XL

Джисон чувствовал себя странно. Он не самый низкий в группе, отнюдь, только после Чанбина, и качается достаточно времени, но как-то… Все равно чувствует себя крошечным по сравнению с другими мемберами. Чанбин ниже — на целых два сантиметра, — но он буквально гора мышц и в плечах шире, так что, да, все равно маленький. Чан тоже гора мышц, Сынмин непонятно — вроде и ровный, и не низкий и не высокий, но даже с ним он маленький. Минхо и Феликс — тоже. Чан тем более. А о Хенджине и говорить вообще бессмысленно. Говоря о Чонине… с ним явно что-то не так. Ну, ходит, на парочку сантиметров выше его, и все, можно носить его вещи. И не вырастал он ещё больше. Вроде как. Джисон правда внимательный и замечает все детали. Но Джисон пропустил тот момент, когда Чонин, вместо ожидаемого размера S — который вроде как идеально подходит Хану, — стал брать XL, — который висит на Хане, как кожа слона на обезьяне, и уже не вроде как. Все началось просто, первое: Джисон попал под дождь; второе: общежитие Минхо оказалось ближе; третье: он пришел к ним; и последнее: он взял одежду Чонина. Макнэ ведь, одежда должна быть по размеру, вот только… — Ты взял одежду у Хенджина? — спросил Хан, утопая в толстовке. Чонин полулежал на своей кровати и смотрел сериал, но отвлекся, нахмурив брови. — Это мои вещи, хен, — он осмотрел Джисона: шорты (которые ему по середину бедра)доходят до острых колен, а кофта висит на теле, открывает ключицы и закрывает руки. Джисон неверяще смотрит. — Да не, — он ложится на кровать рядом с младшим, — пиздишь. Такие вещи могут быть только у Хенджина. — Но это мои, хен, — Чонин отложил телефон и лег набок, подперев щеку ладонью и заострив внимание на Джисоне, — печеньками пахнет. То, что Чонин пользуется печеньковым дезиком, знают все, но Хану, понюхав одежду, абсолютно точно тяжело (невозможно)принять тот факт, что вещи и правда его. Он присмотрелся. И правда: Чонин, сколько помнит Джисон последний год, шире в плечах, а еще может спокойно положить подбородок на его голову, обнимая сзади и накрывая его худощавое маленькое тело. Даже ладони — те легко помещаются в Чониновы, будучи в полтора раза меньше, если не в два, и запястья легко перехватят. Охренеть можно. Когда дождь кончается, Джисон, справедливо не отдав вещи их хозяину, уходит к себе, полностью отдавая себя в размышления. Почему он выглядит самым маленьким в их группе — неизвестно, как Айен так вырос за последние-неизвестно-сколько-лет — тем более. В общем, он решает не зацикливаться на этом, но каждый раз он теперь замечает, что Чонин и правда гигантище, да и вообще все, кроме него — титаны. Этого ли хотел Джисон в пятнадцать лет? Утешает только Чанбин. Странно, что Феликс вроде и выше его, а крупнее кажется Чанбин. — Вот Феликс сто семьсят один см, а ты сто шесят семь, — когда они вдвоем сидят в студии и пытаются заняться хоть чем-то, кроме прокрастинации, начинает Джисон, вертя в пальцах ручку, — а титаном кажешься ты. Чанбин поднимает голову со стола. Ехидно ухмыляется, когда до него доходит смысл чужих слов. — Ну ты сравнил: я и Феликс, — даже не пытается сдержать лыбу объевшегося сметаны кота. Джисон понимает, что Чанбин — фетишист, — Феликс качается не так часто, как я. А у меня вон, гляди, какие мускулы, — и встаёт со своего места, выпячивая грудь и хвастаясь просвечивающими сквозь тонкую ткань футболки мускулами. Джисон угарает — кекеке, — и отталкивает старшего подальше от себя. Пусть он перед Феликсом так своими мышцами светит. В общем, понятно, Чанбин кажется крупнее высокого Феликса, потому что он шкаф и он качается много. Но не понятно то, что Джисон тоже качается регулярно, а выглядит титаном в итоге Чонин — на целых несколько месяцев младше него. Поделил Джисон мемберов на две категории: шкафы и шпалы. Шкафы: Чан, Чанбин, Минхо. Шпалы: Феликс, Сынмин, ХЕНДЖИН. Чонина не знает куда записать: вроде и высокий, а вроде и широкий тоже. А сам Джисон, ну… Плечи какие-то узкие, и ростом не вышел. Обидно. Ладно, ему на самом-то деле все равно. Зато не все равно на то, что его член встаёт каждый раз, когда он думает о Чонине и их разнице в размерах. Интересно, а там он тоже большой? Итак, он дрочит на макнэ. Ладно, если бы просто касался своего члена, но нет, он трахает себя пальцами в ебаный, блять, анал. Джисону хочется смеяться от этого — истерично и во весь голос.

