Кошмар

Я помню лишь то, что в один момент отец привел тебя домой. Всего покрытого грязью и пылью, с испуганным взглядом, странной повязкой на одном глазу, а так же в старых, давно заживших, остались лишь ужасные рубцы, ранах. Ты натянуто улыбался, будто вымученно, старался всегда нам угодить, пытался стать идеальным. Однако я не помню, чтобы отец заставлял тебя это делать. Он просто хотел, чтобы ты жил счастливо, так же, как и я. Чтобы ты был обычным ребенком, не думал о своем ужасном прошлом. Просто улыбался и был счастлив. Этого хотел отец, этого хотел и я. Я никогда бы не подумал, что ты страдаешь. Каждый день, ты старался выглядеть безупречно, всегда был лучшим, выкладывался на все сто процентов. Я наблюдал за тобой, стараясь подружиться, пытаясь стать твоим другом, братом. Я хотел, чтобы ты доверял мне. И ты действительно смог мне довериться. В тот день я смотрел в твой, не закрытый повязкой, глаз и понимал, что попал. Потому что ты настолько искренне улыбался, протягивая мне закатник, ради которого полез на дерево, что я просто не мог не улыбнуться в ответ. В ту секунду, когда ты стоял с фруктом в руках я подумал, что сплю. А когда открыл глаза, то понял что больше не смогу отвернуться от тебя. Никогда. Ты стал светом, что освещал мою жизнь.

***

Время летело очень незаметно. Ты рассказывал мне все, что только приходило тебе на ум, никогда не лгал, а если и делал это, то потом слишком сильно стыдился и сразу же прибегал извиняться. Я же смотрел только на тебя и не мог оторвать взгляда. Все мысли были лишь о тебе. Я верил, что ты стал тем, кто действительно может заменить мне весь мир. Ты стал для меня всем миром, когда мы оба поняли, что чувствуем друг к другу.

***

Смерть отца стала ударом. Болезненным ударом, который я не смог принять. Я заперся в комнате, постоянно прогонял тебя, причиняя боль тем, что отказывался что-либо слушать и даже не собираясь вдумываться в жалкие попытки этого ордена оправдаться. Скрыть смерть отца? Это самый отвратительный поступок, который вы только могли совершить! Несчастный случай? Какой, к великой Семерке, несчастный случай!? Что вы хотите этим показать? Что он не справился с силой? Что он был слабым? Что он не мог контролировать себя? Он просто защищал меня и людей! Он пытался помочь, в отличие от вас, лживых ублюдков, которые не смогли сделать ничего. Если бы вы пришли хотя бы минутой раньше!.. В один момент я понял, что больше нет смысла об этом думать. Теперь в моей жизни остался лишь ты.

***

— Кэйа, ты лжешь! — огонь вырывался из под контроля, собираясь уничтожить все вокруг. — Ты не можешь быть чертовым предателем! Просто не можешь им быть! — Люк, я... — ты пытаешься мне что-то сказать. — Люк, прошу, выслушай до конца! Не горячись, я правда хочу рассказать все... Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Он не может быть предателем. Он не может предать отца. Он не может предать город. Он не может предать меня. — Кэйа Альберих, если ты в эту же секунду не уберешься с моих глаз, то я тебя уничтожу, — голос звучит спокойно, а внутренности будто покрываются корочкой льда, которая была мне не присуща. — Люк... — его голос дрожал. Он плачет? — Я повторять не собираюсь. В эту же секунду огонь сорвался с меча, направляясь в сторону брата. Я даже не успел ничего осознать, как мою силу заблокировала ледяная стена, выросшая из ниоткуда. Быстрый взгляд на землю, откуда исходило голубое свечение. Значит, Царица признала тебя своим? Да. Так правильно. Я развернулся, уходя в сторону винокурни. Твой взгляд был прикован ко мне. Отчаянье, что ты не мог сдержать, стекало по щекам слезами, смешанными с дождем. Я видел, что причиняю тебе боль. Видел, но мне нужно было время. Пожалуйста, пойми. Я со всем разберусь и мы поговорим, я тебе клянусь. С того момента я помню лишь твои глаза. Дальше пустота.

***

Когда я путешествовал, я бывал во многих разных местах. Каждый раз меняя направление, я надеялся быстрее найти разгадку и вернуться в город. Вернуться к тебе. Каждая дорога, что я видел, напоминала мне тебя. Каждая гроза напоминала о том дне, когда наши пути разошлись. Каждая ночь, когда луна восходила на небосвод, напоминала мне о том, как звезды искрились в твоем взгляде. Я скоро вернусь, прошу, подожди еще немного.

