Я навсегда за тебя в ответе

      Пятнадцатое сентября в этом году выпадало как раз на воскресенье.       С тех пор, как один за другим ушли из жизни все самые близкие, Какаши Хатаке не праздновал день рождения — так что даже Майто Гай забыл о нём. Рокудайме не обижался на старого друга, однако и напоминать не хотел. И уж тем более не говорил никому — даже собственной команде. Если в этот день позволяла погода и Какаши не был занят на миссии, он обычно уходил в горы один — подальше от суеты…        Но за последнее время воскресные встречи на тренировочной площадке номер три стали традицией, которую не хотелось нарушать.       — Сакура, — сказал Какаши в субботу, когда она пришла с отчётами, — завтра я хотел бы вместо тренировки заняться скалолазанием. Как раз стоят последние тёплые деньки…       Она задумалась, склонив голову набок.       — Ох, и не припомню, когда последний раз взбиралась по скале… Что ж, — улыбнулась куноичи, — будет повод освежить навыки!       — Хм… Правда?       — Конечно! Ведь шиноби, — Сакура закатила глаза и подняла палец вверх, явно подражая манере сенсея, — не должен расслабляться!       «О боги… У меня в самом деле такой высокомерный тон?»       Они переглянулись и рассмеялись.       — Значит, завтра на том же месте? — уточнила Сакура напоследок. Какаши кивнул:       — Только пораньше, скажем, часов в семь. И лучше надеть что-то более подходящее.       «Что бы такого вкусного придумать на завтра для обеда, — размышлял Рокудайме, когда девушка вышла из кабинета. — Проклятье, я даже не знаю, что ей нравится. С другой стороны, Сакура ни разу не отказывалась от моего угощения… Из вежливости? Или у нас совпадают вкусы?»       В магазине дородная продавщица долго наблюдала за тем, как Какаши топчется в нерешительности перед витриной, и наконец не выдержала:       — Может, вам подсказать что-то, Хокаге-сама? Вот, взгляните, какие роскошные креветки… Только сегодня утром доставлены из страны Волн.       Рокудайме хмыкнул, поглаживая подбородок.       — Даже не сомневайтесь, — продолжала уговаривать продавщица. — Это лучший выбор.       — Вы так считаете?       Она заговорщически подмигнула:       — Ни одна девушка ещё не отказывалась от креветок. Уж поверьте старой женщине…       Какаши почувствовал, как щёки вспыхивают румянцем, и в который раз порадовался привычке носить маску.       — Взвесьте штук восемь… Нет, десять, — улыбнулся он. — У моей кошки, знаете ли, отменный аппетит… И ещё вон тот кусок лосося, пожалуйста.       Продавщица косилась с сомнением, пока упаковывала ему товар; Рокудайме отвечал на это невозмутимым прямым взглядом, сложив руки на груди.       «Так и рождаются сплетни. О боги, никого же не волновало, что и зачем покупал себе джонин Хатаке Какаши…       Ну а Шестому Хокаге за сливками для соуса лучше зайти в другую лавку».       Две креветки действительно достались Принцессе, которая оценила деликатес по достоинству.       — Нет-нет, остальное моё, — усмехнулся Рокудайме, когда кошка покончила со своей долей и принялась умильно заглядывать ему в глаза, выпрашивая добавки. Он налил себе супа и достал из кухонного шкафчика толстую кулинарную книгу.       «Похоже, всё не так сложно, — заключил Какаши, внимательно изучив рецепт. — Посмотрим, что получится…»       Разложив порции по коробкам — каждому креветки, рис с овощами и соус в отдельной баночке, — он остался доволен результатом. И поймал себя на том, что волнуется так, будто и впрямь готовил для кого-то, чьё мнение для него очень, очень важно…       «Неужели это действительно похоже на подготовку к свиданию?..»       Какаши Хатаке нахмурился и убрал бенто в холодильник. В спальне зажёг ночник и улёгся на живот прямо поверх покрывала, лицом к подоконнику — так, чтобы видеть фотографию своей команды.       — Что бы ты сказал мне, Обито? — спросил Рокудайме вполголоса, глядя на смеющееся личико двенадцатилетней Сакуры Харуно. — Когда-то ты упрекал меня в том, что я слишком ревностно следую правилам. Но разве в этом случае я не должен придерживаться их как никогда строже?..       Во время спаррингов он тщательно избегал повторения щекотливых ситуаций. Ни за что не стал бы Какаши играть в эти игры с Сакурой… Хотя то, как она смотрела на него, явно ожидая поцелуя, нет-нет да и всплывало в памяти.       Он вздохнул, не сводя взгляда с фотографии. А перед глазами стояла совсем другая, уже взрослая Сакура: настоящая красавица с этой новой прической, скрадывающей высокий лоб; ирьёнин и увлечённый исследователь; Сакура, поразившая его своей женской чуткостью… Он не признался девушке, насколько близки к истине оказались её догадки, и не потерпел бы жалости к себе. Но от Сакуры исходило лишь молчаливое сочувствие — как от равного, товарища по несчастью, который с уважением относится к чувствам другого.       Какаши Хатаке иной раз говорил себе, что всё это следует прекратить. Нельзя смотреть на Сакуру так. Между ними слишком большая разница в возрасте и жизненном опыте — а кроме того, в глазах большинства шиноби Конохагакуре они навсегда останутся ученицей и сенсеем… Только вот он опасался, что, отстранившись, толкнёт девушку обратно в пропасть, из которой она понемногу начала выбираться. И глядя, как Сакура заново учится радоваться жизни и смотреть в будущее, Рокудайме готов был и дальше ходить по лезвию. Чем бы это ни обернулось для него.       — Наверное, ты бы посмеялся надо мной, Обито, — иронически усмехнулся Какаши. — Мне завтра стукнет тридцать четыре, а преследуют меня те же дилеммы, что и много лет назад. Разве что на этот раз всё гораздо, гораздо сложнее…       Он погасил ночник и забрался под одеяло. Пару мгновений спустя к нему под бок залезла Принцесса и свернулась уютным калачиком; Какаши Хатаке обнял любимицу и не заметил, как уснул, убаюканный нежным мурлыканьем.

