"Сказка для двоих"

      

«Эту книгу я посвящаю человеку, которого полюбил больше жизни

      …Я так и не смог найти ответа на вопросы, которые меня интересовали, и я не могу поставить точку в этой истории. Я хочу верить в то, что он жив, пусть все указывает на обратное. С каждым днем моя вера все слабее. Когда она исчезнет совсем, вместе с ней исчезну я. Лишь тогда в этой истории будет поставлена точка. А пока я продолжаю верить в то, что однажды он даст о себе знать.»       Чарли откинулся на спинку кресла и бросил взгляд на телефон, лежащий рядом с ноутбуком. Он не подавал никаких признаков того, что хоть кто-то пытался связаться с ним. Ничего удивительно, вряд ли его литературный агент — единственный человек, который общался с Чарли в последнее время — станет тревожить своего подопечного в три часа утра. За окном уже начало светать, редкие звезды постепенно меркли на фоне постепенно меняющего свой оттенок неба. Чарли ненавидел рассвет. Это было время, когда на него накатывало одиночество. Он потянулся к почти пустой бутылке пива, стоящей рядом с ноутбуком, и сделал последний глоток, а после закурил. Вся его квартира давно провонялась едким сигаретным дымом. Парня никогда это не смущало. Кто бы мог подумать, что человек, пишущий сказки для детей со счастливым концом, красочными выдуманными мирами, пропитанные оптимизмом и верой в то, что добро обязательно победит — не более, чем одинокий алкоголик, искренне надеющийся, что этот день станет для него последним. Книги — его единственная отдушина. В них он пишет о невероятных приключениях и героях, способных преодолеть любые трудности. Этот мир слишком серый для него, слишком скучный и однообразный. Наверное, книги — единственная причина, из-за которой он все еще не покончил с собой. Они позволяют ему погрузиться в этот выдуманный мир, хотя бы ненадолго сбежать из реальности, где он никому не нужен. Создавая собственные миры, он чувствовал себя не таким ничтожным. Придумывая главного героя и его друзей, он представлял, что однажды появится тот, кто вытащит его из этой ямы вечного самобичевания и ненависти к себе. Его личный герой. И такой герой однажды появился в его жизни. Он смог заставить Чарли почувствовать себя значимым. Писатель не мог с уверенностью сказать, чувствует ли этот герой к нему то же, что чувствует к нему Чарли. Он хотел верить, что кто-то смог его полюбить. Но как только он помог найти Ханну, он снова стал никому не нужен. Все просто забыли о нем, будто его никогда не существовало. Сначала ему изредка писала Джесси, спрашивала, как у него дела, чем он занят и не планирует ли их навестить. Сообщения приходили все реже, и теперь он снова один.       Чарли потянулся к телефону и открыл переписку. Не с Джесси, переписку с ним. Множество сообщений, отправленных в никуда. «Не в сети» — вещала строчка под именем.       «Я не могу без тебя жить», — напечатал Чарли заплетающимися пальцами.       Он бросил телефон на стол, достал из холодильника бутылку пива и сделал глоток. От холодной влаги запершило в горле. На глаза накатили слезы, а вместе с ними и чувства к человеку, которого он никогда не увидит. Чарли хотел кричать так громко, чтобы Джейк его услышал, где бы он сейчас не был. Чтобы он пришел и повторил вслух то, что написал ему в тот день. Но надеяться на это было бессмысленно. Вместо этого, парень пошатываясь подошел к окну. Скоро совсем рассветет. Еще один день без него. Это просто невыносимо.       Чарли снова вернулся за свое рабочее место. Он прочитал последние строчки, и внутри что-то щелкнуло. Парень сохранил документ, отправил его своему агенту и открыл окно. Прохладный воздух и запах летнего утра. Когда-то он радовался лету, но это время давно было лишь воспоминаниями. Он снова взял телефон.       «Ты мог бы спасти меня, сказав, что ты жив, но я больше не верю в это», — отправил он, наверное, сотое сообщение, которое так и останется непрочитанным.       