***

Город был все таким же оживленным. Будто и не уходил никогда. Тогда почему у меня в груди такое тянущее чувство, будто я забыл что-то важное, что-то такое, что действительно нельзя было забывать? Тебя в городе не было видно. Но не мог же ты уйти и не дождаться меня, верно? Я же прав? Ты всегда ждал. А я всегда возвращался. Сколько бы дорог мне не пришлось пройти, абсолютно все вели к тебе. Значит, скоро мы встретимся.

***

Однако и спустя день, два, неделю, месяц, ты все еще не объявился. Что это такое? Мы в прятки играем? С каких пор у тебя заиграло шило в одном месте и ты решил от меня прятаться? Я знаю, что ты все так же состоишь на службе в этом ордене. Даже его название вспоминать мерзко. Знаю, что ты дослужился до капитана кавалерии. Так же знаю, что Варка забрал всех лошадей и по городу гуляет шутка, про капитана кавалерии, без кавалерии. И я знаю, что ты в курсе, что я вернулся. Так какого, собственно говоря, хрена, Кэйа?

***

Чарльз говорил, что тебя не видел уже месяц. Однако в тот момент, когда я спросил его о тебе, его взгляд стал каким-то жалостливым. Неужели, он все же что-то знает? Тогда почему не может мне сказать? Еще и бард-бродяжка... Я прекрасно знаю, что Барбатос скрывается за маской этого шута, но какого черта он постоянно находится в моей таверне и играет одну и ту же мелодию? Такое чувство, будто я ее слышал... Но где и когда? Розария постоянно сидит одна, даже Венти к себе не подпускает. Это какая-то ваша шутка? Потому что другого объяснения я не вижу. Тебя никто не видел уже больше месяца, твои собутыльники сидят порознь, а каждый раз, когда я пытаюсь завести разговор о тебе, они просто опускают глаза в бокалы и переводят тему. Кэйа Альберих, если я узнаю, что ты таким образом решил просто надо мною подшутить, я тебе этого не прощу.

***

Спустя пол года я уже не выдержал. Нет, это какое-то издевательство! Каждый чертов раз, когда я заводил разговор про тебя, мне все отвечали, что либо тебя не видели, либо ты еще не вернулся с задания. Какое задание может длиться уже пол года? Какое?

***

Сегодня годовщина смерти отца. Джинн пришла ко мне и рассказала кое-что... о тебе.

