова Риддла Тина, но в ответ получила лишь тихий смешок.   Он обнял ее и поцеловал более нежно и спокойно. Улыбнувшись ей в губы, он обнял ее и внезапно подхватил на руки. — Я еще не закончил с тобой, — он послал ей яркую улыбку, когда нес ее в их комнату, — А теперь, когда Клары здесь нет…   И так получилось, что через несколько часов Клара вернулась в свою спальню только для того, чтобы услышать многочисленные громкие стоны пары, состоящей из мальчика, которого она желала всем сердцем, и того, кто его украл.