Чарли залез на подоконник. Во дворе пробежал крошечный человечек. С высоты двадцатого этажа все люди казались букашками. Телефон на столе завибрировал. От неожиданности парень повалился вниз, с громким стуком ударившись головой об стол. В глазах потемнело, пол стал каким-то слишком мягким. Он смог разблокировать телефон перед тем, как потерять сознание, но прочитать сообщение он не успел.       Парень провалился в темноту. Вкруг него не было ничего: ни света, ни звука. Он не мог слышать даже собственного дыхания или биения сердца. Под ногами тоже не было ничего, Чарли, буквально, парил в воздухе. Этот воздух был липким, будто не воздух вовсе, а подсолнечное масло. Парень попытался закричать, но ничего не услышал. Его голос будто впитала тьма. Ему казалось, что тьма высасывает из него все: все чувства, все эмоции, все ощущения и скоро она поглотит его самого. И как только он смирился с тем, что сейчас исчезнет, тишину прорезал звук. Сначала он был едва слышен, будто доносился откуда-то издалека, но вскоре стал таким громким, что голова начала гудеть. Постепенно липкая темнота отступила. Чарли открыл глаза и обнаружил себя лежащим на полу собственной квартиры. Чтобы определить источник звука, ушло несколько секунд. Кто-то отчаянно звонил в дверной звонок. Не до конца придя в себя, парень попытался подняться, но ноги подкосились, и он снова упал. К горлу подступил ком рвоты, и парня вывернуло прямо на пол. Стараясь не обращать внимание на свое скверное состояние, он кое-как дополз до двери и отпер замок.       — Твою мать, Чарли, опять нажрался? — с отвращением произнес высокий мужчина, войдя в квартиру. — Я уже устал говорить тебе, что однажды это плохо кончится. Боже, у тебя кровь… — Мужчина присел на корточки и заглянул в бледное опухшее лицо, испачканное кровью, стрекающей со лба.       — Не ори, пожалуйста… — умоляющее проскулил Чарли.       — Так-так-так, не закрывай глаза, смотри на меня, я… — это последнее, что смог разобрать парень перед тем, как снова провалиться в липкую темноту.       Сначала липкая субстанция была такой же. Чарли казалось, что это странное место не отпустит его никогда. И он готов был остаться здесь навсегда. Со временем эта тьма впитала бы его чувства, его боль, его рассудок, а потом и тело. И он перестал бы существовать. Это не было таким уж плохим исходом. Как-то так он и представлял себе свою смерть в последнее время: в захламленной однушке, добив наконец-то свой организм антидепрессантами, запитыми большим количеством алкоголя. Кое-что в пространстве изменилось. Он не сразу это заметил, но температура этой тьмы становилась все выше. Приятное тепло переросло в обжигающий кожу жар. Чарли буквально горел заживо, словно кто-то засунул его в кипящее масло. Он чувствовал как от каждого движения кожа будто отслаивается, оголяя мышцы и кости. Парень закричал, но крик снова потерялся где-то в темноте. И когда ему показалось, что больше он не сможет этого вынести, темнота резко стала холодной, будто его кто-то бросил в ледяное озеро. От резкого изменения температуры мышцы свело судорогой. Издалека стали доносится какие-то голоса, но разобрать, что они говорят, было невозможно. Голова стала тяжелой, боль во всем теле не отступила, но теперь ощущалась совсем по-иному. Кости ломило, в горле першило от сухости, от белого холодного света рябило в глазах. Чарли даже не сразу узнал свою комнату. Он лежал на кровати, а рядом кто-то разговаривал. Странные расплывчатые фигуры перемещались по комнате. Парень пытался разглядеть их, но сфокусировать взгляд было невозможно. Вдруг одно из существ повернулось к нему и протянуло к нему длинный белый отросток. Чарли попытался отодвинуться и закричать, но не получилось сделать ничего. Он издал тихий стон, и все существа бросились к нему. Они издавали какие-то странные звуки, не похожие на речь, что-то делали своими странными отростками. От страха Чарли просто перестал дышать. Эти несколько секунд показались ему вечностью. Но вскоре он снова провалился во тьму.       