***

У Джисона дрожат колени и локти, судорожно закатываются к верху глаза. Чонин копошится сзади, входя в него глубже и заполняя его. Смазка похабно хлюпает. — Блять, — тяжело выдыхает Чонин, опираясь рукой о постель рядом с чужой головой. Джисон может видеть, как напряглись мышцы на сильной руке младшего, выступили вены и заиграли мускулы. Хана ведёт, — хен, все в порядке? Джисон скулит: даже тогда, когда он находится в его полной власти, Чонин не перестает беспокоиться о нем. — Все… хорошо. Нет, не хорошо — даже отлично, потому что член Яна наполняет его до краев, и он вошёл даже не полностью. Кажется, Чонин сдерживается, судя по тому, как он сжимает в ладонях простынь. У Хана текут слюни, а перед глазами темнеет. Чонин такой большой, что даже плохо становится — или слишком хорошо. Младший наклоняется и дышит прямо в затылок, Джисон чувствует ткань футболки. Вообще нечестно — он стоит на четвереньках перед Яном полностью голый, в то время как тот только приспустил штаны с трусами, но это, наоборот, ещё больше заводит. — Айе-ен… — снова скулит он, оборачиваясь и смотря через плечо на младшего. Его волосы прилипли ко взмокшему лбу, глаза прикрыты ресницами, брови нахмурены, а грудь тяжело вздымается. Чонин такой большой, он полностью накрыл его своим телом, не давая доступа к выходу. Чонин приближает к нему лицо и касается губ, чуть покусывая и облизывая языком нижнюю губу. И снова Джисон чувствует разницу в их размерах. У Хана колени и так неистово дрожат и он едва на них удерживается, а младший ещё и давит на него всем весом, заставляя опуститься. Он скулит, пытается остаться на месте, но Чонин — чертяка такая, — сильнее и тяжелее, и не прогнуться под его давлением очень сложно, но Джисон заметил, что эта тяжесть даже приятная, заставляющая клубы возбуждения собираться комом внизу живота. — Чонин, Чонин!.. — Чонин ложится на него и перемещает ладони на бедра, сжимая и входя глубже, кажется, задевая простату, раз Джисон так отреагировал. Подавляет рык, кусая губу. Толчки становятся рваными, почти резкими, но Чонин знает грань, и переборщить уж точно не может. Член плавно скользит внутри, хлюпает смазка, а Джисон пораженно смотрит перед собой, высунув язык. Член бьёт в простату. Хан, зажмурившись, кончает. Он даже не знает, как смог так себя выгнуть: бедра подняты вверх, прогнутая спина-почти-талия похабно показывается из-под большой футболки, которая была благочестиво сворована у Чонина, а руки активно заняты стимуляцией — ну, по крайней мере, были заняты. Одна рука лежит на члене, заметно спавшем после оргазма, а другая закинута за спину, пальцы которой все ещё были внутри него. Взгляд опустошенный. Сперма стекает по его руке, а Джисону в голову вдруг приходит мысль, как бы сперма Чонина стекала по его телу, и, возможно, он бы прихватил пальцами ее и облизал. Джисон приходит в себя спустя несколько минут, когда кожу начало обдавать холодом, а сперма на руке и члене — засыхать. Хан думает. Раздумывает глубоко и всесторонне (на самом деле нет). Дрочить на макнэ — просто пиздец, Джисон никому не советует. Все становится в разы серьезнее, когда Чонин столкнулся с ним на концерте. Он вроде и случайно тогда, потом ещё и извинился, и обнял, из-за чего маленьким показался он не только самому себе, но