Конец моей жизни

1. Если вы думаете, что для апатии нужна унылая погода, отсутствие работы или стресс, то вы ошибаетесь. Апатия может настигнуть в самый солнечный весенний день, с поющими птицами над головой и успешной работой в кармане.  Сяо Чжань, чудесный молодой человек двадцати пяти лет, подающий надежды адвокат города Чунцина, вышел в один из таких ярких, солнечных дней из здания юридической фирмы. И ничего не почувствовал. Ни радости, ни злости. Ничего хорошего, ничего плохого. Тянущее чувство равнодушия и пустоты.  Жизнь в городе бурлила, зелень наливалась цветом. Улочки были любимыми, а запахи  местной кухни – манящими. Но ничего не отозвалось в душе жизнелюбивого Сяо Чжаня. Как будто его восприятие прекрасного вмиг сломалось, и он перестал что-либо ощущать.  Дети, играющие неподалеку, крикнули: – Дядь, кинь нам мяч!  Сяо Чжань с равнодушием проследил за мячом возле его ног, про себя подумал: мне двадцать пять лет, какой я вам дядя? Но ничего никому не сказал, потому что ему было все равно. Один из подростков подскочил к нему:  – Эй, сложно что ли подать?  Сяо Чжань внутренне поморщился. “Зачем они играют? Для чего каждый день смеются, прокалывают уши, выбирают серьги, чтобы украшать себя. Зачем? Зачем так ярко одеваться? Почему каждый день встает солнце и начинается день, в точности напоминающий предыдущий, заканчивающийся одним и тем же? И все по новой”. Сяо Чжань не ответил парню, даже не посмотрел, просто прошел мимо. Парень подхватил мяч и проследил взглядом за странным человеком.  В кармане у Сяо Чжаня завибрировал телефон: “Пойдешь с нами в бар?”  Сяо Чжань прочитал на уровне всплывающего уведомления и убрал телефон в карман. Ответит через час, когда друзьям будет все равно.  Дома он не помнил ни о сообщении, ни о друзьях, которые ждали его в баре. Он вынул телефон, чтобы поставить будильник. Решил написать друзьям краткое “нет”. В это же время пришло сообщение с совершенно неизвестного номера, которое он по ошибке открыл: “Приветик”. Сяо Чжань с минуту соображал, что это за хрень и кто это мог написать. Отвечать не было никакого смысла, но рука иррационально напечатала: “Вы кто?” Ответ пришел слишком быстро, сообщение было прочитано мгновенно, как будто чат гипнотизировали.  “Я – человек”.  “А если конкретнее?” “Homo sapiens. Человек разумный”.  Сяо Чжань посмотрел на якобы остроумный ответ, заблокировал телефон и убрал до завтрашнего дня, пока будильник не разбудит его к семи утра.  Дома была гнетущая тишина. Сяо Чжань сидел на диване. Ему не хотелось ни смотреть телевизор, ни листать ленту. Он просто разглядывал сгущающиеся сумерки. Жизнь отстой. Хотя всё, в принципе, нормально. Ночь была без сновидений.  2. Если идти вниз по ступенькам и задумываться о том, как идешь, заметишь, что наступаешь не на всю ногу, а только на носочек. Но сейчас было настроение наступать даже на пятку, Сяо Чжань выходил с работы и смотрел под ноги.  Плитка была горячей, лето вот-вот вступит в свои права. В ногу ударился вчерашний мяч. Это издевательство? Мяч был потрепанным, как его жизнь. Сяо Чжань смотрел на него, не вытаскивая рук из карманов. Подбежал тот же самый подросток. Точно издевается.  – Опять не подашь? Что ты за человек-то такой? Сяо Чжань смотрел на это яркое чудо, с сережками в ушах, в черной шапочке, в яркой ветровке. У парнишки было неуместно красивое лицо.  – Перестань пинать мяч, когда я иду.  Сяо Чжань прошел мимо, не оборачиваясь, смотря вниз.  