Пространство, в которое он попал, снова изменилось. Оно больше не было пустым. Пусть парень ничего не видел и не слышал, он на подсознательном уровне ощущал чье-то присутствие. Такое бывает, когда ты один в темной комнате и тебе кажется, что за твоей спиной кто-то стоит, но, оборачиваясь, ты не видишь никого. Ты пытаешься убедить себя, что тебе ничего не угрожает, но скользкий липкий клубок, словно пропитанный нефтью, постепенно оплетает своими нитями внутренние органы, мешая им выполнять свои функции. Чарли сдался. Он был не способен сопротивляться и бороться за свою жизнь. Сейчас ему как никогда нужен был герой, который его спасет, который будет бороться за него.       — Чарли?! — раздался голос. Парень не мог описать его, он будто не имел никакого источника, рождался прямо в голове. Чарли готов был поклясться, что никогда не слышал его раньше, но в груди что-то взорвалось, будто кто-то разом сломал ему все ребра. — Ты слышишь меня?       Парень попытался двинуться, но его тело будто связали невидимыми ремнями.       — Я слышу! — крикнул парень, но рот тут же наполнила непонятная субстанция, в которой он был заперт. Чарли начал задыхаться. Легкие словно окаменели. В попытках вдохнуть, парень проглатывал все больше этой странной жидкости. Паника не позволяла мыслить разумно. Единственная мысль, которой удалось проскользнуть в голову — «он попал в Ад». Но не стереотипный Ад с чертями и котлами, не в Ад из «Божественной Комедии» Данте, а в свой личный. Теперь он обречен на вечные муки. Мысль закрутилась в голове, а с ней и пространство вокруг. И вот, когда голова была готова лопнуть от нехватки воздуха, Чарли выбросило из водоворота.       Он не сразу понял, что произошло. В глаза ударил яркий свет, отчего парень рефлекторно зажмурился. Парень попытался поднять руку, но тело не слушалось. Спасительный вдох оказался болезненным, будто ребра разбились на маленькие осколки и впились в легкие.       Кто-то заговорил. Голос звучал глухо, будто Чарли находился под стеклянным купалом. Он не мог разобрать, что именно и кому говорят.       Еще один вдох стал болезненнее предыдущего. На этот раз парню удалось поднять руку и сбить с лица что-то, что буквально вкачивало в него кислород.       Кто-то схватил его за руку и резко вернул ее в прежнее состояние. Через несколько секунд Чарли снова провалился в темноту. Но темнота была совсем иной. Она была легкой и очень приятной.       Парень открыл глаза. Он был в своей детской комнате в доме родителей: безвкусные зеленые обои с динозаврами, на потолке наклейки в форме луны и звезд, на деревянном полу разбросаны игрушки, голубые шторы закрыты, а за окном лает собака. По дому разносится запах блинчиков и клубничного варенья. Чарли слез с кровати, вышел из своей комнаты и спустился на кухню. Мама крутилась у плиты, готовя завтрак, фоном работал телевизор. Мальчик подбежал к ней сзади и крепко обнял.       — Ты так рано проснулся, — произнесла женщина, чмокнув сына в лоб. — Давай скорее завтракать.       Чарли залез на стул и приступил к поеданию блинчиков, обильно смазанных клубничным вареньем. Мальчик не сразу понял, что он не чувствует вкуса. Он отложил блинчик на край тарелки и понюхал его. Запах тоже куда-то пропал. Тогда он поднял голову, обнаружил, что мама куда-то ушла.       — Мама? — осмотревшись, позвал Чарли.       