Башня над Хогвартсом

Закат медленно разгорался над Хогвартсом. Солнце ещё только золотило редкие тучки, но вечерний холод уже спустился к земле, делая воздух кристально, пронзительно чистым. Гарри выдохнул облачко пара, с сомнением скосил взгляд на него и плотнее закутался в мантию. Совсем скоро выпадет снег, и буро-зелёные холмы Шотландии окрасятся белым, но ещё оставался шанс насладиться почти осенним пейзажем. Поттер любил это время: учебный год входил в ту ленивую фазу середины семестра, когда можно ничего толком не делать, а подготовка к праздникам даже не начиналась. Это время – всего неделя, не больше – было спокойным. Скупым на солнечные дни, так что после третьего урока, стоило небу очиститься, Гарри, не задумываясь, сложил из бумаги самолётик и запустил в Малфоя. Почему-то очень важным тогда показалось поделиться этим спокойствием, неизвестным даже Рону и Гермионе, именно с ним. Драко, будто услышав чужие мысли, показался над крышами Хогвартса. Тёмная фигура на метле выписывала изящные зигзаги, которые было невозможно не узнать даже на большом расстоянии. Малфой явно веселился, проносясь между башнями, разгоняясь и почти врезаясь в стену – тут же уворачиваясь от старых камней и закладывая вираж. Гарри невольно улыбнулся: сам каждый раз проделывал что-то подобное, прежде чем укрыться от ветра под сводами башни. Поттер проверил, всё ли готово: заглянул за дверь, окинул взглядом пледы и еду, приготовленную эльфами с кухни. Убедился, что поленьев в камине хватит надолго – и только потом снова вынырнул в преддекабрьский холод. Подождал ещё несколько минут, засветил «Люмос» и взмахнул палочкой над головой, привлекая внимание. – Поттер! Ты вообще в курсе, что продуваемая всеми ветрами башня – так себе место для свидания? – Драко приземлился на балконе раскрасневшийся и запыхавшийся. Взглянув на его растрёпанные волосы, Гарри не смог сдержать улыбки, за что был награждён дружеским толчком в плечо и ещё одним возмущённым замечанием. – И почему мы не могли подняться по лестнице, как нормальные люди? – Потому что сюда не ведёт лестница. – Поттер кивнул в сторону новенькой «Молнии», притаившейся у стены. – Потайной ход мне тоже отыскать не удалось. Но ты можешь попробовать, конечно. Малфой неопределённо фыркнул, но промолчал, оглядывая невысокую башенку, возвышающуюся в центре каменной площадки. Высокий парапет немного защищал от ветра и любопытных глаз. «Наверняка это место не видно с земли», – подумал Драко, устраивая свою метлу рядом с чужой. Стоило ему выпрямиться, как он тут же оказался втянут в объятия – широкие и тёплые: обнимая, Гарри распахнул мантию, чтобы согреть. Малфой с удовольствием коснулся холодной щекой поттеровской – горячей – и подсунул онемевшие пальцы под край школьной жилетки. – Как тебя вообще занесло на эту башню, если сюда не ведут лестницы? – пробубнил Драко, прижимаясь замёрзшим носом к шее Гарри и медленно согреваясь. На сыром осеннем ветру было холодно, даже несмотря на согревающие чары. – Заметил, когда сбегал ото всех на четвёртом курсе. Здесь тихо. И красиво. Смотри. Драко нехотя развернулся, лопатками касаясь чужой груди – чувствуя живое тепло даже сквозь три слоя ткани. Гарри, неожиданно тихий и до горечи искренний, указал на холмы, простирающиеся до горизонта. С одной стороны темнело Чёрное озеро, с другой – Запретный лес, но сейчас, в лучах заходящего солнца, они совсем не казались зловещими. Малфой замер, накрыв ладони Поттера своими и вглядываясь в, казалось, знакомый пейзаж. С удивлением обнаружил, что никогда раньше не замечал всего этого. Ни осенних полей, укрытых ковром огненно-рыжих трав, похожих на тлеющие угли. Ни холмов, таинственно укутавшихся в призрачное кружево тумана, будто готовящихся к празднованию Йоля заранее. Раньше Драко казалось, что стык между осенью и зимой, эти несколько недель, когда всё живое готовится к новому повороту колеса года, – самые мрачные. Солнца