***

— Какая интересная ситуация, Кэйа, — я подошел к самой дальней могиле за городом. Если бы я не знал, что она находится здесь, то никогда бы ее не нашел. Могила выглядела одинокой. До безумия одинокой. К ней вела единственная тропинка, которая обрывалась на середине, а в конце и вовсе заросла травой. Кое-где валялись бутылки "Полуденной смерти", а рядом с деревом находилась небольшая скамейка, на которой лежали лилии. Рядом с цветами сидели Джинн и Лиза, за деревом виднелся силуэт Розарии, а на одной из веток, прямо с горла, пил Венти. — И что за цирк вы устроили? — я криво усмехнулся. Какие шутники, оказывается. — Дилюк, кого ты здесь видишь? — Лиза подняла на меня уставшие глаза. Я недоуменно выгнул бровь. Они серьезно собираются продолжать этот спектакль? Однако Лиза смотрела на меня не отрываясь, ожидая ответа. — Лиза, это даже не смешно уже, — я вздохнул. — Я вижу здесь тебя и Джинн, сидящих на скамейке, Розария, которая похоже тоже пьет вместе с бардом, самого Венти, а так же... — взгляд упал на могилу и облокотившийся на нее силуэт. — Здесь еще сидит шут, которого я искал пол года, потому что нам нужно обсудить один вопрос. Кэйа, не хочешь подняться и объясниться? Джинн вздрогнула. Я отчетливо это заметил, однако сразу же вернул внимание на могилу, с земли медленно поднялся Альберих. Венти уронил бутылку, что со звоном разбилась, упав с высоты, Розария дернулась и ушла в тень, а Лиза грустно улыбнулась. — Привет, братец, — он встал, отряхнул штаны и поправил свою накидку, после перевел взгляд на остальных собравшихся. — И вам ребята, не хворать. Тишина стала ему ответом. Кэйа понимающе хмыкнул. Я недоуменно поднял брови. — Он с вами поздоровался, а вы даже не поприветствуете в ответ? Джинн дернулась, будто от удара, а после вжала голову в плечи и беззвучно заплакала. Я, не ожидая такой реакции, сразу же шагнул в сторону магистра, однако меня опередила Лиза, прижав девушку к себе, поглаживая по волосам. — Дилюк... — бард аккуратно спустился с ветки. — Джинн не шутила. — Что? Но она тогда сказала мне, что Кэйа... Нет. Он же стоит прямо передо мной! — Венти, ты, похоже, перебрал, — голос звучал ровно, хотя внутри что-то начало бунтовать. Какое-то непонятное чувство дергало, перерывало воспоминания, сжимало сердце в тисках и не давало нормально вдохнуть. — Мы были бы рады перебрать, — голос Розарии звучал приглушенно. — Но это правда. Его здесь нет. Кэйи здесь нет. Я перевел взгляд на улыбающегося Альбериха. Он стоял, сложив руки на груди, смотря на своих друзей отрешенным взглядом, хотя на губах застыла улыбка. Глупая маска, которую он надевал постоянно, когда хотел что-то скрыть, либо же когда правда уже выплывала наружу и не было ни сил, ни желания ее отрицать. Я смотрел не отрываясь. Внимательно всматривался в одежду, в позу, пытаясь осознать, принять, нет-нет-нет, такого быть не может, что его тут нет. Как его нет, если он здесь, вон, стоит, только руку протяни и дотронешься. Кэйа посмотрел на меня. Прямо. Смотря в глаза, пробирая до самых костей, будто заставляя поверить. Заставляя принять правду. Я не знаю, сколько мы стояли и смотрели друг на друга. Очнулся я только тогда, когда он заговорил. — Прости, Люк, — мне улыбнулись. Искренне. Так искренне, как только он делал. Однако в этой улыбке сквозило столько тоски и боли, что хотелось волком выть. Оглянулся по сторонам. Уже никого не было. Только я, он и одинокая могила, спрятанная в самой глуши. — Но ты же не мог, верно? — голос начинал дрожать. Что-то прорывалось из глубин сознания, заставляя верить в это. Хотя до безумия не хотелось. — Не мог, — Кэйа опустился на землю и облокотился спиной о каменное надгробие. — Я и не хотел. Я ждал тебя, Дилюк. Действительно ждал, — он скинул накидку, а после и повязку. — Знал, что ты вернешься и мы поговорим. Ощущал это, понимал, что нужно дождаться, потому что разговор не был окончен, но... Я терпеливо ждал, когда он закончит мысль. Внутри что-то со звоном начинало разбиваться, трещать по швам, возвращая в реальность и Кэйа начинал растворяться в воздухе. — Но я не смог, — грустно закончил Альберих. — На одном задании я просто не успел увернуться от атаки, после были похороны, Дилюк. — гетерохромные глаза уставились на меня. — Ты сам меня хоронил, братишка. Собственноручно создал эту могилу. Здесь. Ровно в этот самый день. И ты сам это знаешь. Знаешь, но не можешь принять этого. Перед глазами все плыло. Я упал на колени, не чувствуя ног, потому что правда начинал вспоминать. И как рыдал на этом самом месте долгое время, как не мог уйти, смотря на звезды и вспоминая все, что нас когда-либо связывало, как пытался отрицать реальность, надеясь, что это все было просто кошмарным сном и я сейчас проснусь. — Дилюк, ты знаешь, что ты можешь отпустить меня, — Кэйа хмыкнул, смотря на свою исчезающую ладонь. — Просто прими это. Взгляд против воли снова упал на растворяющиеся тело, искры которого начинали сверкать как маленькие звезды в ночном небе. Он улыбался. Искренне и ярко, зная, что я могу отпустить и жить. — Я могу... — голос дрожал. — Я могу последний раз посмотреть в твои глаза? Прошу... Я хочу видеть, я хочу остаться в них, запомнить... Кэйа смотрел не отрываясь, уже практически полностью растворившись в предрассветных лучах солнца, протягивая руки, как в детстве. Кинувшись к нему в объятья, я изо всех сил сжал мерцающие огоньки в руках, зная, что это конец. — Я люблю тебя и никогда не винил за ту ночь... — тихий шепот исчез вместе с последними огоньками. — Я тоже тебя люблю, Кэйа, до безумия люблю, — мой голос тоже не отличался от того шепота, что я слышал секунду назад. Больше не услышу. — Спи спокойно, родной, — я поднялся, утирая слезы. — В другой реальности, я клянусь, мы не повторим ту же судьбу.

***

Я проснулся, подрываясь с постели. Слезы текли по щекам и, как бы я не пытался их остановить, они не прекращались. Что это было?.. — Люк? Мои глаза распахнулись и я резко перевел взгляд на стоявшего в проходе... Кэйю. Он стоял, недоуменно смотря на меня, а в глазах все так же отражались звезды, луна играла с прядями, переливаясь в синих волосах. Я подскочил, сжимая Альбериха в объятьях, чувствуя, что если не сделаю этого прямо сейчас, то будет слишком поздно. — Эй-эй, Дилюк, полегче, — ты растерялся, однако все же обнял меня в ответ, потираясь щекой о мое плечо. — Все хорошо? — Все хорошо, — я счастливо посмотрел в сияющие беспокойством глаза и улыбнулся. — Теперь все действительно хорошо...