Переломный момент

— Проваливай нахер! Уходи! Я тебя терпеть не могу! — кричал Дугар, указывая на дверь. Руслан молча оделся и ушёл, даже не хлопнув дверью. Он быстро спустился по лестнице и выбежал из подъезда, попадая под ливень. Ночью, в родном пустом городе, под грозой. Молча шёл к себе домой, не роняя ни единой слезинки. Ему не больно, у него все отлично. И он не врет себе. Как хорошо, что дом Красноярска не так далеко от квартиры Иркутска в его городе. Всего через десять минут он уже вошёл в родной грязный подъезд. Медленно тянулся на свой девятый этаж. И вот он на пороге своей квартиры. Енисейский тихо вошёл внутрь, шмыгая носом и дыша через рот. Снял кроссовки и кинул ветровку на пол, прошёл в ванную, чтобы умыться и чуть-чуть успокоиться. Руслан взглянул на себя в зеркало. Его любимая чёрная тушь лежала уже не на ресницах, а под глазами и даже на щеках. Мокрые волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза. Парень зачесал рукой чёлку назад, включил воду и смыл с лица всё. Снова посмотрел в зеркало. — Убожество… — прошипел он, срывая с сушилки полотенце и вытирая им лицо и волосы. Легче не стало. Руслан выключил свет и ушёл на кухню, проходя мимо спящего маленького Норильска на кровати отца. Или притворяющегося спящим. Красноярск не волновало. Он открыл окно и сел на подоконник, взял сигарету и закурил, тихо всхлипывая. Никита услышал эти звуки, доносящиеся из кухни, поднялся с кровати и вышел туда, удивлённо глядя на отца. — Па… Руслан? — тихо позвал он, подходя ближе. — Никит, иди спать. Я скоро приду, — Енисейский не хотел показаться своему сыну слабым, хоть ему было глубоко плевать, как там Никита и что он делает. Мальчик подошёл к Красноярску, кашляя от сигаретного дыма, и приобнял его за свободную руку. Руслан выбросил окурок и слез с подоконника. Приобнял Никиту за спину, ведя рядом с собой в комнату, и стал вытирать слезы со щёк. — Пап, что случилось? — тихо спросил Норильск, залезая на кровать. — Всё хорошо, просто немного поругался с Дугаром. Не переживай. Красноярск снял с себя мокрую одежду, кидая на пол рядом с собой, надел свободную домашнюю пижаму и лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Никита встал, аккуратно поднял одежду с пола и отнес в ванную, чтобы она высушилась. Развесив её, он повернулся и взял полотенце, также повесил его. Норильск вернулся в спальню и услышал громкий плач. Он присел рядом с Русланом, положил руку ему на спину, поглаживая. — Ну что ты плачешь… Иди сюда, — Мальчик потянул на себя парня за руку. Енисейский поднялся и посмотрел на Никиту, всхлипывая. Раньше он никогда не показывал никакие эмоции при сыне, кроме злости и безразличия. Но… Может стоит хоть попробовать стать хорошим отцом для ребёнка? Норильск обнял Руслана, тоже начиная шмыгать носом. — Эй, а ты чего? — тихо спросил Красноярск, прижимая к себе Никиту. — Я тебе это редко говорю… Ладно, я тебе этого не говорил никогда. Но я тебя люблю, Никит. Очень-очень. — Я тебя тоже люблю, — прошептал мальчик, вытирая покатившуюся по щеке слезу. — Я не знаю, мне просто стало очень грустно, потому что ты плачешь. Руслан взял сына на руки, как совсем маленького, и грустно улыбнулся, глядя на личико мальчишки. Никита начал медленно засыпать, удобнее устраиваясь в руках Енисейского. Тот положил его аккуратно на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом. Но заснуть он так и не смог.