***

      Почти отвесная стена нагорья возвышалась над ними.       «Метров двести — двести двадцать… Для меня несложно, — думал Какаши, прикидывая возможные маршруты подъёма. — А для неё?»       — Справишься? — Он покосился на Сакуру, которая тоже смотрела вверх оценивающе, заложив большие пальцы за лямки рюкзака. Сегодня они были одеты одинаково: в чёрные костюмы и обычные жилеты джонинов; свой тёмно-серый жилет с кандзи на спине Рокудайме оставил дома, не желая оцарапать о камни.       — Да уж, это будет непросто, — хмыкнула куноичи, повернула к нему голову — и Какаши с удовлетворением увидел, как её зелёные глаза вспыхивают азартом. — Непросто, но интересно!       — Наверху ты поймёшь, что оно того стоило, — пообещал он и повёл пальцем, намечая путь по скальным выступам. — Тебе лучше пойти справа: там будет несколько участков, где ты сможешь передохнуть.       Она кивнула и хотела было сбросить с плеч рюкзак, но Рокудайме остановил её:       — Левее по склону есть пещера — в ней и оставим вещи.       — А вы хорошо знаете эти места, — с улыбкой заметила Сакура.       «Ещё бы», — хмыкнул про себя Какаши и улыбнулся в ответ.       Они сложили рюкзаки на полу небольшой пещеры и вернулись к скале. Какаши потянулся, повращал плечами и запястьями; Сакура тоже размялась и посматривала на него, ожидая команды.       Рокудайме вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух.       — Вперёд!       Куноичи ловко подпрыгнула и ухватилась руками за первый зацеп. Какаши какое-то время понаблюдал за тем, как она идёт вверх, обдумывая каждое движение, и только потом начал подниматься сам — на одной руке. Решения всегда приходилось принимать по ходу и притом быстро, не теряя равновесия; в такие минуты Рокудайме с наслаждением ощущал, как его тело становится единым целым со скалой. Неприступная на вид каменная стенка словно сама ложилась под пальцы — однако давалось это лишь ценой предельной сосредоточенности…       Краешком сознания Какаши помнил о Сакуре и по возможности посматривал за ней. Её темп был чуть медленнее, но поднималась она уверенно и без ненужного риска.       «Недаром из всей команды ей лучше всех удавался контроль чакры, — с гордостью думал Рокудайме. — И Сакура постоянно развивала этот навык… Неудивительно, что с концентрацией у неё всё в порядке».       На несложном участке Какаши остановил подъём, подождал, пока куноичи доберётся до выступа, на котором могла бы надёжно стать, и осторожно окликнул её:       — Как ты, Сакура?       Она подняла на него сияющие глаза и показала большой палец:       — Это здорово, Какаши-сенсей!       Он сдержанно кивнул и двинулся дальше, довольный тем, что затея со скалолазанием пришлась ей по душе.       Стенка, как всегда, закончилась неожиданно. Рокудайме выдохнул и свесил руку с обрыва, чтобы помочь забраться Сакуре.       Они разлеглись на прогретых солнцем камнях. В густой, пронзительной синеве неба, какая бывает только в начале осени, проплывали лёгкие облака.       — Как хорошо, — счастливо вздохнула Сакура. — И такая тишина…       — Торжественная? — негромко подсказал Какаши.       — Точно. Словно в храме.       — Я же говорил, — с улыбкой ответил он, кладя руки под голову, — это того стоит…       И надолго умолк, прислушиваясь к незнакомому, очень тёплому и приятному чувству, что окутывало его, словно мягкий кашемировый плед.       «Я всегда был один. Сам по себе. А сейчас, — Какаши мельком бросил взгляд из-под ресниц на лежащую рядом девушку, — ощущение такое, будто я… Больше не одинок?»       Ему вдруг остро — едва не до боли — захотелось прижать Сакуру Харуно к сердцу и больше никогда, никуда не отпускать… Он стиснул зубы и заставил себя смотреть в небо, чтобы не встречаться с ней глазами, чувствуя, что её взгляд как раз направлен на него.       