Парень крикнул вслед: – Это не я, он сам катится!  Сяо Чжань равнодушно проигнорировал его.  Вечером позвонила Сюань Лу: – Чжань-Чжань, как ты там? У тебя что-то случилось? Ты совсем с нами не видишься… Может, тебе нужна помощь? – Нет, Лу-Лу, все хорошо. Точнее, нормально. Просто устал. Хочу побыть дома. Он не хотел быть дома. Он вообще ничего не хотел. Он желал бы самоустраниться, но не так чтобы со всякими проблемами, кровью или вынужденными прыжками. Просто отключиться и не существовать какое-то время. Не чувствовать эту бездну равнодушия и безысходности. Как будто жизнь закончилась. Птицы слишком громко пели в окно.  Сюань Лу обреченно положила трубку. Сяо Чжань заметил новое сообщение.  “Приветик”. “Вы ошиблись номером”. Непонятно почему Сяо Чжань отвечал. Следующее сообщение пришло мгновенно.  “Точно не ошибся. Я пишу тебе”.  “Кому мне?” “Тебе сказать твое имя?” “Вы отнимаете мое время”. “А чем ты занят?” Сяо Чжань оставил сообщение без ответа. Выключил телефон до завтрашнего дня.  3. Сквозь плотные, черные шторы тускло пробивался свет. Сяо Чжань растер лицо. Он не хотел спать. Он вполне высыпался в своем состоянии. Только просыпаться не хотелось. Он заварил кофе. Черный и горький. Аппетита не было. С этим надо было что-то делать. Нести эту проблему специалисту и вываливать все, как есть? Или еще не все потеряно? Сяо Чжань взглянул на часы. Стрелка медленно ползла, как и вся его жизнь. Маме он не звонил. Она всегда слишком энергично подбадривала его. Он и сам был таким, лучик света в темном царстве. Теперь темным царством была его квартира, в которой он погибал. Он вышел из дома, оставив занавешенные шторы и недопитый кофе.  Радио в машине было выключено. Ему надоели одни и те же нелюбимые песни, играющие каждый день. В груди скопился сгусток черноты, он почти чувствовал его. Хотелось выхаркнуть его вместе с комком, застрявшим в горле. Слез? Или усталости? Всё у него было хорошо. Отличная работа, его уважали коллеги, он не ссорился с родителями. Да, не успел завести семью и детей, как того хотела мать. Но в целом жизнь удалась. Друзья, выходы в театр и поездки на природу. Всё это было. Всё было не то. Сяо Чжань пытался дышать глубоко, разбавить скопившуюся тревогу и черноту в груди. Но воздух застрял. Он поехал работать.  Вот бы солнце поменьше светило. Такие мысли и в такую солнечную погоду были похожи на грех. Но этот застой не уходил. Сяо Чжань спускался по ступенькам. Еще один рабочий день, наконец, закончился. Слева прилетел мяч. Сяо Чжань остановился. Он сконцентрировал мутный взгляд на группе детей. Ну как детей. Наверное, подростков. Не понять. Слишком яркие. Один выделился из толпы. Снова он.  Сяо Чжань двинулся дальше, мяч укатился далеко.  Кто-то крикнул: “Ибо, да оставь ты его”. Но улыбающийся подросток был уже рядом.  – Извини, я нечаянно, – раздражающе заглянул он в глаза.  – Чего тебе от меня надо? Денег?  Тот засмеялся: – Каких денег, ты чего?  – На мороженное, не знаю.  Парень посерьезнел: – Я так-то не ребенок.  – Мда? И сколько тебе?  – Двадцать два.  Слишком гордо, слишком неправдоподобно .  – В двадцать два ищут работу, а не страдают ерундой. Пусти, мне надо идти.  Парень отодвинулся в сторону, но не отстал, пошел рядом. – Давай я тебя провожу.  – Этого еще не хватало.  – Серьезно, мне не сложно.  – Мне тоже.  Сяо Чжань ускорил шаг и немного нервно дошел до своей машины.  Подростки со своей бьющей энергией отнимали столько сил.  