и, кажется, всем стэй. Так ещё и сердце — предатель, — забилось о грудную клетку, и вроде не от испуга и неожиданности, а от чего-то другого. Но, слава ками, член у него тогда не встал. А потом ещё и в твиттере ему начали попадаться твиты с познавательным контентом, подписанными именами «Чонин» и «Джисон» от которого член вставал болезненно, а мозг представлял всю красоту картины. И, ладно, раньше он мог увидеть только себя с Минхо (с которым он мог потом посмеяться над этим), а тут Чонин, который выступал в исключительно активной роли. Охуеть. Пальцев стало не хватать, и Джисон анонимно заказал в интернете вибратор. Ебаный вибратор на пульте управления. Было стыдно. Очень. Даже на самого себя смотреть было стрёмно, и то, как он пойдет за этим вибратором, страшно было представлять. Зачем он это сделал — он не знает. Просто пиздец. Ладно, покупку вибратора он кое-как, с трудом, но принял, и спустя два дня пошел забирать его, предварительно замаскировавшись маской и шапочкой (он надеется, что это помогает ему скрываться). Принес к себе. Распаковал, осмотрел со всех сторон. И не знал, что делать. Ну, выглядит как член, только резиновый и без вен, а ещё с пультом. С горем пополам, но он разобрался, как им пользоваться, растянул себя (хотя и до этого он был достаточно растянут), и попытался без резких движений протолкнуть вибратор внутрь. Было больно. Тупая боль жгла задницу, не привыкшую к таким размерам (а ведь Джисон смел дрочить, представляя такую длину…). Ладно, как-то, но смог подрочить, задница привыкла и даже отзывалась на инородный предмет внутри, а член встал и начал сочиться предэякулятом. Тогда Джисон решил, что можно и включить таки вибратор — на высокую скорость, конечно, откинув пульт куда подальше. Ощущения… необычные. Да, абсолютно точно, Джисон никогда ещё не кончал так быстро и не лишался разума на добрые пять минут, во время которые вибратор все ещё был внутри него — и все ещё на высокой скорости, от которой Хана штырило нормально так. — Блять, — он прикусил кусочек постели, закатывая глаза и глотая воздух, колени дрожат и всячески разъезжаются в стороны. Охуеть. И как он вообще додумался поставить сразу на максимальную скорость. Дрожащая, будто налитая свинцом рука наконец поднимается и тянется за спину, пытаясь вытащить вибратор из задницы, и, когда Хан наполовину вытаскивает его (с надлежащим пошлым хлюпом), рука неожиданно дрогнет и случайно вгоняет вибратор обратно. И знаете что? Вибратор проезжается прямо по, блять, простате. Джисон кусает подушку в попытке сдержать рвущийся громкий стон и выходит приглушённое мычание. Хотелось бы мычать с чужими пальцами во рту, желательно, Чониновыми. Вибратор продолжает стимулировать простату, узел затягивается внизу живота все туже и туже, пока не распускается и из члена вновь не выплёскивается сперма. Тут Джисон уже не сдерживает протяжного стона, брови складываются домиком, а зрачки закатываются. Рот пораженно открывается. Он выглядит как тянка, когда пытается достать вибратор из задницы, но рука сильно дрожит, да и сам Хан распластывается по постели лужицей, не в силах сделать хоть что-нибудь. Итак, у него получается вызволить вибратор. Он с хлюпом выскальзывает и Джисон может выдохнуть облегчённо, подрагивая конечностями. Охуеть не встать.

