Психология лжи

–Габриэль, что ты здесь делаешь? Пациентам сюда запрещено ходить. Ты сбежать что ли хочешь? - сказал Данте на удивление спокойным тоном.    –Нет, не хотел, я просто..., - Габриэль растерялся, - просто дурачусь    –Тебе придётся не передо мной отчитываться, а перед Виллом, он ненавидит непослушание, ты же знаешь, так ещё и пропал именно ты, - заверил психиатр. Договорив последнюю фразу, Данте немного поджал губы, но в ту же секунду его лицо приняло изначальное положение.    Именно он? А что в нём такого? Почему Данте выделил его? Наверно потому что его психиатр студент, и поэтому если пропадёт именно пациент студента, то мнение о немецком университете могло подпортиться.    Габриэль и Данте шли в абсолютной тишине. О чём им было говорить? О чём было говорить психиатру и пациенту? Габриэль шёл и думал о своём, как и Данте. Вдруг Габриэль споткнулся о торчащий корень дерева и упал на землю. Данте подал Габриэлю руку. Габриэль поднялся и стал отряхиваться, смотря на корень, ставший причиной падения. Затем Габриэль перевёл взгляд на обладателя этого корня и был мягко сказать поражён. Крона дерева была просто огромной. Габриэль подпрыгнул и ухватился за ветку, отрывая лист. Он покрутил его в руке и задумчиво произнёс:    –Эллиптический лист... зубчатые края..., - Габриэль поднял взгляд от листа и уставился в ствол, - кора толстая, грубоватая. Я думаю... нет, я уверен, это вяз, на участке для пациентов они не растут, - повернувшись к Данте сказал тот    –Ого, ты так быстро распознал дерево, - похвалил его Данте    Габриэль подошёл ближе к Данте и они продолжили свой путь в сторону корпусов. Через несколько мгновений Данте разорвал тишину и спросил:    –Тебе не жалко убивать растения для гербария? - произнесён вопрос был явно без укора, а с нотками интереса    –А что мне их жалеть? Им же не больно, - пояснил Габриэль, - у цветов нет мозга, значит боль они чувствовать не могут.    –Цветок или листок мог быть чьим то обедом. Но ты его сорвал, и теперь какая нибудь букашка будет голодать, - проговорил Данте    –Не будет, на дереве ещё сотня таких листов, букашка ничего не потеряет, - пожал плечами Габриэль, - да и если бы голодала, что с того? Я может быть сделаю открытие с этим листом, смерть букашки и мировое открытие несопостовимы, согласись.    –Но это же...не гуманно, - предложение по интонации походило на вопрос, но от этого не переставало быть утверждением    –Гуманность? Причём тут гуманность, если человечество может продвинуться в изучении какой то отрасли науки? Чтобы совершенствоваться, приходится жертвовать многим, включая жизни, иногда даже жизни людей. Цена жизни пятиста букашек и близко не стоит с ценой жизни одного человека, - рассуждал Габриэль, - а жизнь человека не стоит мирового прогресса    –Габриэль, это бесчеловечность, нельзя так рассуждать, - сказал Данте спокойным тоном, но в его голосе проскакивали нотки... удивления?    —В Германии проводились жестокие эксперименты над людьми и сейчас там одна из лучших медицин в мире. Пожертвовав жизнями сотни людей, в дальнейшем можно спасти миллионы. И с этим нельзя спорить, - Габриэль, в отличии от Данте, походу не чувствовал дискомфорта, говоря на такую тему    Габриэль и Данте обсуждали эту тему, пока впереди не показалась тропинка, ведущая в корпус. На улице никого не было, кроме Вилла, который стоял на пороге здания. Лицо его выражало некую настороженность. Подходить было неохотно – его вероятно ждёт лекция о непослушании, а может и вовсе наказание, но что тут можно сделать? Верно, уже ничего.    –Габриэль, ты же знаешь, что уходить далеко от корпуса нельзя, - спокойным голосом сказал Вилл    –Знаю, - смотря себе под ноги ответил Габриэль, пряча за спину лист    –Но всё равно ушёл    –Этого больше не повторится, - Габриэль поднял взгляд на Вилла    –Конечно не повторится, Габриэль, - с внезапно появившейся улыбкой произнёс главврач.   Вилл жестом показал, что он и Данте могут идти. Неужели это всё? Ни криков, ни наказаний, ничего? Данте было поручено довести Габриэля до его комнаты, поэтому сейчас они шли по коридорам корпуса в тишине. Но она прервалась внезапным вопросом Габриэля:    –Данте, почему он так быстро меня отпустил?    –Ну...,- Данте сглотнул, - Габриэль, ты же больше не будешь, да? - предложение походило на утверждение, а не на вопрос    –Не буду, но откуда ему знать что не буду? Если бы на моём месте был...