Выжить и вернуться домой

Студенты обсуждали произошедшее ровно неделю, потом, когда новых инцидентов не случилось, о кровавом послании забыли. Поттер и Шестой хоть и шептались снова по углам, но, судя по их метаниям, ничего особенного не вызнали. Раз Драко в этом году взяли ловцом в команду факультета, мне пришлось пойти на матч и лично оценить работу Добби. Домовик явно не заморачивался насчет скрытности: сошедший с ума бладжер заметили все. Локхарт, к урокам которого я относилась так же, как и к Истории Магии, а потому не особенно следила за происходящим, удалил Поттеру кости предплечья, и Мальчика Который Выжил унесли в лазарет на носилках. Драко лютовал. Мы отпаивали его чаем с пирожными и подумывали выпросить у Помфри умиротворяющего бальзама. Помогла короткая записка от миссис Малфой, переданная мгновенно появившимся эльфом. Она сообщала, что очень горда сыном, сравнившимся с игроком с годовалым опытом в свою первую игру. Я выдохнула и начала вещать о том, что теперь Поттер не будет разделывать другие команды подчистую, как в прошлом году, а наконец найдет в младшем Малфое достойного соперника. Теодор аккуратно вставил фразу про усиление остальной команды, ведь, если Слизерин набьет на воротах много очков, Поттер ничего не сможет исправить. Дафна согласно кивала и хитро смотрела на меня. Драко воспрянул духом и кивал. О, это хрупкое мужское эго! Слава богу, у подростков оно легко поддается починке. На следующий день как пожар распространилась сплетня, что жертвой Ужаса Слизерина стал юный фотограф Колин Криви. Поттер и шестой Уизли с подозрением следили за Драко из каждого угла. Это могло стать проблемой. На всякий случай я выискала заклятие отсечения утерянного в справочнике «Тысяча заклинаний, полезных юным волшебникам», и использовала его каждый вечер. Они ко мне вряд ли сунутся, но свой волос для их авантюры я предоставлять не желала. Еще привлекут за соучастие, если грифы облажаются. Через неделю на завтраке в Большом Зале было сделано объявление об открытии дуэльного клуба под руководством Гилдероя Локхарта. На Флитвика было страшно смотреть, вороны и некоторые змеи ходили по школе злыми, как черти. Мантия профессора ЗОТИ, должно быть, искрилась от сглазов и проклятий. На первом и единственном занятии дуэльного клуба Локхарта я встала недалеко от сестер Патил и внимательно за ними следила. Когда перед Поттером упала и зашипела огромная змея, сотворенная Драко, глаза у Падмы остекленели. Ясненько, все-таки индианка – змееуст. Причем, похоже, в отличие от своей сестры-близняшки, которая настороженно схватила ее за плечо. Молодцы девочки, конспирация – наше все! Если бы я не знала, куда смотреть, ни за что бы не заметила. Поттер зашипел, отчего удивились все. Все, кроме Снейпа. Либо декан змей великолепно держит лицо, либо он знал. Может быть, и то, и другое. Я мысленно вычеркивала строчку из лаб. журнала. Змею испепелили, студенты потянулись на выход в молчании. Я только начала пробираться к друзьям, как услышала: - Так это ты наследник, Поттер? – мать твою роскошную женщину, Драко, не лезь туда! Не провоцируй рыжую! Я буквально подлетела к слизеринскому трио, схватила Малфоя за рукав и потянула к выходу. - Драко, ну ты и дурак! – распинался Тео через полчаса, когда мы нашли уединенное место. - Ты сам хочешь побыть врагом наследника?! Ты хоть представляешь, на что ты нарываешься?! - Я даже не подумал об этом. Я так сильно удивился, что у меня все, кроме этого вопроса, из головы вылетело! – вяло отнекивался Малфой младший. До него только сейчас дошло, что он сказал и кому. - Ребят, успокойтесь и послушайте. Я не думаю, что наследник – это Поттер, - о, Теодор замолчал, хороший знак. - Во-первых, наследник бы не подставился так глупо, его же все ищут, и он об этом знает. Во-вторых, Поттер змееуст, но не единственный в школе, - о, моя любимая форма глаз. Квадратная. - Ты знаешь еще кого-то, кто знает парселтанг? – удивился Драко. - Я стояла рядом с сестрами Патил. Если вы помните, они из Индии, эмигрировали в Британию с семьей несколько лет назад, - ребята понимающе переглянулись. - Обе? – спросила Дафна. - Нет, похоже, что только Падма. Я видела, как она застыла, услышав шипение, а Парвати схватила ее