***

Позже Джисон думает, что он и правда тянка: мелкий по сравнению с мемберами и особенно ЧОНИНОМ, и с высокой чувствительностью, от которой у него потеет все тело, краснеют щеки и он не контролирует свое слюноотделение и слезы. А, ещё глаза подрагивают и закатываются. Ну, весь набор хентайной тяночки, только он, к счастью, не такой глупый. Ну, он надеется. Попробовал он вибратор на минимальной и средней скорости, и штырит уже не так сильно, как тогда, хотя движения резкими бывают. В сраку, думает Джисон, оставляя вибратор внутри себя. Главное не переключать на высокую скорость. А ещё они проводят трансляцию с Чонином. Все вроде как в порядке, а он чувствует разницу в размерах (плюсом идут комментарии о том, какой Хани крохотный), и он благодарит свои свободные штаны, через которые не видно его стояка. Трансляция закончилась и Джисон рад, что чувствительность не дала о себе знать и он не выгибался там как хентайная тянка. Ну, или может этому поспособствовала минимальная скорость вибратора. В общем, неважно, все бы было хорошо, если бы Чонину не приспичило пойти к нему. — Хён, можно к тебе? Джисон нахмурил брови. — Э? Зачем тебе? Чонин растягивается на диване и пожимает плечами с веселой улыбкой. В принципе, думает Джисон, ничего подозрительного нет, вибратор в нем, упаковку от него он сжёг, а пульт может оказаться и от телевизора какого-нибудь. Причин отказывать нет, и Чонин идёт к нему. У Джисона в комнате грязно: вещи разбросаны, постель заправлена кое-как, а на столе разбросаны упаковки и фантики от еды. А он когда-нибудь убирается в комнате? Или моет хотя бы холодильник? Чонин лежит на кровати и наблюдает за Джисоном, копошащимся где-то там. — А ты убираешься здесь? — подаёт голос Ян. Когда старший отвечает вопросительным «зачем» Чонин больше не задаёт таких вопросов и молча наблюдает за Ханом. Когда стало скучно совсем, он перевел свое внимание на стол. Мусор, банки от энергетика, носки, футболка — его, кажется, — книга, тетради, ручки и пульт. Какой-то странный, овальный и с тремя кнопками. Ну, не знает, может от кондиционера такой. Все равно решает взять и нажать на плюс. И даже не один раз, а просто взять, блять, и держать палец на кнопке. Несколько секунд. А Джисон чего-то замер, крупно вздрогнул и звонко простонал-вскрикнул, оседая на дрожащих коленях. Чонин ничего не понял. А у Джисона спазмы в животе и сбитое дыхание. Вибратор стимулирует точно, сука, простату, и Чонин конечно же об этом не знает. Вот только кто, помимо него, мог увеличить скорость вибратора. — Хён? — спрашивает Чонин, вставая с кровати и подходя к Хану. Пиздец. А Джисон перестал контролировать свое слюноотделение и та начала стекать по подбородку. — Все в порядке? — а Чонин приближается все ближе к согнутому Хану, — хен?.. Тот оборачивается к нему, и Чонин вздрагивает. Джисон весь красный, а по щекам скатываются слезы. — Х-хен? У Хана член встаёт нещадно и упирается в ткань белья. Приехали, блять. Чонин смотрит растерянно, ничего не понимая и держа в руке пульт от вибратора, а Джисон дышит слишком часто и смотрит как-то шокировано, без одной мысли в голове кроме той, что «Чонин, отымей меня». — Чони-и-ин, — язык заплетается, но Джисон таки произносит слова. Чонин внимательно слушает, и старший, набравшись сил, скулит: — п-помогии… Чонин сглатывает и осматривает хена, но почти сразу помогает подняться и перекидывает руку через его шею, чтобы он дошел до кровати. Джисона ноги не слушаются, колени дрожат и подкашиваются, а ступни сгибаются, поэтому Чонину приходится буквально таскать его. Доходит до кровати, усаживает старшего и садится сам, и едва Чонин может опомниться, как Хан седлает его бедра и валит на кровать. Ян особо не