Вару, то его бы просто так не отпустили, - Габриэль замолчал, а затем вдруг бросил, - Данте, какой у меня диагноз?    –Габриэль, тебе поговорить что ли хочется? Мы можем с тобой поразговаривать в твоей комнате, если ты хочешь, - Данте посмотрел на свои наручные часы, - как раз у меня есть немного времени до пяти часов. А про диагноз... Габриэль, это врачебная тайна    Габриэля взбесили эти слова. Ну и что, что тайна? Что от него могут скрывать? Но больше они к этой теме не вернулись.    Данте действительно сдержал обещание и согласился поболтать с Габриэлем. Если бы не эта обстановка, то их можно было бы счесть за приятелей или даже друзей, которые просто общаются. Вот только разговоры обо всём, да не о чём хоть и убивают время, но намного интереснее обсуждать что-то более серьёзное. Как забавно, Габриэль и Вару дружат уже год, но у них ещё не было подобных разговоров. В основном они просто перебрасывались фразами.    Вот только во время их беседы Габриэль уловил одну вещь: со временем Данте стал всё чаще смотреть в пол. Можно было подумать, что он думает о чём то своём, но на самом деле Данте внимательно слушал каждое слово Габриэля. ***    С того момента прошло около недели. Габриэль и Данте продолжали общаться во время сеансов, прогулок после приёма пищи. Их даже можно было назвать друзьями. По крайней мере Габриэль мог назвать Данте своим другом. Правда вчера у Габриэля не получилось пообщаться с Данте после ужина, потому что его позвал Вилл, чтобы что-то рассказать или посоветовать, точно Габриэль не знал.    Сейчас Габриэль сидел за столом и быстро поедал кашу, слушая краем уха Вару, который описывал свой сон.    –... Я оказался в поезде и побежал к замыкающему вагону. Я даже не заметил, что в окнах была пустыня! И как только..., - оживлённо рассказывал он. Наверно весело видеть сны почти каждую ночь, потом утром весело вспоминать. Вот только Габриэль слушал его невнимательно. Он дожидался встречи с Данте, чтобы спросить, о чём он говорил с Виллом, поэтому уже доедал последние ложки.    Через несколько минут наступило время прогулки и Габриэль пулей вылетел на улицу, чтобы найти Данте и поговорить с ним. Но Данте на улице походу не было. Как это не было? Он же должен был быть здесь. Габриэль подошёл к стоящему недалеко санитару с карими глазами и чёрными волосами и осторожно спросил:    –Извините, а вы не знаете где Данте?    –Данте? Он со вчерашнего вечера больше не выходит с пациентами на прогулку, - довольно мягким тоном сказал санитар.    –Как не выходит? Почему?    –Не знаю, так Вилл решил, - пожал плечами санитар. Затем он отвёл взгляд куда-то в сторону третьего корпуса и побежал туда. Габриэль повернул голову, дабы узнать куда направился санитар. Какие-то два парня из второго начали драться. Санитар скорее всего побежал их успокоить. Всем стало интересно что же там происходит, и большинство пациентов побежали посмотреть на это зрелище. Но Габриэль просто смотрел себе в ноги и пытался понять сказанные санитаром слова:    –"Почему же Данте больше не выходит с нами? Что в этом такого? Он что-то не так сделал? - Габриэль нахмурился, - может я что-то не так сделал? Я у него единственный пациент, так что это мог быть только я. Но что я сделал? Я вроде жил как и раньше... Надо будет у Данте спросить во время сеанса"- принял решение Габриэль и отправился к порогу корпуса. ***    12:39    Именно это время показывали часы в комнате Габриэля. Не было никакого желания делать что-либо, кроме как наблюдать за часами. Слишком сильно он ждал встречи с психиатром. Ещё минута. Габриэль поднял руки вверх, дабы хоть чем-то себя занять, и стал их разглядывать. На тыльной стороне ладони правой руки под мизинцем и безымянным пальцем красовался тонкий шрам. Воспоминания захлестнули разум. Шрам этот появился три года назад. На улице шёл снег, создавая атмосферу зимней сказки. ***    На улице шёл снег, создавая атмосферу зимней сказки. Четырнадцатилетний Габриэль ждал своего психиатра, сидя за столом . Хотя нет, не ждал. Приход психиатра для него означал смертный приговор. Это строгое, двухметровое порождение адской бездны с бешеными глазами вызывало лишь страх и отчаяние. Практически каждый сеанс заканчивался если не слезами, то как минимум быстро колотящимся сердцем. Всегда психиатр ходил с металлической папкой и ручкой, и каждый раз что-то записывал    Но вот дверь открывается и в комнату входит он. Габриэль положил свои ладони на стол, свесив