с каждым днём становится всё меньше, природа увядает, погода портится, и нет ничего красивого в этом медленном умирании. Но теперь – сейчас – что-то изменилось. По какой-то необъяснимой причине рядом с Гарри Малфой неожиданно рассмотрел то, чего не видел годами. Серебристую рябь на тёмных водах озера, тонкие нити мелких речушек, траурное величие Запретного леса – мрачного, но по-своему красивого. – Здесь... красиво, – выдохнул Драко и, повернувшись вполоборота, коротко поцеловал Гарри в угол рта, не находя подходящих слов. – Угу. – Поттер широко улыбался, довольный тем, что Малфой оценил. Почему-то казалось пронзительно-важным, чтобы Драко всё понял. Мягкий нежный поцелуй получился сам собой. Ни сомнений, ни мыслей – только удивительное счастье, спокойствие и... Гарри удивлённо выдохнул, осознав. Тут же почувствовал, как горят уши, и отодвинулся от Драко, радуясь, что можно списать это на ветер. И снова повернулся в сторону холмов, крепче прижимая Малфоя к себе и дожидаясь, когда с холмов исчезнет последний бронзовый отблеск. Драко не протестовал. Провожать закатное солнце, вместе с Поттером стоя на крыше Хогвартса, казалось чем-то гораздо более интимным, чем всё, что случилось между ними за последние недели. Малфой до сих пор иногда сомневался, а впервые получив от Гарри записку, даже думал закончить их странные свидания, но... Но так и не решился. «Просто не было подходящего момента», – подумал Драко, укрывая ладони Поттера концом своего шарфа. – Пойдём в тепло? – Гарри неожиданно ткнулся замёрзшим носом в ухо Малфоя, выдернув его из задумчивости, чем вызвал недовольное сопение и за что получил неприятный тычок под рёбра. Пока Поттер с притворным возмущением кутался в мантию, Драко осмотрелся. Снова. Но ничего подходящего вокруг не наблюдалась. Только каменная башенка, пригодная разве что для сов... Но именно к ней и направился Поттер. Открыл низкую дверцу и нырнул внутрь, пригнувшись. – Да уж, раньше было проще. – Гарри повёл плечами, разминая их, и скинул мантию. Драко, забравшийся следом, удивлённо охнул. Внутри было неожиданно тепло – в первую минуту даже жарко. Здорово замёрзший, Малфой пока не стал раздеваться и с любопытством осмотрелся. Конечно же, башенка внутри была гораздо больше, чем снаружи, да ещё и оказалась удивительно уютной. Кто-то принёс сюда диванчик, большой плед, столик и пару стульев. У невысокого стрельчатого окна притаилась парта вроде тех, что стояли в некоторых аудиториях, а в стопке книг на полу Драко разглядел знакомые учебники. Малфой ожидал, что внутри будет пахнуть сыростью, может быть – совами и, обязательно, пылью. Но был приятно удивлён: кроме пряных трав и свежей выпечки в воздухе чувствовались только дым и немного запах самого Поттера. Больше всего внимание привлекали горящий камин и поднос со свежей едой и чайником, исходящим паром: из подставки под ним свисал ярко-красный хвост огненной саламандры. Желудок сжался и голодно заурчал. Драко опоздал на обед, задержавшись в кабинете Слагхорна почти на час. Ввязываться с профессором в спор о преимуществах разных материалов для котлов не стоило, но очень хотелось. – Гарри, это... – Малфой замялся: пока он рассматривал убранство «тайной» комнаты, Поттер разделся до рубашки и теперь хозяйничал, разливая чай по чашкам. Откуда-то на столе появилась фляжка, и что-то подсказывало, что внутри совсем не тыквенный сок. – Мой маленький секрет и ещё один дом. – Гарри улыбнулся, указав рукой на диван. – И ты чувствуй себя как дома. Драко только фыркнул – шутить про любовь Поттера к маленьким тесным каморкам уже не казалось хорошей идеей. Малфой мужественно сдержался. Нехотя снял мантию, убрал шарф во внутренний карман и только потом сел на диван. И тут же набросил на плечи лежавший на спинке плед: после полётов над замком и стояния на ветру Малфою было холодно даже в хорошо натопленной комнате. Плед оказался мягким и очень пушистым – пальцы приятно скользили по ворсу, словно по шкурке пушишки. Тёмный, неопределённого цвета – что-то среднее между красным, коричневым и чёрным одновременно – он был расшит маленькими снитчами и квофлами, а где-то внизу, по самому краю, сновали «Молнии». Полное отсутствие факультетской символики приятно радовало и успокаивало. Как и запах поттеровского парфюма, насквозь пропитавший ткань. – ...