Надо было всего-то добраться до дома. Но он был выжат. Разговор с парнем его добил. Поэтому ему понадобилось пятнадцать минут на восстановление. Работа с людьми его выматывала. Радовала только реакция матери, когда она хвасталась сыном-адвокатом перед соседкой. Но теперь мама была занята своими делами. А Сяо Чжань продолжал работать в юридической фирме. И его тошнило от всего.  Ночь напоминала день с той только разницей, что дома не было людей. Друзья напрашивались в гости, он отказал. Телефон опять засветился входящим сообщением. Очередной “приветик” его окончательно доконал.  “Откуда у вас мой номер?” “Дали”. “Кто дал? Это конфиденциальная информация”. “Сама судьба дала мне твой номер”. “Прекратите мне тыкать и перестаньте писать”. “Я клевый, я тебе понравлюсь!” Сяо Чжань с отвращением смотрел на последнее сообщение. О чем можно говорить с человеком, который считает себя клевым? Он выключил телефон, никак не мог заснуть, перед глазами постоянно маячило улыбчивое лицо парнишки, который почему-то считал себя клевым.  4.  Утро не принесло ничего, кроме синяков под глазами. Тишина в машине не могла заглушить его мысли. Он был адвокатом по разводам. Он был успешным человеком. Он перестал верить в любовь.  Сяо Чжань поднимался по ступенькам в свою фирму, впервые посмотрел на то место, где обычно тусовались подростки. В девять утра там было так тихо. Просто закуток и прямая площадка. Над площадкой склонилось дерево. Что-то типа “красиво” промелькнуло в голове Сяо Чжаня, он удивился этой мысли и зашел в здание.  От этого “красиво” не осталось и следа, когда он, выжатый, толкал дверь, выходя из фирмы. Краем глаза заметил толпу в том же месте, совсем некрасивом. Ему хотелось телепортироваться сразу в машину, чтобы избежать навязчивого столкновения. Но сделать этого не удалось. Ему навстречу летел мяч. Боги, что надо сделать, чтобы его оставили в покое? Сяо Чжань ускорил шаг, но подросток догнал его. Улетевший мяч его совсем не интересовал.  – Привет!  Слишком радостно, слишком громко.  – Твой мяч улетел в другую сторону.  – Ай, да пофиг. Сяо Чжань смотрел на него как на назойливую муху.  – Это уже не смешно. Оставь меня в покое. Займись чем-нибудь полезным.  – Что посоветуешь, гэгэ? – Не называй меня “гэгэ”. Найди себе какое-нибудь увлечение по своему возрасту.  – О! У меня куча увлечений, одно из них ты.  Сяо Чжань устало посмотрел на него.  – Правда? Рад за тебя.  И пошел прочь к машине. Парень, к счастью, отстал.  Но сообщения, которые приходили каждый вечер, увы, не закончились.  “Приветик”.  Сяо Чжань сжал зубы. Не смешно. Этот аноним не знает других слов?  Настроения отвечать не было. Он оставил сообщение непрочитанным.  5. Следующий день принес облегчение в виде короткого рабочего дня. Две семейные пары передумали разводиться. Сяо Чжань не был счастлив. Он был почти уверен, что они придут в следующем месяце. За три года практики такое бывало не раз. Но именно сегодня он был свободен. Это время можно было провести на работе. Не смог, ушел. Подходя к двери, вспомнил про парня. Еще один плюс, не придется разбираться с ним.  Но парень был. В пять вечера, за четыре часа до конца рабочего дня, он сидел один в закутке на парапете и смотрел в телефон. Сяо Чжань мгновенно убрал взгляд, но парень его заметил. Черт. Поспешил к машине, но, к его удивлению, парень не дернулся и не подошел. И никакого мяча. Открывая дверцу, Сяо Чжань не смог побороть искушения и посмотрел в сторону закутка. Приставучий подросток сидел и одиноко смотрел ему вслед.  