остальную часть рук, а психиатр, опять недовольный всем на свете, сел напротив. Через несколько десятков минут он наорал на Габриэля за... да походу просто так. Затем схватил свою металлическую папку и с размаху ударил ею руки Габриэля. Тот резко отдёрнул руки и встал из-за стола. Габриэль испуганно посмотрел на психиатра, а затем побежал прочь из палаты. Голова перестала соображать, ей овладел ужас и жгучая боль в тыльной стороне ладони. Габриэль забежал в туалет, подбежал к крану и наконец то посмотрел на руку. Кровь из раны текла рекой. Так как после удара психиатр провёл по ране, тем самым разрезая кожу дальше, руку практически полностью покрывал рубец. Но самое глубокое место травмы было под мизинцем и безымянным. Габриэль включил тёплую воду и стал смывать кровь с руки. Вода доставляла ещё большую боль, но он же не мог ходить по корпусу с окровавленной рукой, верно? ***    Из неприятных воспоминаний Габриэля вырвал стук в дверь. Данте! Он бросился к ручке двери и дёрнул за неё. На пороге комнаты стоял Данте, серьёзнее чем обычно. Габриэль впустил его в комнату и, улыбаясь, поприветствовал. Не успел Данте сесть на стул, как Габриэль засыпал его вопросами:    –Данте, почему ты больше не выходишь после приёма пищи на улицу? Что тебе тогда говорил Вилл? Почему ты такой серьёзный?    –Габриэль, не тараторь, ‐ как всегда спокойно сказал Данте, - у меня появились дела, которые нужно делать после завтрака, обеда и ужина. Вилл мне как раз поручал эти дела. А серьёзный, Габриэль, потому что я психиатр, это не забавная работа, - отрезая последнюю фразу проговорил он.    –Ну ладно, - Габриэль грустно посмотрел в пол, - и что мы тогда сегодня будем делать?    –М..., - Данте опустил глаза в пол. Было ощущение, как будто ему было противно или стыдно говорить, - нам сегодня нужно будет кое-куда пойти, Габриэль    –"Пойти? Во время сеанса? Звучит странно, но интересно, что там будет", - размышлял Габриэль    Данте встал со стула и пошёл в сторону двери. Габриэль побежал за ним. ***    Данте и Габриэль вышли из корпуса. По пути к выходу Габриэль пытался выдавить из Данте хоть слово, начать разговор, но тот видимо не хотел говорить, поэтому сразу сводил общение на нет. И только сейчас Габриэль заметил, что они идут в третий корпус. Габриэль там ещё ни разу не бывал. Интересно, зачем им туда? ***    Они шли по коридору третьего корпуса. Коридоры третьего корпуса ничем не отличались от коридоров второго. Такие же белые стены с дверьми, столовая, туалеты. Впереди показалась дверь, на которой была надпись "Кабинет 149". Данте подошёл и трижды постучал в дверь. Услышав женский голос "войдите", он отворил дверь.    Кабинет не был похож на остальные: на полу не ламинат, а плитка; на столе лежали шприцы и разные другие медицинские приборы; стояли стулья, кресла. Но самое главное, что там был телевизор и наушники.    К ним подошла женщина лет 35, голубые глаза, светлые волосы. Она оглядела вошедших и холодным тоном сказала:    –Здравствуйте. Меня зовут Сирпа. Так же со мной работает мой коллега Эйл, но сегодня ему пришлось отлучиться из-за семейных обстоятельств.    –Что ж, Габриэль иди садись на любой стул, - скомандовала Сирпа, указывая на стулья позади себя.    Габриэль взглянул на Данте с непониманием в глазах. Данте почему то то-ли от злости, то-ли от обиды поджал губы. Странно. Но как только Габриэль стал подходить к стулу, Данте спросил:    –Я могу идти, да?    –Да, вам действительно лучше уйти, - небрежно бросила она.    –"Что? Он меня бросает здесь? Неужели злится?" - стал беспокоится Габриэль, садясь на стул.    Сирпа подвинула телевизор к Габриэлю и включила его. На экране были какие то непонятные фигуры, Габриэль не особо понимал, потому что второй раз за жизнь видел телевизор. Закончив настройку Сирпа взяла наушники и вручила Габриэлю:    –Итак, Габриэль, в целях твоего лечения, тебе нужно посмотреть кое-что. Есть несколько правил: во-первых, при просмотре молчать, не пытаться встать, уйти, не психовать, иначе я посажу тебя на другой стул с ремнями; во-вторых, никто не должен знать о том, что ты здесь делаешь; и в-третьих, просто не зли меня. Ты понял? - хоть в её голосе не было ничего кроме равнодушия, она звучала чертовски угрожающе.    Габриэль, немного напуганный такой грубостью, кивнул. Сирпа жестом показала надеть наушники и смотреть в экран. Габриэль выполнил. На экране показались помехи, а затем их дополнил шёпот