Ливень.

    Тяжёлый воздух потрескивал от напряжения в преддверии грозы. Густые облака плотной пеленой застилали всё небо, клубились тёмными вихрями. Большая тень, отбрасываемая синеющими тучами, опускалась на землю, погружая всё во мрак.     В воздухе стоял терпкий запах почвы, горький и чрезмерно резкий. Ранбу делает вдох, и каждый раз чувствует, как влага кислотным послевкусием отдаётся на языке. Кислород наполняет лёгкие и разливается капризным огнём под рёбрами, обжигает горло: то ли от слишком крепкого землистого аромата, то ли от воды.     Он сидит на крыльце. Вернее, наполовину стоит, облокотившись на деревянные стены, — достаточно далеко, чтобы первые капли дождя не коснулись его. Пустынным взглядом безмятежно смотрит вдаль, призадумавшись о чём-то своём. А вдали ничего не видно — туманная дымка сбивается, за вязким белым скрывая лес.     На мгновение сгущающиеся сумерки освещает яркая вспышка: небеса рассекает первая молния, оставляя после себя тлеющий след. Ранбу беззвучно отсчитывает секунды до раската грома, невольно дёргаясь, как только тот достигает его слуха. В унисон завывают усиливающиеся порывы ветра, склоняют деревья, подхватывают пыль с земли. Песок вихрями клубится, ввысь поднимается столбом. Ветер путается в чёрно-белых волосах, грубо бьёт в лицо, но Ранбу не чувствует холода: воздух слишком тёплый, ещё не остывший после знойного дня.     Первые капли оставляют свой влажный след на сухой почве. Мелодично разбиваются о землю, стучат в нарастающем ритме.     Дверь сбоку со скрипом несмазанных петель слабо приоткрывается. Из узкой щели выглядывает подсвечиваемая огнями факелов знакомая бурая макушка, увенчанная аккуратными, почти миниатюрными рожками. Силуэт выходит и его на секунду освещает молния, а Ранбу, оборачиваясь, расплывается в по-своему тёплой улыбке. Дождевые капли звонко отбивали ритм, заносимые ветром. Они колотили всё быстрее и быстрее, почти касаясь ткани чёрного костюма. Слышится прерывистый и протяжный рокот — гром.     — Ранбу?.. — звонкий, почти мальчишеский голос сладкой песней ласкает слух. Таббо что-то лепечет, но быстро осознаёт: его ведь почти не слышно за шумом дождя.     Названный выпрямляется и робко касается чужих пальцев, мягко берёт Таббо за руку, не отводя от него взгляда. На лице возникает неоднозначное выражение, сам Ранбу по привычке склоняется, как верхушка дерева. Зачем-то переводит взор за чужую спину, в дверной проём, и встречается с двумя тёмными глазками-бусинками, поблескивающими в слабом свете. Он выдыхает спокойно и слабо кивает.     Они заходят в дом вместе. Ранбу аккуратно приобнимает Таббо за плечи, делает ещё пару шагов и в последний раз оборачивается назад. Ветер свистит, слабый дождь превращается в самый настоящий ливень — льёт как из ведра. Это нисколько не печалит.     Ранбу думает, что он ни о чём не жалеет.     Ранбу кажется, что он счастлив.     Гром в последний раз в череду со вспышками белых молний оглушительно трещит.