Это было странно и удушающе неприятно. Волна уничижения мгновенно накрыла с головой. Как будто ему было важно, что к нему подходят. Сяо Чжань сел в машину и стал задыхаться. Он расслабил галстук и глубоко задышал, успокаивая грудь.  Это была шутка? Слова про увлечение и весь этот спектакль. Надо было сидеть до конца рабочего дня, не получил бы сейчас такой удар в спину.  Телефонный аноним тоже молчал. Сяо Чжань медленно погружался в пучину самобичевания. Он успел каким-то образом оттолкнуть всех в своей жизни, намеренно или не очень.  Лежал без сил и эмоций на кровати, лицом вниз. И думал о том, что сегодняшний день никогда не закончится. Сяо Чжань смотрел на горящее окошко чата, он прочитал вчерашнее сообщение. Надеялся, что этот короткий факт заставит анонима написать ему. Как будто если он ответит, то забудется этот эпизод с подростком. Хотя кого он обманывал? Подросток был живым человеком, который так ярко маячил, что он него хотелось закрыться. Как и от всех. Аноним просто не знал личных границ, навязывая свое общение. В общем-то они были похожи. Для погрязшего в апатию Сяо Чжаня, это был словно бы один человек. Человек, который мешал ему опускаться на дно.  Телефон погас и тут же осветился входящим сообщением. Неизвестный номер что-то прислал. Сяо Чжань не собирался читать прямо сейчас. Но сообщения стали приходить странной вереницей одно за другим.  “Привет”.  “Ты не отвечаешь”. “Это и понятно”. “Но ты прочитал”. “У меня плохое настроение”. “Я мудак”. “Я писал, что я клевый” “Это не так”. “Если не захочешь отвечать, не надо”. “Я бы не стал”. Сяо Чжань не выдержал, он перевернулся на спину, взял телефон и стал читать исповедь анонима. Сообщения приходили, он не заботился тем, что они сразу становились прочитанными.  “Ты онлайн!” “Мне повезло”. “Или не очень, как знать”. “Чем ты занят?” “Ты любишь собак?” “Хочу завести себе добермана”. “Но у меня, кстати, аллергия, если что”. “У тебя есть на что-нибудь аллергия?” Сяо Чжань поднял палец к телефону и написал только: “На жизнь”.  С той стороны долго молчали. Сяо Чжань усмехнулся. Парень явно был в тупике.  Он ждал от него воодушевляющих слов о прелестях жизни или примеры сложных судеб людей, от которых тошнит, но пришло краткое: “Жизнь – говно”.  Сяо Чжань прикрыл глаза и опустил телефон. Немного полегчало.  6. На следующий день был дождь. Он, как ни странно, принес душе успокоение. Равнодушие со знаком плюс. То, как он бил в стекла машины, то, как дворники смахивали капли, все это вводило в состояние успокаивающего транса. Работа шла ровнее. Разводиться в дождь было логичнее. Хотя это мало волновало самого Сяо Чжаня. Он выходил из здания, держа наготове зонтик. Но на улице не было ни души. Совсем никого. Это тоже было логично. И неприятно. Но Сяо Чжань засунул это “неприятно” куда подальше, даже от самого себя.  Он на мгновение остановился посмотреть на закуток, который заливало дождем. С листьев капала вода. Место пустовало. Оно было красивым. Живописным. Что-то в его душе дернулось в желании нарисовать. Но давно забытое чувство исчезло также, как и появилось.  