***

На часах девять утра. Руслан стоял и готовил завтрак. Больше для Никиты, чем для себя. Он чувствовал себя все ещё разбито, хоть и расслабленно улыбался. — Никитос, иди завтракать, — крикнул из кухни Красноярск. Через несколько минут показался мальчишка. Он сел за стол и принялся за овсянку и бутербродом и чаем. — А ты почему не завтракаешь? — Не хочу. Кушай, — ответил Руслан, тепло улыбаясь. Никите было непривычно видеть его таким добрым по отношению к себе и таким… Разбитым. В глазах была видна вся боль, которую пытался скрыть от всех Енисейский. Мальчишка быстро доел и поднялся, подошёл к Красноярску и неуверенно обнял его. — Не бойся, я же рядом. — Я благодарен тебе за это, — ответил Руслан, обнимая в ответ. — Ты очень сильный, правда. Норильск улыбнулся и отошёл на пару шагов, тяжело вздыхая. — Можно я схожу погулять с Сергеем? На часик максимум, — тихо спросил он и начал нервно теребить край футболки. — Оу, они сегодня приехали? Я не знал. Да, конечно сходите. Мы можем погулять все вместе, если хотите. Как раз с Юркой договаривались. Зазвонил телефон. Сердце парня пропустило удар. Он перевернул гаджет экраном вверх и застыл, не моргая и не отрывая взгляда от «Дугар» с красным сердечком справа от имени. Отвечать? Или нет? А вдруг он хочет извиниться? Но нужны ли эти извинения Руслану? Почему он должен выслушивать извинения от человека, который выгнал его из-за отказа? Красноярск положил телефон на стол и выключил звук. Растерянный взгляд прошёлся по всей кухне, останавливаясь на часах. На глаза навернулись слезы, а после медленно потекли по лицу, оставляя две тонкие солёные дорожки. Никита так же растерянно посмотрел на отца, тихонько подошёл и взял за руку. Повёл в ванную, взял полотенце и присел на бортик ванны, пока Руслан умывался. А ему было больно, несмотря на все разочарование в человеке. Он продолжал любить. Енисейский выключил воду и взял у малого полотенце. Вытер лицо и взглянул на себя в зеркало. Глаза стали красными из-за слез, губы мелко дрожали, кончики волос были мокрыми от воды. Никита молчал. Он видел состояние мужчины, но ничего с этим не мог сделать, потому что не знал, что вообще сделать можно. Красноярск слабо улыбнулся сыну и протянул руку, за которую тот сразу же схватился, поднимаясь. Они вернулись на кухню. Никита взял кружку и сделал сладкий чай, поставив перед Русланом. — Пей, легче станет. Я проверял не раз, — сказал он, почесав затылок. — Спасибо, — прошептал парень, делая глоток чая. — Сладкий… Телефон снова зазвонил. — Это Юрий Иванович, — сказал Норильск, пододвигая его к Руслану. — Да, Юр? — кивнув мальчишке, сказал он. — Здорово! Встретимся сегодня? — Конечно, — Руслан тихо всхлипнул и вытер слезы. — Есть вопрос. Малые сами по себе будут или с нами? — Ты не заболел, все ок? — поинтересовался Челябинск, копошась в ящике комода. Никита хмыкнул и забрал почти пустую кружку из-под чая, помыл её и поставил на место. — Нет, все хорошо. Татищев что-то ответил, на что Енисейский согласился. Они поговорили ещё немного, после чего Красноярск отложил в сторону телефон и улыбнулся. — Пошли собираться, что ли? — сказал он. Руслан поднялся, провел рукой по волосам Никиты и пошёл в комнату. Норильск ушёл к себе. Не долго думая, он достал привычные черные джинсы и того же цвета худи и переоделся, кинул пижаму на кровать и вышел из комнаты. Возле зеркала крутился Красноярск, пытаясь уложить волосы чтобы, по его словам, было красиво. Никита стал рядом, причесал торчащую чёлку и поправил капюшон кофты. — Может быть хоть раз бы не чёрное надел? — хмыкнул Руслан, оставляя волосы, как есть. — Будто у меня есть что-то супер яркое или хотя бы цветное. Енисейский вернулся и комнату и достал из шкафа яркую красную футболку с каким-то не особо заметным принтом, кинул её на кровать мальчишки, заходя внутрь и присаживаясь на стол. Никита медленно зашёл внутрь и подошёл к кровати. — Можешь выйти? — тихо попросил он, кидая взгляд на отца. — Ты стесняешься? — улыбнулся Руслан. — Не особо, но выйди, пожалуйста. — Ты заставляешь меня нервничать, Никит. Сердце мальчика пропустило удар. Красноярск же увидит всё, что он так долго пытался скрывать. Снова будет кричать, как тогда, когда заметил несколько царапин на руке. Никита отвернулся и снял худи, быстро натягивая футболку, и уже тогда повернулся лицом к парню. — Подойди сюда и подними футболку. Никита помотал головой и взял в руки кофту, сложил её и положил обратно в шкаф. — Никита. Иди сюда. Подросток сделал несколько