Драко! Ау! – Гарри активно замахал рукой. – М? – Драко отвлёкся от десятой попытки подсчитать количество снитчей на видимой части пледа и, краснея, поднял на Поттера взгляд. – Я немного задумался. Повтори, что ты сказал? – Ты есть будешь или предпочтёшь питаться запахами? – Гарри с трудом подавил смешок и протянул Малфою большую кружку с логотипом Бэтмена, которую притащил с каникул два года назад. Из неё вкусно пахло пряными травами, брусникой и крепким чаем. Желудок Драко снова издал отчаянный стон, привлекая внимание. – А не мог бы ты... – Малфой ещё не успел закончить фразу, как во вторую руку Поттер пихнул ему блюдце с куском мясного пирога. – К вашим услугам, сэ-э-эр, – насмешливо отозвался Гарри и устроился рядом, жадно вгрызаясь в такой же кусок. Десяток минут в комнате царила сосредоточенная тишина, нарушаемая только тихим треском огня в камине и шумным сопением голодных парней. Запасы в корзинке стремительно таяли. Когда Поттер закончил уплетать пирог с патокой, Малфой уже лежал на диване, закутавшись в плед по самый кончик носа. Сытый и умиротворённый, он выглядел почти непривычно. На расслабленном лице не читалось привычной надменности или презрительного снисхождения. Не было жёстких складок возле губ или морщинки на лбу. Даже во взгляде было что-то непривычно мягкое. Гарри отставил полупустую кружку. – Двигайся, – совершенно по-свойски попросил он и тут же неловко улыбнулся, почти смутившись. – Пожалуйста. Драко насмешливо вскинул бровь и хотел было отказать, но не выдержал. Нехотя отогнул край пледа, приглашая в свой тёплый снитчево-квофльный кокон, и, как только Гарри устроился, укрыл их обоих. Тут же уткнулся всё ещё холодным носом в его голую шею, явно мстя за точно такой же жест на крыше. – Ты какой-то ненормально горячий. Тебя никогда не кусала огненная саламандра? – пробормотал Малфой куда-то за ухо Поттеру, прижимаясь и обнимая его за пояс. Не то чтобы Драко действительно верил в эту бредовую легенду, но на всякий случай уточнить стоило. – Только василиск. И ещё дракон пытался – это считается? – Гарри устроился в объятиях, ничуть не сопротивляясь такому самоуправству, и придвинулся ближе. Шевелиться не хотелось, чего-то большего – тоже. Лежать с Драко вот так, рядом, в тепле тайного убежища, было так... Правильно? – Нет. Василиск хладнокровный, а у дракона ничего не получилось – к счастью, – отозвался Малфой, приподняв голову. Лицо Поттера оказалось так близко, что они почти соприкоснулись носами. Гарри в ответ только многозначительно хмыкнул – и сделал то, что напрашивалось само. Он поцеловал Драко, мягко и осторожно, совсем как в начале их странных, тайных и таких неожиданно искренних отношений. Глаза закрылись сами собой, и на Поттера нахлынула настолько невыносимая нежность, что он в ней почти захлебнулся. Слишком ярко, слишком правильно... Слишком много для простой влюблённости или желания, связавшего их месяц назад. Осознав это, Гарри сбился с дыхания – разорвал поцелуй и уставился на Малфоя, тяжело дыша. Слова... подбирать их оказалось не нужно. – Я люблю тебя, – тихо, будто боясь спугнуть, прошептал Поттер и тут же повторил громче. – Кажется... Нет, я точно люблю тебя, Драко. Малфой дёрнулся и отстранился, путаясь в пледе. Во взгляде его читалось непонимание и недоверие вперемешку с испугом. – Ты... Что? – переспросил Драко. Гарри нахмурился, но тут же лицо его снова разгладилось: только между бровей пролегла упрямая складка. Разговор, похоже, предстоял очень долгий. – Люблю тебя, Драко. Люблю.