Он двинулся к машине. В отдалении, рядом со стеной, ведущей вниз по улице, стоял человек. Совсем без зонта, от дождя защищал только капюшон толстовки. Мелькнула надежда. А вдруг? Ну и с чего бы это? Сяо Чжань обошел машину, открыл дверцу, взглянул еще раз. Может это он? Парень возле стены смотрел. Лица не разглядеть за пеленой дождя. Но он стоял один и совсем промокший. Сяо Чжань плюнул на все возможные исходы. Подвезти мокнущего человека он может и без надежды, что это тот самый подросток. Он подошел ближе. Парень без особой надежды подпирал собой стену.  Весь мокрый с ног до головы, не верил, что его заметили.  Сяо Чжань вгляделся в знакомое лицо, протянул над ним зонт: – Пойдем. Парень осветился счастьем, отлепился от стены и встал под зонтик. Сяо Чжань отвернулся от слишком радостной улыбки подростка. Проводил его до пассажирского сиденья, усадил, сам сел за руль, спросил его:  – Ну и почему ты тут торчишь? Хочешь заболеть?  – Я не заболею.  Сяо Чжань взглянул на уверенного в себе парня. Он так уютно грелся в машине, словно воробушек.  – Почему без зонта?  – Дома забыл.  – Почему не грелся в здании? – Думал, что выгонят.  – Почему не подошел вчера?  Парень от неожиданности испуганно взглянул на Сяо Чжаня. Виновато потупил взор:  – Ты вышел рано, я не ожидал. Друзья еще не пришли. Я просто струсил.  – Ясно.  – Думаешь, я маленький?  – Да.   Парень вздохнул. Начал отстегиваться с намерением уйти. Сяо Чжань потянулся его остановить, какое-то время возились с ремнем, удалось пристегнуть его обратно.  – Успокойся. Куда тебя отвезти?  Парень молчал.  – Ну же, назови адрес.  – Никуда не надо, высади где-нибудь.  – Где ты живешь?  – Там, где я живу, меня не очень-то ждут.  – И почему это?  Парень отвернулся к окну:  – Не жалуют мой выбор.  – О чем ты?  – Об учебе. Я танцор.  – А они хотели, чтобы ты был… – Юристом.  Сяо Чжаня пробил внезапный смешок: – Какая ирония.  Парень удивленно посмотрел. Сяо Чжань покачал головой:  – Мои тоже хотели, чтобы я стал юристом.  – А ты чего хотел?  На это глупо было отвечать. Слишком горько, оказывается.  – Можешь не отвечать, если не хочешь. Жизнь – дерьмо.  Знакомые слова. Сяо Чжань поднял взгляд на парня.  – Как тебя зовут?  – Ван Ибо.  – Так тебя и сохраню.  – Ты думаешь, это я тебе писал?  – А ты думаешь, что нет?  Ван Ибо вздохнул:  – Извини. – Откуда у тебя мой номер?  – Визитка. Ты выронил ее в первый день.  – Ясно.  – Доставал телефон, и она выпала. Я не специально.  Ван Ибо вынул ровный прямоугольник, бережно потрепанный по краям.  – Вот она. Я больше не буду тебя доставать.  Сяо Чжань рукой остановил движение: – Не надо. Оставь себе.  – Значит, я могу писать?  – Только без фанатизма.  Ван Ибо подпрыгнул на месте: – Хорошо, Чжань-гэ!  – Это уже фанатизм, Ибо. Куда тебя отвезти?  – К другу.  Сяо Чжань высадил Ван Ибо возле чужого дома. Смотрел вслед, пока тот не скроется из виду. Парень помахал на прощание рукой.  Жизнь странная штука. Спасение человека от дождя было похоже на спасение собственной души.  Он готовил ужин и впервые не думал ни о телефоне, ни о сообщениях, потому что знал, что у отправителя теперь есть лицо. И, зная это лицо, можно было не сомневаться, что оно напишет.  Wang Yibo:  Чжань-гэ, я дома.  Мама думала, что меня смыло дождем.  Я не стал говорить, что меня спас один красивый гэгэ.  Оставлю этот секрет себе.  Ты поужинал?  Мы наелись чипсов у Сынена.  Это мой друг.  Он тоже там тусил. Кричал, чтоб я от тебя отстал.  Хорошо, что я его не послушал.  Чжань-гэ, ты занят?  Мне надо спать, завтра капец как много дел.  Я пошел, спокойной ночи, гэгэ.  И спасибо.  Сяо Чжань лежал в теплой кровати и глупо улыбался. Он не ответил ни на одно из сообщений, но прочитал их по кругу не один раз, пытаясь представить, с каким лицом их печатал Ван Ибо.  