сопротивляется, но даже повалить его оказалось Джисону трудной задачей. Он сидит на младшем, опираясь руками о твердый пресс, и как сука в течку потирается своим стояком о чужой. Стоп. Чужой стояк? В общем, Джисон не придает этому значения, а только со стоном откидывает голову, когда чужие пальцы сжимаются на его бедрах. — Стой, хен! — Чониновы руки с лёгкостью приподнимают его и держат, а Джисон скулит, потому что вибратор двигается внутри на все ещё максимальной скорости, — что ты?.. — Ч-чонин… — пытается что-то сказать Хан, но пальцы Яна отчего-то сжимаются сильнее, наверное, до синяков, и от этого возбуждение только сильнее скапливается внизу живота. Джисон непроизвольно высунул язычок и закатил глаза, — Чонин, пр-росто дай мне… Он не договаривает. — Дать что? — Джисон видит, как Чонин тяжело сглатывает, а пальцы на бедрах дрожат и сжимаются сильнее. — Трахни меня, Чонин… Чонин чертыхается, сжимая пальцы ещё сильнее и поднимая спину. Джисон оплетает ногами его торс, дышит загнанно в лицо и кладет ладони на широкие плечи. А ещё Чонин не знает, что делать: Джисон-хен сейчас сидит на его коленях и умоляет его трахнуть, а только от его вида член каменеет. В общем он его целует. Осторожно, но уверенно касается губами чужих. Хан стонет в поцелуй. Чонин старается делать все аккуратно, прикусывает губы легко и облизывает потом, проталкивая язык в горячий рот. Он проводит им по кромке зубов и ребристому небу, наконец сплетаясь с чужим юрким языком. Когда Чонин надавливает на основание языка, Джисон закатывает глаза и судорожно выдыхает, пальцы у него дрожат. — Чонин, Чонин… — между мелкими чмоками шепчет Джисон, а, когда младший полностью отрывается, протяжно стонет. Между ними тянется ниточка слюны. — Хён, — Чонин восстанавливает дыхание, но стонет-вздыхает, когда Джисон утыкается ему в изгиб шеи и оставляет там лёгкие укусы. Он перемещает ладони на спину, сжимает и притягивает старшего, прижимая к себе, а тот стонет. Отрывается от шеи. — Вытащи его, вытащи… Чонин не понимает. Поэтому просто опускает одну руку на задницу и сжимает полушарие, надавливая на отверстие. Джисон от этого крупно вздрагивает и вскрикивает, обмякая в его руках. Чонин не понимает ещё больше. Он валит старшего на кровать, обращаясь с ним максимально аккуратно, сдерживая собственное возбуждение, и осторожно стягивает штаны с мокрым бельем. … Блять. — Хён… — тяжко вздыхает Ян, роняя голову на чужую грудь. Он взял ноги под коленями и приподнял, открывая вид на вибратор, который, сдвинувшись внутри, заставил Хана снова вскрикнуть, а член — дернуться. У Йена самого член болезненно стоял и упирался в белье, и хотелось уже вставить старшему, но от того, как тот вздрагивал от одних только касаний, нравилось ему безмерно. А вибратор все ещё находился в заднице. — Вытащи… — проскулил Джисон, кое-как дрожащими ногами оплетая торс и притягивая к себе младшего. Чонин слушается, протягивает руку к отверстию и прихватывает вибратор, вытаскивая его с хлюпом от смазки. Старший выгибается и стонет, царапая чужой загривок. Конечности у него дрожат. — Хён, тебе хорошо? — спрашивает Чонин. Хан что-то невнятно отвечает, и Чонин переспрашивает: — хен? — Трахни меня, — скулит Джисон, — пожалуйста… Ян сглатывает. Джисон прижимает его к своей груди, зарываясь пальцами в блондинистые волосы и оттягивая их, отчего младший гортанно стонет. Хан в его руках такой маленький, Ян его полностью накрыл, не давая доступа к выходу, одна только рука чего стоит по сравнению с его, и даже не хочется отстраняться. Но он, в конце концов, берет маленькие ладошки в свои и заставляет их отпустить волосы, чтобы нежными поцелуями опуститься вниз, перед этим задернув футболку до горла. Чонин