И заметил, что облака стали ниже и уже не плывут, а несутся на восток — прямо в их сторону.       — Погода меняется, — сказал он и встал на ноги. — Жаль, но нам лучше спускаться, Сакура.       — Уже? — разочарованно вздохнула она, приподнимаясь на локте. Какаши кивнул:       — Придётся. И как можно быстрее.       Едва они, используя чакру для сцепления со стенкой нагорья, сбежали вниз, налетел шквальный ветер; Сакура ойкнула, придерживая разлетающиеся волосы.       — Быстро в пещеру, — бросил Рокудайме, направляясь к роще. — А я соберу хвороста для костра, пока не началось…       Небо тем временем совсем затянуло; ветер яростно трепал кроны деревьев и завывал между скал, а издалека уже доносились глухие раскаты грома.       «Не видел ещё, чтобы ненастье заходило так внезапно… Помню, отец рассказывал, что в тот самый день, когда я родился, случилась страшная гроза».       Стоило Какаши шагнуть под свод пещеры, как стена ливня обрушилась у него за спиной.       — Как раз успели, — выдохнул он, сбрасывая хворост на пол. — Теперь опасаться нечего, нужно просто переждать. Молнии сюда не добьют, не бойся…       — Не боюсь, — послушно ответила Сакура. — Что мне делать, сенсей?       — Ты брала какую-нибудь подстилку?       Она помотала головой. Рокудайме вздохнул и кивнул на рюкзаки:       — Поищи у меня циновку и плед. А, и ещё чайник — набери в него дождевой воды. Кружка-то у тебя хоть есть?       — Только бутылочка для питья, — удручённо ответила куноичи, выставляя чайник наружу. Какаши ласково усмехнулся:       — А ты засиделась на месте, Сакура… Собиралась в горы и ничего не взяла с собой? Что ж, обойдёмся одной кружкой на двоих.       Он высмотрел в камне пару подходящих трещин и принялся расширять кунаем; девушка расстелила рядом циновку и уселась, обхватив руками согнутые колени.       — Вы всегда такой предусмотрительный, Какаши-сенсей?       — Просто старые привычки, — отозвался он, вколачивая в трещины две ветки с рогатками на концах. — Большую часть жизни я провёл на миссиях… Не жалей о том, что твой опыт отличается от моего, Сакура.       — Опять вы меня утешаете, сенсей…       — Уверен, зато аптечку ты не забыла, — продолжал Какаши. — И арсенал её наверняка куда шире, чем у моей собственной.       Куноичи робко улыбнулась:       — Выходит, мы хорошая команда?       — Несомненно, — подмигнул ей Рокудайме.       Сакура повеселела и наблюдала за тем, как он разжигает костёр. Это было старо, как мир: пещера, огонь в ней и двое — мужчина и женщина — у этого огня… Какаши прислушался к грому.       «Всё ещё неблизко. Может, гроза и вовсе пройдётся по дальним вершинам?»       Потянуло сыростью. Девушка поёжилась и закуталась в плед, пока Рокудайме подвешивал уже полный чайник над костром на палке-перекладине.       — А теперь, — объявил он, довольно потирая ладони, — самое время перекусить…       Сакура подвинулась на циновке, чтобы хватило места двоим; Какаши присел рядом и протянул ей бенто, с волнением ожидая, что же она скажет.       — Ничего себе, — тихонько ахнула девушка, когда подняла крышку и заглянула внутрь. — Это из какого-то ресторана?       Рокудайме смущённо кашлянул:       — Не совсем… Надеюсь, меня не обманули и это действительно окажется неплохо на вкус.       Сакура взяла палочками креветку, рассмотрела со всех сторон и макнула в соус.       — Неплохо?! — переспросила она, прожевав. — Да это просто невероятно вкусно! А вы почему не едите?       — Ах да, — пробормотал он, скрывая радость от того, что не напрасно весь вечер провозился у плиты, и потянулся к маске.       — Какаши-сенсей…       Он едва расслышал её тихий оклик сквозь шум ливня и шипение закипающего чайника.       — А?       Глаза Сакуры загадочно поблёскивали в свете костра.       — Пожалуйста, дайте взглянуть толком на ваше лицо… Хотя бы разок.