Наверное, улыбался, когда печатал про секрет. Хмурился, когда писал про дела.  Сколько ему лет на самом деле?  Сяо Чжань занес палец над клавиатурой: Xiao Zhan: Сколько тебе лет?  Абонент вдруг оказался в сети. Сяо Чжань испугался скорости, с которой тот читал сообщения.  Wang Yibo:  Мне 19, Чжань-гэ. Xiao Zhan:  Почему ты не спишь?  Wang Yibo:  Ты написал, какой может быть сон?  Xiao Zhan:  Завтра бы ответил. Wang Yibo:  Вдруг ты захотел узнать об этом прямо сейчас.  Xiao Zhan:  В 11 вечера? Wang Yibo: В 11 вечера самое время узнавать, совершеннолетний ли парень;)  Сяо Чжань разглядывал сообщение. От подтекста закружилась голова. Он убрал телефон подальше, прислушиваясь к своей реакции. Его взволновало то, что он прочитал. И очень сильно испугало. Сяо Чжаню иногда нравились парни. Часто, на самом деле. Но он никогда с ними не встречался.  Xiao Zhan:  Спи.  Ван Ибо не ответил.  7.  Утро принесло неожиданное чувство бодрости. Сяо Чжань не заглядывал в телефон. Он встал рано и без будильника. Принял душ, позавтракал, опираясь о барную стойку. Девятнадцать лет это вполне нормально. Отогнал неуместную мысль. Попытался вернуть себя в то недавнее состояние, чтобы перестать переживать попусту. Но состояние не возвращалось. Точнее, чувство равнодушия присутствовало в его привычках. Но иногда он настолько забывался, что начинал насвистывать мелодию, как какая-нибудь пекинская малиновка.  Ближе к одиннадцати часам пришло сообщение.  Wang Yibo:  Чем занят красивый гэгэ?  Сяо Чжань не стал долго ждать, открыл чат.  Xiao Zhan: Отдыхаю от работы.  Сообщение было прочитано почти сразу же. Wang Yibo:  Гэгэ хочет погулять со мной сегодня? Сяо Чжань зажмурился. Он хотел. Но он боялся.  Wang Yibo:  Выбирай, куда пойдем: в кино или в парк? Xiao Zhan: Ты в курсе, что это называется “выбор без выбора”?  Wang Yibo:  Ага, в курсе. С тобой по-другому нельзя.  Ты будешь полчаса сомневаться, а потом скажешь, что сегодня не сможешь.  Таков вообще-то и был план Сяо Чжаня.  Xiao Zhan: Кино.  Wang Yibo: Ты сам напросился.  От предвкушения что-то зашевелилось внутри Сяо Чжаня. И это, к счастью, была не паника.  В половине седьмого он стоял возле кинотеатра, как какая-то великовозрастная школьница, которая ждет своего крутого парня. Он не наряжался, просто не знал, свидание это или нет. Белый джемпер, голубая джинсовка, джинсы, кулон с пандой. Он не готовился, он выглядел так, как не выглядел очень давно. Главным украшением все же были порозовевшие щеки и взволнованный вид.  Ван Ибо присвистнул. Сам он одет был более чем прилично, никаких спортивных ветровок. Черные джинсы, черная рубашка с расстегнутым воротом. Сережки в ушах, кольца на пальцах, на шее блестит украшение. Готовился. Сяо Чжань во все глаза разглядывал парня. Он был слишком красивым. Уместно красивым. И Ван Ибо восхищенно смотрел на Сяо Чжаня.  – Вау, Чжань-гэ. Я знал, что ты прекрасен, но сейчас…  – Я не наряжался.  – Да ясен хрен, ты просто потрясный.  – Ты меня смущаешь, Бо-ди. Ты сам очень красивый. Тебе идут рубашки.  Парень оглядел себя. – Не надевал ее с выпускного.  – Ты что, не ходил на свидания? – А у нас свидание? – Нет.  – Да. Ты сам это сказал. Я не ходил на свидания, потому что не хотелось. Теперь хочу. Пойдем?  