оставляет мокрую дорожку поцелуев ровно до живота. Он целует там, заставляя Джисона краснеть и стонать сильнее, втягивать живот. — Чонин, Чонин!.. — он сжимает ляжками шею, а Ян гортанно стонет и закатывает глаза. — Хен, — зовёт он, — я сейчас кое-что сделаю, хорошо? И, не дожидаясь ответа, отстраняется, чтобы схватить старшего за бедра и без труда перевернуть. Он ставит Джисона на дрожащих коленях и помогает ему не упасть, удерживая за бедра, а Хан от этого скулит и подаётся назад. Чонин едва удерживает рык. — Стой так, хорошо? Чонин сам становится на колени и подпирает задницу пятками, чуть наклоняясь, дышит на судорожно сжимающуюся дырочку и сглатывает от вида розового сфинктера, все ещё держа пальцы на бедрах. — Чонин… — нетерпеливо стонет Джисон, чувствуя горячее дыхание. Он хнычет и собирается сказать что-то ещё, но чувствует что-то шершавое, проникающее в его дырочку. Отверстие судорожно сжимается от резкого проникновения, а узел в животе затягивается туже. Хан вскрикивает от горячего языка внутри него и пытается отстраниться из-за резкого наплыва возбуждения, но ему не дают, крепче, до синяков хватаясь за бедра. Он прогибает спину и выгибает ступни, сжимая в кулаках постель, закатывает глаза, из которых текут слезы от перевозбуждения, и Хан снова винит свою сверхчувствительность. Чонин проталкивает язык глубже, собирая со стенок смазку, которой пользовался ранее Джисон, смакуя на вкус и чуть причмокивая губами. Он легонько провел зубами по сфинктеру и Джисона дёрнуло от этого, колени то сводились вместе, то раздвигались в разные стороны. — Ч-чонин, стой!.. — он не успел договорить, как Чонин губами засосал сфинктер, заставив Джисона сначала пораженно замереть, выпучив глаза, а потом протяжно застонать, закатывая зрачки. Он чувствует, как Чонин отстраняется. Старший оборачивает голову и смотрит через плечо на Яна. Тот сидит, все ещё не сняв с себя одежду, со спадающими на узкие глаза светлыми волосами, прилипшими к взмокшему лбу, вытирает тыльной стороной ладони губы. Чонин выглядит так горячо, так сексуально, что слюны во рту Джисона скапливается ещё больше, и ее приходится сглотнуть, наблюдая за младшим. Чонин ещё несколько секунд смотрит в мокрые глаза хена. Только потом, тяжело сглотнув, осторожно спрашивает: — Хён, — он кладет ладонь на Джисоново бедро и поглаживает, — можно я… войду в тебя? Хан складывает брови домиком и смотрит умоляюще. — Пожалуйста, — и подаётся назад. Чонин облегчённо выдыхает. Он встаёт и снимает штаны полностью, потому что думает, что просто зажарится в них, и вместе с ними белье, обнажая эрегированный полностью член. С красной головки капает предэякулят, Ян размазывает его пальцем, ощущая тепло налившегося кровью члена, и гортанно выдыхает, наклоняя голову. Наконец становится коленями на постель позади Джисона. Тот снова оборачивает голову и видит большой и толстый, блять, член. Чонин обхватывает член ладонью и чуть сжимает, заставляя венки пульсировать, тяжко выдыхает. — Скажи, если будет больно, хорошо? — Ян пару раз надрачивает ствол, приставляя головку к дырочке. Он ожидает чужого кивка, и когда Джисон, сглотнув, кивает, медленно, аккуратно входит. Стенки податливо раздвигаются под давлением члена, приятно сжимая, когда он проникает внутрь, и Чонину до боли в животе приятно, когда Хан скулит-стонет. — Все хорошо? — Глубже, Чонин… — просит Джисон, и Ян рывком входит глубже, — а-ах!.. Хан закатывает глаза. Чонин вошёл ещё даже не полностью, а он уже чувствует приятную наполненность, кажется, ещё чуть-чуть, и он почувствует член, выпирающий сквозь живот. — Извини… Он кладет большие — реально большие, — ладони на бедра и старается не сжимать слишком сильно, сдерживается, и