Sweet paradise

Так возьми меня и сделай

Слабым, а затем спаси меня.

Эта ненависть, которой ты наделил меня,

Повторяет одно и то же:

Петь, когда тебе больно, петь, когда ты плачешь,

Петь, когда ты живёшь, петь, когда ты умираешь

И здесь, на краю, на краю боли,

Боль воспринимается совсем иначе, когда настаёт твоя очередь гореть.

Мы — сердце для бессердечных,

Мысли для бездумных,

Ложь для честных,

Мы боги безбожников

Hollywood undead — Paradise lost

***

      — Ты можешь не скрываться от меня, Микаса. Я не сделаю тебе больно, как та тварь, чтоб его! Ханджи смачно выругалась, а тело затряслось от злости. Казалось, что она задушит любого, кто к ней приблизится. Любого, кроме Микасы. Её Микасы. Она не пытается строить из себя святошу и никогда этого не делала. Люди считают, что Ханджи не совсем честный человек, а ещё она жестокая, неприятная и грубая личность, невидящая никого и ничего, кроме Аккерман. Зое пыталась быть хорошим человеком, но люди, конченные мрази, не желают принимать доброту, а только пользуются ею до того момента, пока им не наскучит. Такова реальность: даёт тебе надежду, создаёт иллюзию, а потом забирает всё, что тебе дорого, вдребезги ломает тебя, и, заставляет собирать себя по кусочкам, пока ты будешь обливаться слезами, кровью и алкоголем, чтобы заткнуть боль и горечь. Ханджи прекрасно знает, что такое жизнь и чем чреваты её последствия, но Ханджи поклялась защищать Микасу на могиле её родителей. Она будет вгрызаться зубами, вскапывать землю голыми руками и уничтожать страхи Аккерман, пока та не осознает и не примет её.       — Не переживай, Ханджи. — Сказала она, мягко улыбаясь. Её глаза горят ярче любых звёзд и настолько глубокие, что океан не сравнится с ними. В Микасе хочется забыться и броситься в омут с головой, не жалея ни о чём. — Я отпустила Терри и не собираюсь к нему возвращаться. Он заплатил за это своими ногами. Даже не знаю, кто бы мог ему их сломать. И, знаешь, я люблю другого человека уже давно.       — Как давно? — Сердце упало от слов, а тоска медленно въедактся в кожу, ближе к сердцу, и причиняет боль. Она нахмурилась, сжала челюсть и кулаки. Ей хочется сломать в их общей квартире всё, что только можно, а потом уйти и никогда не возвращаться сюда, где было много приятных воспоминаний.       — Уже год, Ханджи. Но ты не обращаешь на меня внимание и от этого становится грустно.       — Подожди, стой, а причём тут я? —Женщина нервно поправила волосы, пока до неё не дошёл смысл слов Микасы. Она застыла на месте, не смея сделать и шагу к девушке. — Неужели…       — Да, глупая, Ханджи. — Она подошла ближе и обняла женщину, притягивая её за ше и пообещала себе, что не сдастся никогда и ни за что. — Тебе придётся отработать этот год, ты же знаешь, да?       — С величайшим удовольствием, моя дорогая. — Ханджи впилась в розовые губы, мягко целуя и крепко обнимая за талию. Она больше не позволит страдать Микасе, а Микаса вытащит её из мрака, в котором Ханджи находится с самого детства.

«Я знаю боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо… Итак, когда вы перестанете испытывать боль, у вас появится желание жить».

Доктор Хаус