Ван Ибо протянул Сяо Чжаню руку. Тот подавил в себе порыв проверить, не смотрит ли кто? Ван Ибо был так прекрасен, отвлекаться совсем не хотелось. Он взял руку в ответ. Широкая ладонь уверенно потянула за собой. Ван Ибо заранее купил билеты. "Что-то кроме ужастиков" оказалось фильмом про художника.  Сяо Чжань с бьющимся сердцем смотрел первые минуты. Он дрожащим голосом спросил:  – Почему ты выбрал именно этот фильм? Ибо обеспокоенно заглянул в глаза:  – Тебе не нравится? Хочешь, уйдем? Сяо Чжань улыбнулся, положил руку на коленку Ибо: – Не надо. Мне все нравится.  Он не смотрел фильм, его глаза слепо уставились на меняющиеся картинки. Ему важен был сам факт. Фильм про художника. Как будто судьба, смеясь, подсовывала ему ответы. Шеей он чувствовал, как Ван Ибо положил свою руку на спинку его сидения. Это было приятно. От парня вкусно пахло. Какой-то ненавязчивый аромат, хотелось ощущать его на себе. Ван Ибо опустил ладонь Сяо Чжаню на плечо. Но он не шевелился. Никак не поддавался. Щекой почувствовал прикосновение пальцев. Ван Ибо пытался повернуть лицо Сяо Чжаня к себе. Шею заклинило. Как будто он никогда ни с кем не целовался. Чего теперь-то испугался? Того, что понравится?  Он все еще сидел недвижимый, как статуя. Рука Ибо с силой повернула его лицо к себе. Сяо Чжань не двигался навстречу. Смотрел только, как Ван Ибо неотвратимо придвигается к нему. Без страха и без спросу. Ибо приблизился. Сяо Чжань все это время не дышал. Не верил, что его сейчас поцелуют. Ибо смотрел. Глаза были прикрыты, он желал этого. Его большая ладонь все также держала щеку Сяо Чжаня, чтобы не дернулся. Он наклонил набок свое красивое лицо и, разглядывая онемевшего Сяо Чжаня, поцеловал. Просто прижал губы, потом еще, как глоток. Оба прикрыли глаза. Сяо Чжань растворялся в ощущении того, что его целуют. Немного властно, немного нежно. Как будто Ибо необходимо было делать это с ним, смущать его, совращать его. Как будто он знал, что нужно им обоим, больше чем об этом догадывался сам Сяо Чжань. Но он понял. Он желал этого всем своим телом и мозгом, он хотел впиться в губы Ван Ибо и целоваться до потери памяти. Сяо Чжань поднял пока еще непослушные ладони, обхватил лицо Ван Ибо, приоткрыл рот и впустил в себя чужой язык, влажный, горячий. Ибо целовал его до одури, дыша загнанно, дрожа всем телом от необходимости близости. Не здесь, конечно. Это была только прелюдия. Но они перешли этот этап. Разрешили друг другу испробовать удовольствие быть вместе. Сяо Чжань отдал себя полностью, разрешая целовать грубо и со вздохами, разносящимися на весь кинотеатр. Люди шикали на них, но адвокату Сяо Чжаню, успешному специалисту по разводам, было плевать. Он впускал в себя язык подростка, или не подростка, парня, который хотел и брал, который не побоялся подойти к пришибленному жизнью человеку. Просто потому что захотел. Просто потому что ничего его не сдерживало. Сяо Чжань яростно целовал в ответ. Как будто до этого ничем подобным не занимался. Ибо поцеловал шею, раз, другой, покрыл мурашками Сяо Чжаня, попытался снять его куртку. Но сиденья скрипели. Ибо оторвался от поцелуев. Прошептал, пытаясь отдышаться: – Тебе нравится фильм? Будем досматривать?  Сяо Чжань, дыша в такт, замотал головой: – Какой нахрен фильм? Поехали ко мне.  Ибо кивнул начал подниматься. Сяо Чжань схватил его за руку. – Тебе точно есть девятнадцать?  Ван Ибо рассмеялся: – Точно-точно, не бойся.  Хорошо. Сяо Чжань не боялся. Они сели в машину, возбужденные, взбудораженные. Сяо Чжань не смотрел, не мог. Уверен был, что сорвется и сделает что-нибудь с несчастным-счастливым подростком прямо в машине.  