Джисон чувствует, с какой сдержанностью младший проводит руками по бёдрам. Чонин осторожно проникает глубже, чувствуя, как стенки послушно растягиваются, стонет и непроизвольно кладет ладонь на чужую спину, заставляя с протяжным стоном прогнуться под тяжестью. Когда он входит полностью, до упора, и стенки сжимают его сильнее, кусает губу, хмуря брови. Джисон звонко стонет, еле как удерживаясь на дрожащих конечностях, и кажется так ещё меньше, чем был раньше, Чонину от этого слишком хорошо. Он наклоняется, ткань майки соприкасается с Джисоновой спиной и щекочет ее, ладонь оглаживает бедро, а другой рукой Чонин опирается о постель рядом с чужой головой. От тяжести вены и мускулы очерчиваются на бледной руке, Хан смотрит прямо на нее, и слюны скапливается больше. Ян тяжело и часто дышит позади него, он сжимает постель, и так вены видно ещё больше и отчётливее, чем до этого. Джисон скулит. — Пожалуйста, подвигайся… — младший слушается, выходит наполовину и входит обратно, плавно и без резких движений, и голос у Хана совсем надрывается, — н-нгха!.. Зрачки снова дрожат и закатываются. — Хен, ты сжимаешься… — Чонин снова вышел и вошёл. Смазка похабно хлюпает. Чонин, блять, ебаный XL — что сверху, что снизу, накрывает собой полностью и заполняет идеально, заставляя метаться по кровати от перевозбуждения. Джисону охуенно. Это ли тот самый макнэ, который был ниже на добрые десять сантиметров? Джисон может чувствовать стенками, как пульсируют вены. Чонин остаётся в нем внутри и прижимает ладонь к чужому животу и чувствует собственный член. Он прижимает ладонь сильнее, а Хан вскрикивает от этого, выгибаясь и пластаясь сильнее, непроизвольно высовывая язык. — Боже, блять, — выдыхает Йен, — так хорошо… Он выходит, все ещё держа ладонь на животе, и вталкивает член, встречая собственные толчки сквозь живот. — Чонин!.. — слезы вместе со слюнями стекают по лицу. — Хён, — Чонин наклоняется, опаляет кожу горячим дыханием и целует в загривок, лопатки и шею, — тебе хорошо? — Да, да!.. — Джисон подаётся назад, самостоятельно насаживаясь на член, снова ощущая приятную наполненность. Чонин такой большой, он так его наполняет, что член просвечивается сквозь живот очертаниями. Ян стонет, чертыхается. Он оставляет бедро и обнимает Джисона обеими руками, тот идеально помещается в его руках, ему слишком хорошо. Чонин поднимает старшего, усаживает на свои бедра и не отпускает, утыкаясь носом в шею. Джисон кладет ладони поверх его, и разница в размерах, наконец, ощущается слишком отчётливо, потому что по сравнению с Чониновыми ладони Хана кажутся и впрямь крошечными, и это заставляет кровь бурлить в венах и опускаться вниз, к члену. Так хотелось отыметь его, слишком маленького на его фоне. Он продолжает толкаться, поднимая и опуская старшего на своем члене, постепенно ускоряясь. И задев один раз, блять, простату. Джисон итак страдал недугом под названием «сверхчувствительность» последние недели, и огромный Ян Чонин, на которого у Хана фетиш, задевает своим большим членом его простату. Охуеть. — Ахх!.. — он выпучивает глаза и закатывает их. Ещё бы чуть-чуть, и он бы кончил. Чонин вдруг останавливается, заставляя Джисона захныкать от бездействия, но крепко хватает за бедра, снимая с члена, и укладывает на постель спиной. Хан весь открытый: низ живота и бедра испачканы смазкой, член, заметно меньше его, стоит, а лицо перекошено в перевозбуждении. Щеки красные, слезы скатываются по вискам, а сам хен, кажется, не контролирует пото и слюноотделение. Ян сглатывает от такого вида, берет колени и кладет их на свои плечи, плавно входя в старшего. — Чо-онин!.. Младший внимательно наблюдает за реакцией старшего: у того закатываются к верху глаза и слюны