nothing

виток за витком,

понуро прячется солнце.

сегодня я о своём,

о том, как нелепо живётся.

перепутье расходящихся дорог,

за ними сквозняком мчит ветер.

возможно, я себя не уберёг,

так давно, что только сейчас заметил.

грустно скользят облака,

шумно осыпается дождь.

впереди — сплошная стена,

чёрта с два такую пройдёшь.

***

время сжигать мосты,

время обрывать все связи.

я к человечеству напрочь остыл:

людской быт меня угнетает.

в чём прелесть сигареты терпкой?

горький алкоголь до мерзости гадок.

и вся та праздность, все те утехи,

что вами любимы, меня, увы, лишь раздражают.

***

я мог бы покорять вершины,

сиять, стоя на пьедестале,

улыбаться ярко объективам,

рассказывать секрет успеха под вспышки камер.

но мне нечем гордиться, увы:

я жизнь впустую прожигаю.

мои достижения — лишь пыль,

и место ей лишь под ногами.

***

хочется всё бросить,

потому, ударяясь оземь,

я замираю в ожидании чуда;

но всё тщетно, и по новой утром

я разлепляю глаза, мечтая ослепнуть,

мечтая не видеть осточертевшую мерзость

действительности, что доводит до бреда,

до состояния живого скелета;

и попробуй пойми: это жизнь так паршива

или это последствия многократных ошибок?

и почему, пытаясь свободы вдохнуть,

тело само норовит прыгнуть в петлю?

ведь, если подумать, не всё же так плохо

(но дай мне возможность — и я снова всё брошу)

***

напряжение в сосудах;

я пытаюсь судить о том, чего не знаю.

а люди всё цепляются за струны

моих нервов практически буквально.

почему социум так угнетает?

здесь все безлики, здесь всё за маской;

и каждый друг — потенциальный Каин,

и потому каждый враг — вдвойне опасен.

за вуалью истинный смысл;

спрашивать прямо — безрезультатно.

здесь каждый — подопытная крыса;

здесь каждый — учёный-экспериментатор.

***

жадно облизав чужие губы,

едва запомнив лицо их обладателя,

но задыхаясь от собственной бури,

от которой сердце нервно сжимается.

и пускай цвет чужих глаз неизвестен,

и пускай внутренний мир — лишь неинтересный секрет;

главное, что между телами — минимум свободного места,

главное — что вечность кажется желанный момент.

***

летняя инсомния доводила до исступления;

рассвет плавно перетекал в закат;

треморное тело молилось на коленях

перед полем, полному цикад;

перед небосводом зыбким,

перед мутными родниками;

оно молилось за ошибки,

когда-то совершаемые.

***

хочу тишины.

однако,

пожалуйста, не молчи.

мне в тягость

искать десятки причин

надежду оживить.

надежду, которой уже не осталось.

покоя хочу.

но, знаешь,

среди тысячи чувств

за самый беспокойный мятеж

обязательно ухвачусь.

он не заткнёт в сердце брешь,

не подарит оживлённых надежд;

ну и пусть.

я постоянно покоя хочу, но к нему никогда не стремлюсь.

***

я все чувства сложу в белоснежный конверт,

освободив и разум, и сердце

от всего дурного. я теперь абстинент —

воздержусь от любви. а точнее, от её негативных последствий.

***

часовая стрелка пройдёт свой оборот,

в календаре закончатся страницы.

что толку мне? из года в год

ждать то, чему не суждено случиться.

***

что ты хочешь от меня услышать?

ты знаешь — я могу сказать что угодно.

хочешь, вместе спрыгнем с крыши?

хочешь, займёмся любовью в субботу?

что ты так на меня смотришь?

ты знаешь — я могу сделать что угодно.

лишь на словах, ну, а искренности в них

ноль целых ноль десятых ровно.

***

поднимайся, солнце, с земли.

поднимайся и смотри на небо.

там облака, птицы и мечты.

мечты, за которыми мы следуем слепо.

так высоко — их разве достать?

стоит ли к ним тянуть ладони?

это не звёзды — им не упасть

чьим-то желанием исполненным.

***

всё валится из рук,

действительность враждебна.

каждый сон — испуг.

каждый сон — падение в бездну.

инстинкт кричит: беги!

но впереди стена.

кулак разбит об кирпичи,

преграда не преодолена.

тревожность снова нагнетает,

нéчто следует по пятам:

вся жизнь — ходьба по краю,

с которого я упал.

***

сгорело, иссохло, потухло.

пепельная пустошь. последнее утро.

все слёзы выплаканы, все крики услышаны.

настала пора родной тишины.

зябки холода. бренное тело плетётся.

серым цвет восходит солнце.

все птицы отпели, ливни прошли.

настала пора родной тишины.

все мóльбы прошепчены, все листья опали.

отчаяние сводит с ума по спирали.

что надо — случилось, кому нужно — спрощались,

без гордости, без обязательств.

смирение парализует, душит принятие:

иначе не будет, иначе не станет.

тяжело, но сделали всё, что смогли;

настала пора родной тишины.

***

трепетно целую в щёку,

не в силах совладать с собой.

мои чувства слишком ёмки,

чтобы не делиться ими с той,

кто подарил причины смеха,

моменты счастья и огни

эмоций где-то в чреве сердца,

которое растопить смогли;

кто не обесценил мои чувства,

когда тревожность и тоска

разъедали душу вусмерть,

лишая радости и сна;

кто окружал заботой чуткой,

вселял уверенность, надежду,

помогал мне, если нужно,

обнимал меня по-нежному;

кто солнцем в мою жизнь ворвался,

не покидая ни на миг;

кто познакомил меня с счастьем

и дал возможность полюбить.