Как только дверь за ними закрылась, квартира вдруг показалась такой надежной, такой закрытой от всех, такой способной скрыть от всех вздохи и даже крики, что у Сяо Чжаня закружилась голова. Возбуждение не покинуло парней за время поездки. Член Сяо Чжаня заметно тяжелел все это время. Губы Ибо были такими покрасневшими, хотелось выдавить до конца весь этот красный сок. Сяо Чжань кивнул в сторону комнаты. Ибо просто подошел, стянул с него эту чертову джинсовку, затем джемпер. Какого хрена прямо в коридоре? И начал жадно целовать голые плечи. Сяо Чжань задыхался. У него никогда такого не было. И ни разу с парнем. Он ладонями поднял к себе лицо Ван Ибо.  – Пойдем в спальню? Хочу раздеть тебя.  Тот ошалело смотрел, сглатывая слюну. Он хотел. Его хотели.  Сяо Чжань медленно расстегивал пуговицы черной рубашки. Ибо лежал и замечательно хлопал ресницами в ожидании. В джинсах там, в районе паха у него все натянулось. Сяо Чжань мучительно долго расстегивал рубашку. Выправил из джинсов, прикоснулся к животу. Ибо от предвкушения прикрыл глаза. На вкус его кожа была как счастье. Теплое, терпкое счастье с привкусом кокосового геля для душа. Сяо Чжань водил ладонями, ласкал парня. Прикасался к шее, плечам, поднял его руки, прижался губами к подмышкам. Ибо протестующе застонал. Но Сяо Чжань не отпускал. Целовал. Пахло потом и желанием, он втирался в кожу Ван Ибо, пытаясь впитать аромат духов и тела. Он ненормальный, но он живой. Теперь он живет.  Ибо гибко двигался на нем, выпуская из красных губ полузадушенные стоны. Он был таким умелым. Тело было красивым, раскованным. Ягодицы поджарые, Сяо Чжань мял их, разводя в стороны, чтобы поглубже, чтобы поярче. Ибо упирался руками в кровать, двигал тазом из стороны в сторону, доводя себя, уничтожая Сяо Чжаня. Он вскрикнул слишком громко, кончая. Сяо Чжань готов был вечно слушать крики его оргазма. Ощущать на себе его жар и бескорыстную страсть. Его размазало от этого мальчика, он слишком сильно схватил за шею Ван Ибо, слишком больно вжал в себя, кончая.  Они оба были слабы, чтобы улыбаться. Но Сяо Чжань рассмеялся. Бессильно и расслабленно. Его отпускало. Безысходность в груди растворялась, дышать стало легче. Как будто вся проблема была только в отсутствии секса. Но Сяо Чжань знал, что это было не так. Ибо, лежащий на боку, с мокрыми прядками волос, уставший, но счастливый, слизывающий капельки пота над верхней губой, вот кто был его лекарством. Смелый и открытый. Бесхитростный в своих желаниях и упорный в их достижении. Сяо Чжань гладил его щеку рукой, прикасался к влажным волосам, большим пальцем проводил по пухлой нижней губе.  – Бо-ди. Спасибо.  Ибо посмотрел удивленно, немного сонно. – За что, Чжань-гэ?  – За всё. Я хочу нарисовать тебя. – Ты художник? Сяо Чжань рассмеялся:  – Я хотел быть художником. Но стал адвокатом.  – Жизнь – дерьмо?  – Теперь нет. Двадцать пять лет – отличный возраст, чтобы исполнять свои мечты.  Если Вы думаете, что апатию необходимо лечить с помощью специалиста, Вы определенно правы.  Смена образа жизни, если это в Ваших силах, – конечно.  Впустить в свою жизнь маленький стресс.  Вспомнить то, кем Вы являетесь на самом деле.  Сбросить с себя маску одобрения.  Влюбиться.  Понять, что дело, которым Вы занимаетесь, не приносит абсолютно никакого удовольствия. Начать все заново.  Часто это означает конец твоей жизни.  Но иногда это просто начало чего-то нового.  9.06.2022