за руку и выглядела очень испуганной, - поделилась я. - Ну, она – точно не наследник, - протянул Теодор, - но и Поттер им быть не может. Поттеры всегда были подчеркнуто светлыми, они со Слизерином и его потомками Гонтами даже на одних приемах старались не появляться. - Тогда это кто-то третий, о ком мы не знаем, - сказал Драко, - но этот кто-то может выбрать меня следующей жертвой, чтобы подставить Поттера и отвести от себя подозрения. - Будь очень осторожен, Малфой. Ребята, не отходите от него и Креббу с Гойлом передайте то же самое, хорошо? И сообщите родителям. Будет лучше, если они узнают все от вас. На том и порешили. Я поймала себя на том, что все решения принимаю, исходя из мысли о том, что Седьмая выбирает жертв самостоятельно, и чертыхнулась. Надо быть более объективной, иначе я перестану видеть картину целиком. Дружба с Драко уже была сильным влиянием на события канона, и я боялась, что настанет день, когда мое послезнание потеряет всякую цену. Следующей жертвой оказался Джастин Финч-Флетчи, везде трезвонящий, что Поттер специально науськивал на него змею. Он попался Ужасу Слизерина в компании Безголового Ника, и потому остался в мире живых, хоть и был помещен в лазарет в окаменевшем состоянии. Я оценила его выражение лица лично, придя в больничное крыло по причине первой в жизни этого тела менструации. Поппи Помфри оказалась милейшей женщиной, показавшей мне нужные заклинания и проследившей за их верным выполнением. Пара слов на псевдолатыни полностью снимала симптомы! Я впервые задумалась о том, чтобы остаться в волшебном мире, и, поймав себя на этой мысли, больно ударила себя по щеке, так, что выступили слезы. Не сметь! Я обещала! Какие бы пряники ни выдавал мне этот мир, он – не мой, и я обязана вернуться! Друзья, встретившие меня по пути, добились от заплаканной меня только фразы «я хочу домой» и не стали расспрашивать дальше. Весь вечер я потратила на чтение легенды об основательнице Аквитанской школы волшебства, мадам Алире де Кюзо*. В XI веке до Статута о Секретности оставалось несколько столетий, ведьм не боялись и не жгли на кострах, а кошек считали посланцами дьявола. Алира де Кюзо родилась в зажиточной семье ремесленника и была восьмым ребенком для отца и вторым для матери. Она росла обычной девочкой, вокруг которой иногда происходили странные вещи, что радовало ее мать-волшебницу. Однажды утром Алира просто перестала понимать французский и латынь, на которых еще вчера свободно изъяснялась, зато бодро заговорила на неизвестном грубоватом наречии. Никто из лекарей, обычных и волшебников, так и не смог помочь, так что девочку начали заново учить французскому. Одной из первых вещей, что она сказала на понятном родителям языке, была просьба вернуть ее домой. Обрадованная мать отвела ребенка в дом, где та, поняв, в чем дело, устроила форменную истерику, вызвавшую магический выброс невиданной силы. После этого мать начала учить Алиру тому, что сама знала о волшебстве. Ребенок втянулся и показывал невероятную усидчивость и преданность делу. Алира выучила несколько языков, начала помогать отцу и старшим братьям в лавке, часто вопреки их воле, и создавала артефакты, превосходящие свое время. Повзрослев, девушка наотрез отказалась выходить замуж и уехала из отчего дома, основав ремесленную школу для волшебников, продавая их изделия и, как бы сейчас сказали, удерживая процент за реализацию. Романов, как и детей, за ней не заметили, и на покой почти до самой смерти она не уходила, в итоге завещав свою, фактически, гильдию артефакторов одному из учеников. Легенда приводила ее последние слова, сказанные вовсе не сиделке, а тому самому ученику, более подробно: «Пауль, ты знаешь, я всю жизнь мечтала вернуться домой. В то место, которое впервые назвала домом по-французски. Интересно, когда я умру здесь, смогу ли я вернуться? Мне часто кажется, что достаточно просто закрыть глаза». Ученик утверждал, что она умерла сразу после того, как сказала ему это, и на ее лице была улыбка. Я отложила рукопись и потянулась, разминая затекшую шею. Пауль Розе*, по словам Дафны, был основателем французской гильдии артефакторов. У меня была зацепка! На часах был второй час ночи. Я, не раздеваясь, упала в кровать и уснула.