***

уповаю на благосклонность судьбы,

хоть и знаю: надеяться не на что.

я окружил себя поприщем тьмы,

и им же себя изувечивал.

позволял свою душу высасывать,

покорно давился собственной кровью,

а после ложился на чью-то кровать,

обладателя которой не вспомню.

меня душили незнакомые руки,

меня утягивали на самое дно

кошмара. до ужаса жутко,

что я сам себя до такого довёл.

***

меня потребляют.

не стесняясь, с улыбкой

предлагают

то потрахаться, то выпить,

то утешить чьё-то горе

за «спасибо» и не более.

меня потребляют.

не заботясь о чувствах.

сначала по просьбе,

а после по вкусу,

утоляя то гордость,

то мимолётную скуку,

превращая меня в послушную куклу.

***

терпение сковывало цепями,

тихий нрав уязвлял мгновенно.

как долго они над душой стояли?

когда успели стать горсткой пепла?

неумение вести на равных

томные светские беседы

быстро создало дистанцию,

которой до сих пор болею.

спустя года всё как-то иначе:

чужое мнение слишком приелось —

среди тысячи говорящих

все слова потеряли ценность.

***

мне тревожность роднее матери,

мне одиночество привычнее всех:

лучшая прогулка — только по паперти;

слёзы теперь — истерический смех.

я верность продам за копейку,

я падаль куплю за баснословные деньги;

мои поступки глупы и нелепы,

под стать окружившей богадельне.

***

я ненавижу твои слёзы,

твой голос, смех, твои глаза.

я ненавижу теперь осень,

особенно начало ноября.

я ненавижу твои чувства,

мне отвратительно твоё внимание;

и лучше я лишусь рассудка,

чем стерплю твои касания.

мне равнодушны твои мысли,

мне омерзительно общество твоё.

не понял? повторно перечислю:

я ненавижу в тебе всё.

***

что я чувствую? желание вырвать тебе кадык.

ты заигрался. к безнаказанности привык.

но моё терпение иссякло.

я больше не буду вести себя мягко.

без жалости и без пощады

я вскрою твои забытые раны,

обесценю и высмею каждую,

а после солью щедро помажу.

***

мигрень. переизбыток сна.

опять тревожная обсессия.

нельзя пить? ты пей до дна,

чтоб точно было весело.

одиночество. толпа.

пришёл черёд компульсии.

тревожно? так тревожься,

дай волю своим чувствам.

***

не стоит на меня надеяться,

я умею разочаровывать.

так что забирай своё сердце,

мы друг другу — просто прохожие.

***

это бабочки в животе?

тогда я их вытравлю нахуй.

это всё — сюрреалистичный бред,

а я в шаге от знакомых грабель.

***

я вычеркну старые воспоминания

в попытке уничтожить прошлое.

но мои шрамы — раны годовалые —

не перекрыть подобной ложью.

я всё так же страдаю от ужаса,

пытаясь тревожность обесценить;

всё так же мир циклично кружится

вокруг моей бедной нервной системы.

***

мольба не была услышана,

мечты отправлены на свалку.

секунды до конца затишья —

а после на убой. меня ж не жалко.

***

мне всё чаще не хватает

душевного равновесия.

я всё чаще будто бы на грани,

а внутри — болючее месиво.

всё чаще желанные мечты

остаются просто мечтами,

превратившись в пыль

или в мерзкое разочарование.

всё труднее надеяться на лучшее,

игнорировать поганый страх,

который ошейником душащим

постепенно сводит с ума.

***

каждую мысль в голове на расстрел,

легче существовать, когда в черепушке пусто.

но мне из раза в раз всё трудней

приводить свою душу в чувства.

чем расстроен и почему? —

отвечать, увы, бесполезно.

сердце физически хоть и в строю,

но ментально состоит из бездны.

***

увядаю.

постепенно.

к концу мая

истечёт время.

придётся платить,

но не деньгами.

счастливая жизнь —

цена, которую мы сами поставили.

***

мне страшно смотреть

в знакомые до омерзения лица.

тяжело отыскать в себе твердь,

когда боишься хоть немного оступиться.

***

оу, что за ухмылка?

ты умеешь говорить обидные вещи

так убедительно и пылко,

что потом и не утешить.

***

остываю. нутром.

полыхаешь. костром.

падаю. замертво.

поднимаешься. заревом.

не пересечёмся заведомо,

как бы близко друг к другу не были.

***

из жалости к себе,

из страха к окружающему миру

я оказался в меньшинстве

и только чудом смог не сгинуть

в чужой агрессии, в насмешках,

в своей тревожности и в людях,

которым было совершенно

плевать на то, что со мной будет.

***

снова выгорел изнутри,

расчесав старые раны до крови.

снова пытаюсь собраться воедино,

снова все попытки бессильны.

***

я давно уже не чувствую

ни себя, ни других, ни окружающий мир.

где-то под рёбрами — оглушающе пусто,

где-то внутри — сплошной дезориентир.

***

этот туман из мыслей,

эта неясность в словах;

я пытался быть оптимистом,

но меня постоянно преследует страх.

без причин, прецедентов и повода,

без возможностей успокоиться;

мне моя жизнь ни черта не дóрога,

с такой жизнью выгодней вздёрнуться.

***

валерьянка, водка, сон,

люди, страх — мой моветон.

всё циклично до потери пульса,

всё циклично — и я прогнулась.

***

доверяю.

но едва ли

заслужишь моей пощады

когда, отчаянием объятый,

вновь ударишься о грабли.

избегаю.

коль вниманием придушишь,

распаров родную душу,

обжигая, словно чай,

вместе с кипятком глотнувший.

плачу.

в комнате закрытой,

без тебя, без слёз, без крика.

вряд ли станется иначе —

мы застряли в этом цикле.