течет больше. — Хён, ты такой чувствительный, — Чонин оказывается полностью внутри. Он опускает руки по обе стороны от чужой головы и выдыхает, сдерживая в себе желание выйти и резко засадить старшего на себя, — в тебе так хорошо… — Чонин, подвигайся, — хнычет Джисон, и Чонин послушно выходит и входит. Хан, согнутый пополам, кажется ещё крошечнее. Ян толкается, слушая хлюпы смазки и чужие и собственные стоны. Джисон метается по кровати, закатывая глаза, он хватается ладошками за загривок и царапает его, притягивая лицо младшего к себе. Тот не сопротивляется, наклоняется и захватывает чужие губы, не переставая толкаться. Чонин отстраняется, ниточка слюны тянется меж их губ и рвется, Джисон громко стонет. Его дырочка сжимается вокруг члена сильнее обычного, узел до невозможного затягивается в животе и вся тяжесть переходит, кажется, в стоящий член. Хан выгибается, поджимает пальцы на ногах и лицо его перекашивается ещё хентайнее: зрачки дрожат, скрываются за веками, глаз подрагивает, язык высовывается, а слезы текут ещё сильнее. Ему хорошо, слишком хорошо, член идеально наполняет его, толкается аккурат в простату и просвечивается сквозь живот, так охуенно ему ещё не было никогда. — Нгх-а!.. Сперма выплёскивается с головки на живот, и Джисон, несколько секунд пораженно смотря в потолок, обмякает в чужих сильных руках. Стенки все ещё судорожно сжимаются, Чонин пытается не кончить раньше времени. Он обнимает Джисона, снова ощущая разницу в размерах, и чертыхается. — Хён! — толкается, почти не выходя, ещё раз десять точно, прежде чем не кончает прямо в задницу. Слабость резко накатывает. Чонин все ещё держит Хана в объятиях, лениво толкается, размазывая сперму по стенкам, и гортанно выдыхает. Наконец выходит. Вялый, заметно уменьшившийся в размерах член выскальзывает, утягивая за собой вязкую ниточку спермы. Они оба усталые (особенно Джисон), но младший находит силы, чтобы встать, поднять хена (на этот раз с небольшим трудом)и отнести в ванную — слава ками, в общежитии нет никого, кроме них двоих. Чонин набирает воду в ванной, опускает туда чуть оклемавшегося Джисона и опускается сам, намереваясь вымыть старшего и внутри и снаружи. Кое-как вымывает и вымывается сам, накидывая на Хана свою футболку — снова XL, — и идёт обратно в комнату. И, если бы не тупая боль в заднице, Джисон ходил бы сам, но раз виновник этой боли как раз рядом, то пусть несёт его на руках. Ладно, его отнесли, теперь он лежит на чужой груди, пока руки блуждают по его спине и заднице. — Ты меня не полностью вымыл, — говорит Джисон. Чонин в ответ на это кладет ладонь на полушарие и оттягивает его, раскрывая дырочку, и из нее течет его сперма. Чонин прикусывает губу: это даже приятно. — Извини. Джисон игнорирует, ластится и прижимается крепче, перебирая одной рукой чужие волосы. — Йени, — начинает он как-то сжато и смущенно. Чонин вопросительно мычит, — а ты, это… ну… поебывать меня будешь? Ян сглатывает. — А юбочку на себя примеришь? — только и отвечает он. Джисон смущается, но кивает, угукая, — а чулочки? Ободок с ушками и хвостик? Ян Чонин, ты, блять фетишист. — А ты мне вещи свои давать будешь? — Буду. Хан Джисон, ты тоже. Ещё несколько минут они лежат в тишине, Джисон все ещё лежит на огромном Чонине, а Чонин все ещё поглаживает маленького Джисона. — А ушки-то какие? — решает спросить старший. — Лисьи, конечно, — отвечает макнэ. Джисон опирается подбородком о грудь и смотрит прямо в глаза с лисьим прищуром, а Чонин — в его. — Фетишист, — хихикает Хан, чмокая Яна в губы. Тот расплывается в улыбке, мыча от удовольствия и сжимая в крепких объятиях старшего, переворачиваясь вместе с ним набок, — осторожно, больно!.. — Ой, прости прости прости!..