шагов к отцу и остановился, опустив взгляд в пол. Руслан аккуратно приподнял ткань и заметил пару шрамов и порезов на ребрах. Он невольно вспомнил себя в примерно таком же возрасте, как и его сын сейчас. Были такие же порезы и точь-в-точь такое же маленькое вырезанное сердце слева на верхних ребрах. — Где лезвие? — спросил Руслан, опустил футболку и поправил её низ. Норильск достал из-под книжки на полке маленькое лезвие от точилки и протянул его Руслану. — Выброси его. И не ломай больше точилки и себя, — произнёс Красноярск, слезая со стола. Мальчик послушно выкинул лезвие в баночку для мусора на столе, виновато посмотрел на Енисейского. Тот ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты в коридор, по пути со столика под зеркалом забирая телефон, сигареты и ключи от квартиры. Никита вышел за ним, надел кроссовки и снял с вешалки кофту и завязал её на бёдрах. — А куда мы идём? — В сквер Чернышевского, — ответил Руслан, поднимая с пола ветровку и накидывая её на плечи. — Пойдём? Мальчишка кивнул. Дорога заняла не так много времени, как предполагал Никита. Ведь правда, разговоры убивают время. Раньше они всегда шли молча, а сейчас… Сейчас все по-другому. В парке, как только Никита увидел Сергея, он побежал к другу, обнимая. Юра улыбнулся и обнялся с Русланом. Мальчишки ушли гулять по парку, обсуждая все последние новости и события в их жизни. А «взрослые дяденьки» пошли на поиски свободной скамейки. Руслан закурил, сев на спинку найденной. — Никто ничего не скажет по поводу того, что ты куришь в парке? На меня всегда орут, — сказал Татищев, оглядываясь в поиске двух макушек. — Не-а, всем без разницы, — помотал головой Красноярск, снова затягиваясь. — Как жизнь? — Анька все ещё не моя, а так все хорошо. Ты как? — А я поругался с Дугаром, — хмыкнул Руслан, стряхнув пепел. — Снова. Но зато ещё я начал пытаться стать хорошим отцом. — Насчёт? — спросил Юра, ложась на скамейку. — Ну, вы с Никитой прям сияли, пока нас не заметили. Ты молодец. — Я ему отказал. Он меня выгнал. А я не могу ему дать, мне страшно, — ответил Енисейский, затягиваясь последний раз и туша сигарету. — Молодец Никита, а не я. — М, ты плакал, когда я позвонил, что ли? — насмешливо поинтересовался Челябинск. — Ты тоже молодец. Руслан молча кивнул, оглянул парк, чтобы найти мальчишек. Те валялись в траве и явно радовались встрече. — Кстати? А где Катя? — Красноярск перевёл взгляд на друга, слегка наклоняясь. — Катька у Катьки. Она как обычно канючила, я решил её не забирать, раз она не хочет. Енисейский улыбнулся, слез со скамейки. — Пошли за пивасом. Юра бордо поднялся и быстро догнал уходящего парня. — Вот чё ты гоняешься за Анной, когда есть такой великолепный Константин? Он и не против будет. — Потому что я не педик. Раз он такой великолепный — забирай, — хмыкнул Челябинск, заворачивая за угол. — И вот как бы ты жил, если бы Серёга был геем? — усмехнулся Руслан. — Но он же не гей?.. — Татищев обернулся. Мальчишки все ещё были на траве, только вот Никита сидел на бёдрах у Сергея, а тот держал его за руки и что-то говорил с улыбкой. Красноярск обернулся следом за Юрой. Улыбнулся. Почувствовал что-то тёплое, обволакивающее сердце. Он был счастлив видеть своего сына радостным. — Давай сделаем вид, что ничего не видели, — тихо произнес Енисейский, отворачиваясь и отворачивая Татищева. Челябинск неподвижно стоял и смотрел в одну точку. Но… Он же только недавно говорил, что ему нравится какая-то там знакомая. — Все ок? — Рус, я не представляю, что мне делать. Это же… Блять, — Юра посмотрел на друга пустым взглядом. — Ничего не делай, живи как обычно. Серёга твой мальчик не глупый, фигни не натворит. Никита, надеюсь, тоже. И вообще, мы за пивом шли. Енисейский потянул Челябинск за руку в небольшой магазин. Внутри было прохладно. Мальчишки продолжали болтать обо всем, часто посмеиваясь и улыбаясь. Никита обернулся, взглядом ища отца. Вот он его заметил вместе с Челябинском. Норильск поднялся и побежал к отцу, Магнитогорск следом за ним. Юра закинул руку на плечи Серёжи, весело улыбаясь. Руслан же приобнял своего сына, убирая волосы с его лица. — Если бы не Никита, я бы точно потерялся в этом всем. Он намного сильнее меня, правда, — Красноярск кинул взгляд на мальчика и отпил немного пива. — Если бы не Серёга с Катюхой, я бы уже захлебнулся в чем-нибудь, — ответил Юра, взъерошивая волосы Магнитогорску. Всё четверо подошли к скамейке и уселись на ней. Кто на спинку, кто на сидение. День прошёл хорошо у всех без исключения.