Тяжело в учении…

Мягкий осенний свет озарял долину. Ветер шевелил желтеющие листья, дразня, будто бы пытаясь взять на «слабо» и заставить покинуть знакомые ветви, опускаясь на холодеющую с каждой ночью всё сильнее землю. Тропинки, протоптанные местными жителями, в это время года становились шире: осень — сезон урожая, а потому движение на протоптанных путях и естественно созданных дорогах становилось оживлённее чем когда-либо. Для большинства жителей долины торг собственноручно выращенными фруктами и овощами составлял большую часть дохода за весь год, а потому лениться было никак нельзя. Дети суетливо бегали вокруг взрослых, звонко смеясь, впитывая последние тёплые лучи солнца; взрослым же случалось ворчливо журить отвлекающих от работы отпрысков, впрочем, старательно пряча тёплую улыбку в складках рукава. Ветру досталась почётная роль посланника, доносящего запахи, звуки и настроения на очень далёкие расстояния. Моракс давно это знал, хоть и никогда не признавал в присутствии раздражающего барда. Однако стоило ветру колыхнуть прядь упавших на лицо волос, как мягкая улыбка коснулась губ бывшего архонта. В Ли Юэ никогда не бывало по-настоящему холодно, и всё же был повод наслаждаться действительно тёплыми днями вступающей в свои права осени. Их было мало, они были мимолётны — и оттого особенно ценны. Внизу, в долине, свет начавшего садиться солнца озарял землю на многие мили, и выглядело это так, словно кто-то рассыпал очень много зрелой, золотой пшеницы. Тут же, наверху в горах, светило было так близко, что, казалось, протяни руку — обожжёшься; здесь атмосфера скорее напоминала мастерскую опытного кузнеца в разгар работы. Чжун Ли медленно, глубоко втянул воздух: очарование последних тёплых дней, садящееся солнце и… жасминовый чай. Чжун Ли заварил его недолгое время назад, так как выбраться так далеко в горы в такую погоду и не выпить ароматный чай было бы крайне неприемлемо. — Чёрт. Тебя. Подери! Недовольные восклицания заставили плавно текущие мысли мужчины встрепенуться, и янтарные глаза сфокусировались на источнике столь разнящихся с атмосферой звуков. Им была миниатюрная девушка, с нескрываемой злобой глядящая на булыжник перед собой. Усмехнувшись, Чжун Ли поднялся с присмотренного ранее и, надо сказать, крайне удобного камня поменьше, и подошёл ближе. — Он не двигается! — снова воскликнула она, крепко стукнув кулаками камень в фрустрации, тут же закусив губу, явно пытаясь сдержать вскрик. — Я делаю всё так, как вы говорили. Ноги — в стойку. Руки — тоже. Мысли тоже в стойку. Или мысли не надо было в стойку? В общем, они там, где им надо быть, и он всё равно не двигается! Золотые глаза смотрели то на камень со злобой, то на него — с почти детской обидой и просьбой о помощи. Уголки губ Чжун Ли едва дёрнулись вверх в мягкой улыбке: эмоции путешественницы так же явно отражались на её лице, как отражались бы у маленького ребёнка. Промелькнула мысль, что ему было бы любопытно увидеть её в детстве. — Мыслям не обязательно быть в стойке, — усмехнулся мужчина, чем заставил щёки Люмин порозоветь. — Тем не менее, носки твоих ног должны быть направлены вовне, колени согнуты чуть сильнее, а руки… — он подошёл ближе, легко касаясь кончиками пальцев её локтя, поправляя его положение. — Вот так. Попробуй ещё раз. Люмин слушала наставления очень внимательно, хоть и провела здесь уже несколько часов, тренируя дыхание, медитацию, стойки, читая и впитывая заключённую в многолетней поэзии мудрость и слушая истории старого архонта. Впрочем, было ощущение, что последнее не было связано с её тренировками. Они с Паймон относительно недавно добрались до Ли Юэ из края ветров. Коснувшись статуи, Люмин почувствовала уже знакомый — и всё же иной поток энергии, наполнивший её тело. Она тут же с радостным предвкушением попыталась его использовать так же, как когда-то использовала анемо, — и ничего не произошло. И во второй раз тоже не произошло. И в третий. Каждый раз, когда она пыталась использовать новоприобретённую энергию, что-то как будто срывалось в самый последний момент, что невероятно расстраивало путешественницу. Паймон утешала её, говоря, что Люмин в последнее время как-то кашляет, и, наверное, просто болеет, и потому не получается — но кашель прошёл, а «что-то» так и продолжало срываться в самый последний, самый обидный момент. А потому возможность учиться у Гео архонта Люмин воспринимала с благоговением и безграничной благодарностью. Тот, услышав о проблемах девушки, почти сразу вызвался помочь, а на удивлённый взгляд непринуждённо пояснил, что надо же ему чем-то заниматься теперь, когда Ли Юэ больше не под его неустанным присмотром. Убеждать Люмин не было необходимости. Путешественница поправила положение стоп, согнула колени и прикрыла