Когда никто не ответил, он выбрался из-за стола и пошел по дому, но тот был совершенно пуст. Даже собака во дворе затихла. Опасливо Чарли подошел ко входной двери. Мальчик прислушался. Ничего. Абсолютная тишина. В их деревне такого не было никогда. Всегда за окном лаяли собаки, кричали соседские дети. Сарли снова сковал страх. Паника накатила, словно цунами. Он уставился на дверь. На подсознательном уровне он понимал, что должен ее открыть, но разум активно этому сопротивлялся. Чарли казалось, что если он сейчас выйдет на улицу, случится что-то страшное. Мама всегда запрещала открывать дверь, когда ее нет дома. Она запугивала сына таинственным незнакомцем, который забирает маленький детей, которые открывают ему. Стараясь остаться незамеченным, Чарли посмотрел в окно. Крыльца не было видно. Не было видно ничего, кроме холодного белого света. Он был таким ярким, что мешал разглядеть крыльцо и двор. Мальчик протянул руку к двери. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая в голове неровный пульс. Чарли зажмурился и наконец толкнул дверь вперед.       Писатель открыл глаза и обнаружил себя в плохо освещенной комнате. Несколько экранов горели тусклым синим светом, из-за открытой двери в комнату проникал теплый желтый свет из коридора. Парень не сразу понял, где он, но вскоре подоспели люди в голубых халатах, масках и шапках — мужчина и женщина.       — Как Вы себя чувствуете? — спросил мужчина.       — Паршиво, — прохрипел парень. — Меня по голове молотком ударили?       — У Вас сильная интоксикация и сотрясение головного мозга. Если бы Вас ударили молотком, было бы хуже.       — Можно мне воды? — попросил Чарли, переведя взгляд на медсестру со стаканом.       Доктор кивнул ей, и женщина поднесла к губам парня спасительную жидкость. Но сделав глоток, Чарли закашлялся.       — Не торопитесь. Сейчас, если Вас ничего не беспокоит, можете отдохнуть. Я осмотрю Вас утром.       Доктор вышел из палаты, оставив Чарли наедине с медсестрой. Женщина забрала у парня кружку и поставила на стол, после чего что-то вколола в капельницу.       — Что это? — спросил Чарли.       — Обезболивающее. Я сложила вещи, которые Вам передали, в тумбочку. Ваши поклонники принесли много сладостей, они в холодильнике в столовой.       — Мои поклонники? — удивился парень. — Я же пишу сказки для малышей, моим поклонникам года три, максимум, шесть.       — А как же Ваша последняя книга? «Дасквуд». Она просто шедевр. О ней даже по новостям говорили. Они сказали, что эта книга Ваша прощальная записка.       — Что еще за… Стойте, она что уже вышла? Я же только вчера отправил ее своему агенту. Ее не могли напечатать так быстро.       — Я купила ее неделю назад.       — Неделю? Я здесь целую неделю?! — Чарли попытался приподняться, но тело не слушалось совершенно. Он лишь едва дернулось.       — Вам лучше не делать резких движений. Вы провели в коме четыре недели. Это довольно долго, мышцам нужно время, чтобы вернуться в форму.       — Четыре?! — Чарли просто не мог успокоиться. Как он мог провести в коме целых четыре недели? Просто выпасть из жизни. Что произошло за это время? Да все, что угодно могло произойти! В голове промелькнула мысль. — Мой телефон… Где мой телефон? Мне срочно нужен…       — Пожалуйста, успокойтесь. Сейчас Вам нужно отдохнуть. Врач уже связался с Вашими родными и сообщил, что Вы пришли в себя, Вам не о чем беспокоиться.       — С родными? — удивился Чарли. Для любого другого человека это было бы вполне логичным развитием событий, но этот случай был совершенно иным. Отец парня ушел из семьи, когда тот еще пешком под стол ходил, и с ех пор не особо интересовался жизнью сына, а мать умерла от рака пару лет назад. Кроме нее, родных у Чарли не было. Возможно, речь шла о его агенте. Либо медсестра так сказала, чтобы просто успокоить писателя, но это вызвало обратный эффект. Чарли стал беспокоиться еще больше.       Еще не совсем пришедшее в норму сознание стало сбоить. В глазах вспыхнуло, будто кто-то резко направил в лицо фонарик. Чарли зажмурился и слегка дернул головой. Это не осталось без внимание медсестры. Она что-то сказала, но парень не смог разобрать. Вспышки все учащались, вскоре они слились в единое белое пространство. Парень оказался в полностью белой комнате. В ней не было ни окон, ни других источников света, но при этом было очень светло.       — Чарли, — позвал кто-то за спиной.       Парень обернулся и увидел… маму. Не такой, какой она была в последние дни своей жизни. Она была молодой и здоровой. И очень красивой. Словно еще одно воспоминание из детства.       — Мама… — только и смог выдавить из себя Чарли, пока слезы не задушили его окончательно. Он сделал несколько шагов и обнял ее. Парень плакал, уткнувшись в родной плечо. Как же он скучал. Она не была лучшей матерью. Он злился на нее и обижался. Но она любила его. Возможно, она была единственным человеком в этом мире, который на самом деле любил его и желал только лучшего. И ему не хотелось возвращаться в этот мир, где он снова будет один. Хотелось остаться с ней здесь, в этой комнате. — Я скучал, — наконец произнес парень.       — Я тоже скучала, милый. Но тебе здесь не место. Ты должен уходить отсюда.       — Почему? Я хочу остаться с тобой.       — Я умерла, Чарли. Если ты останешься здесь, то умрешь. Ты хочешь этого?       — Хочу. Я… я же хотел спрыгнуть. С двадцатого этажа. Да, я хочу умереть.       — Ты хорошо подумал? А как же Джейк? Умрешь, так и не узнав, что с ним случилось?       — Он либо мертв, либо за решеткой.       — Ты уверен? Это же Джейк. Ты правда думаешь, что он не смог снова скрыться? Что если он попытается связаться с тобой? Если ему будет нужна твоя помощь? Ты сможешь простить себе то, что бросил его?       — Если бы он хотел связаться, уже бы…       — Чарли, ты должен жить.       — Почему? Зачем мне жить? Ждать, когда же Джейк объявится? А если он вообще не объявится? Сколько еще я должен ждать? Я ждал несколько месяцев. Я устал от этого.       — Тогда почему ты продолжаешь надеяться?       — Я не надеюсь.       — Я здесь только потому что ты все еще веришь, что вы встретитесь. «А пока я продолжаю верить в то, что однажды он даст о себе знать» — это твои слова. Ты должен жить, сынок. Ты должен жить ради тех, кто тебя любит. Ради меня и ради Джейка.       — Но тебя больше нет.       — Я всегда буду с тобой.       Сердце Чарли окончательно сдалось после этих слов. Он наконец понял, в какой ситуации находится. Сейчас он стоит перед самым важным выбором в своей жизни: продолжить жить или умереть. По идее это решение не должно быть сложным. Ведь именно этого он и хотел — умереть. Он все решил, когда залез на подоконник. Но почему же тогда сейчас так сложно? Что, если мама права и Джейк еще жив и нуждается в помощи? Нет, нельзя его оставлять. Умереть Чарли еще успеет, это можно обеспечить себе всегда. Когда он будет на все сто процентов уверен, что Джейку никак нельзя помочь, тогда и умрет. А сейчас надо продолжать жить. Ради Джейка.       — Что мне делать? — спросил парень, взглянув маме прямо в глаза. — Как мне вернуться?       Но мама так и не ответила. Вокруг все потемнело. Стало прохладно, по коже парня побежали мурашки. На ощупь он пошел вперед. Ему нужно было выбраться из этой тьмы. Вскоре Чарли понял, что идти становится труднее. Он словно увяз в болотной трясине. Неужели это смерть не хочет отпускать его? Но ему ведь уже удалось прийти в себя. Может, это болото вовсе не смерть, а как раз наоборот? Что, если все это время именно эта трясина не давала ему умереть? Надежда… она же не обязательно должна быть светом? Это всего лишь предположение, но попробовать стоило.       Чарли зажмурился и задержал дыхание. Он перестал пытаться выбраться, и его тут же затянуло в болото с головой. И вот он снова в этой тьме. Липкой, всепоглощающей тьме. Неужели это было ошибкой? Теперь он умрет. Останется в этой тьме навсегда. И не найдется ни одно героя, которой бы его спас. В книгах, когда герой нужен, его обязательно нужно позвать. Жизнь, конечно, не сказки, но… за попытку никто еще никого не убивал, так ведь?       Парень осмотрелся по сторонам: тьма все еще непроглядная, словно само пространство поглощает свет.       — Джейк… — неуверенно позвал Чарли.       Ничего. Никакого ответа. Никаких изменений в этой тьме.       Писатель постарался собраться с мыслями. Он постарался вдохнуть, но не получилось. Тогда Чарли просто закричал изо всех сил. Рот тут же наполнился трясиной. Писатель попытался выплюнуть ее, но она тут же стала проникать в нос. Чарли начал задыхаться. Легкие наполнились тьмой. Все его тело наполнялось ей. Вот и все. Это конец. Но он хотя бы пытался. Видимо, эта попытка все же стоила ему жизни. Странно, что умрет именно после того, как решил жить. Осознать ценность жизни перед смертью — это тот самый последний рывок. Или все же…       Чарли открыл глаза и обнаружил себя на больничной койке. Перед ним стоял врач, которого он уже видел вчера вечером, а с ним еще несколько людей. Все они с облегчением смотрели на пациента.       — Ты меня так до инфаркта доведешь, парень, — сказал врач, поправляя капельницу. — Хоть предупреждай, когда снова начнешь биться в припадке.       — Простите, док, — усмехнулся Чарли. Он выжил. Он оказался прав.       — Ладно, ребята. Покурите пока, а я осмотрю нашу знаменитость.       Остальные медики вышли из палаты. Остались только врач, Чарли и еще двое коматозников.       — Расскажешь, что же ты намешал такого, что тебя все никак не отпускает?       — Антидепрессанты, нейролептики и алкоголь. Очень много алкоголя.       — Добавим сюда сотрясение… я все равно не понимаю. Вы принимали что-то противоэпелептическое?       — Зачем? Я не болею эпилепсией.       — Значит, раньше приступов не было?       — Нет.       — Вам стоит впредь быть осторожнее с алкоголем. У Вас была сильная гипоксия в следствие отравления алкоголем и препаратами и сотрясение мозга. Это вполне могло вызвать приступы эпилепсии. Скажите, Вас информировали о том, что употреблять алкоголь во время лекарственной терапии нельзя?       — Да. Но я недолго следовал этому запрету.       — Это заметно по Вашей печени. — Врач отложил бумаги и тяжело вздохнул. — Ты хоть понимаешь, что тебя буквально с того света вытащили? Это не шутки, парень. Ты мог умереть.       — Я понимаю.       — Я уже говорил с твоим лечащим психиатром. Он обрисовал мне очень интересную картину. Знаешь, сколько самоубийц я здесь видел? Очень часто эти люди переосмысливают жизнь. Жаль, что для этого приходится пожертвовать здоровьем. Но есть и те, кто возвращаются. И я вынужден их спасать. Надеюсь, ты не попадешь сюда еще раз. Подумай хотя бы о своем парне, который торчит тут уже весь месяц.       — О моем парне? У меня нет…       — Все в порядке, никто из персонала ничего не скажет журналистам. Я дам вам пятнадцать минут.       Врач вышел из палаты. Чарли сильно занервничал. Что еще за парень? Неужели у него появился ненормальный преследователь? Вот такого он точно не ожидал. И что делать теперь? В таком состоянии он далеко не убежит. Но в больнице он же ничего с ним не сделает.       Доктор вернулся в компании высокого темноволосого парня. Выглядел он, мягко говоря, не очень: мятая одежда, растрепанные волосы, темные круги под глазами, губы покусаны. Но Чарли и сам выглядел не лучше. Парень, увидев писателя, тут же кинулся к нему.       — Черт возьми, я думал, что так никогда тебя и не увижу, — произнес тот хриплым голосом.       — Я… ничего не понимаю… — Писатель потерялся. Он видел этого человека впервые — в этом он не сомневался.       — Мы должны были встретиться в Дасквуде, но, когда я узнал, что ты в больнице, сорвался и приехал сюда.       Чарли не мог сказать ни слова. Ему казалось, что все его тело затряслось. На секунду он испугался, что снова провалится в свое болото, но теплая рука, сжимающая его ладонь, не давала увязнуть в этой трясине. На глаза выступили слезы. Все, что он мог делать — глотать собственные слезы. Его герой все же услышал. Все это время он был так близко. Нужно было просто позвать.