Блондин и брюнетка

Люциус знал, что должен быть на банкете, но прямо сейчас он просто хотел побыть один. Он не был уверен, в какой момент все пошло наперекосяк. Люциус хотел отвернуться от Темного Лорда, когда понял, что некогда блестящий волшебник сходит с ума. Нарцисса, с другой стороны, хотела и дальше быть верной Лорду. И когда Люциус отказался следовать ее желаниям, она ушла от него и стала жить с Беллатрикс. И теперь Нарцисса была мертва из-за своей веры в непобедимость Темного Лорда. Люциус знал, что ему должно быть грустно — в конце концов, она была его женой — но он просто не мог заставить себя почувствовать эмоции. Если бы она послушалась его, она могла бы быть еще жива. В глубине души он верил, что она получила по заслугам за то, что не доверилась ему. — Ой. Люциус отвел взгляд от картины, на которую он бездумно смотрел, когда услышал тихий выдох. Его глаза встретились со знакомыми карими глазами, которые раньше Люциус ненавидел. Однако теперь он не мог не восхищаться и уважать обладательницу этих глаз. — Я не ожидала, что здесь кто-то есть, — пробормотала Гермиона, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Хорошее место для размышлений, — объяснил Люциус. — Я знаю. Вот почему я пришла сюда. Иногда приятно убежать от всего этого шума. Люциус кивнул. Он ничего не сказал, но подвинулся, освобождая место на диване для Гермионы, на случай если она захочет присесть. Гермиона улыбнулась и осторожно села рядом с ним.Ее спина была прямой, а плечи напряженными. — Я сожалею о Вашей утрате, — пробормотала она. — Не надо, — сказал Люциус, не желая объяснять ей свои сложные чувства по поводу смерти Нарциссы. Гермиона кивнула, но когда он посмотрел на нее краем глаза, он увидел, что она выглядела встревоженной. Они сидели молча, хотя это был первый, но не последний раз, когда они проводили время именно в таком положении. И когда Люциус понял, что любит Гермиону, он даже не удивился, ведь давно понял, что влюбиться в эту необыкновенную ведьму будет легко. Было еще более удивительно, когда Гермиона призналась ему в любви, но он никогда не принимал это как должное.