глаза, глубоко выдохнув. Люмин казалось, что было бы легче, будь Паймон здесь, — но та заявила, что в такую рань никуда не пойдёт. А после ехидного комментария о выборе слова, фыркнула и демонстративно перевернулась на другой бок. Почувствовав уже знакомую энергию, словно плывущую по телу, Люмин сосредоточилась, нахмурившись, и, резко распахнув глаза, с вскриком попыталась сдвинуть противный камень с места. Противный камень оставался противным и никуда не двигался. Путешественница разочарованно вздохнула, выпрямляя ноги, опуская руки и поднимая взгляд на своего учителя. Она была уверена, что увидит разочарование в его глазах, но увидела лишь янтарь, отражающий тепло садящегося солнца. — Пойдём. Мягкий голос Чжун Ли заставил её вздрогнуть, и она снова вздохнула, но послушно направилась к небольшому камню, который он присмотрел раньше в качестве стула — и плюхнулась рядом на мягкую траву. — Я не понимаю, что я делаю не так, — тихо произнесла она, принимая из рук архонта пиалу ароматного чая. Взгляд Люмин был направлен куда-то вниз и вбок: было очевидно, что она расстроена. — Дело не совсем в том, что ты делаешь что-то «не так», — задумчиво произнёс Моракс, сделав глоток и переведя взгляд на вид, что открывался на долину. — Дело в том, Люмин, что анемо и гео энергии, хоть и могут казаться тебе похожими, сильно отличаются. Анемо, как ветер, лёгкая и долго не задерживается на одном месте, а потому и использовать её нужно соответствующе: пропуская через себя, выступая только проводником и ни в коем случае не пытаясь задержать у себя слишком долго, иначе это может закончиться неприятностями для такого смельчака. Гео, в свою очередь… — он сделал ещё один глоток. — В общем-то, полная противоположность. Если ты прислушаешься к себе, то почувствуешь, что эта энергия тяжёлая и густая, а потому вытолкнуть её из себя и использовать бывает трудновато новичкам. Должен сказать, что удача не на твоей стороне — ты не новичок, а некто, уже имевший дело с чем-то совершенно иным и привыкший к определённым чувствам и технике. Твои движения, стойка, дыхание — правильные, но именно эта разница не даёт совершить последний шаг. — Но почему с анемо у меня не возникло никаких сложностей? Я, кажется, сразу случайно почти сдула Паймон в озеро неподалёку, — усмехнулась девушка, потянувшись к чаю в своих руках. Это воспоминание озарило её лицо, и путешественница уже не выглядела такой грустной. — Почему же не возникло? — усмехнулся архонт, переводя взгляд на девушку. Солнце отражалось от её пшеничных волос, заставляя и их казаться золотыми — под цвет её глаз. — То, что ты случайно сдула Паймон в воду — как раз возникшая сложность. С гео трудность в том, чтобы высвободить энергию, с анемо — в том, чтобы удержать. Глаза Люмин расширились в явном удивлении. Она замечала, что то, как она использовала анемо, изменилось со временем, но никогда не придавала этому большого значения. — Хорошо, тогда… Тогда что мне делать с гео? Как правильно распорядиться энергией? — Вот это правильный вопрос, — губ Чжун Ли коснулась одобрительная улыбка. Люмин внимательно слушала, запоминая каждое слово и кусочек знания, которыми архонт делился с ней. Он говорил долго — иногда отвлекаясь на истории, но Люмин не возражала. Закончил он тогда, когда в третий раз наполненные пиалы опустели. Глубоко вздохнув, Люмин поднялась и подошла к ненавистному камню. Моракс последовал за ней. К этому моменту солнце почти скрылось за горизонтом и вокруг начинало темнеть. Путешественница прикрыла глаза, находя в себе текущую энергию. «Задержи её в себе. Почувствуй, как густая природа её затвердевает, как смола, — это тот момент, когда энергию нужно использовать». Найдя нужное чувство, Люмин согнула ноги, выровняла дыхание, развела стопы, подняла локти на нужный уровень — и, открыв глаза, что было энергетической силы толкнула камень от себя — и тот улетел вперёд, разбившись о поверхность скалы неподалёку. Широкая улыбка озарила её лицо, и Люмин буквально подпрыгнула от радости. — Получилось! У меня получилось! Моракс с мягкой улыбкой хотел похвалить ученицу, но с некоторым удивлением обнаружил руки вокруг своей шеи — Люмин почти тут же повисла на ней в объятии. Усмехнувшись, мужчина вернул жест, мягко обняв девушку за талию. — У меня получилось, — произнесла Люмин с всё так же ярко сияющей улыбкой, пока они спускались по горной тропинке, возвращаясь в город. Много ветров выполнили своё предназначение, принеся новости и ароматы с собой по обширной земле Ли Юэ с того дня. Много дождей пролилось, когда осени надоело баловать жителей региона тёплыми сухими днями. Много камней и форм сломала и создала путешественница, оттачивая свой навык. И всё же маленький камешек, отколовшийся от булыжника, разбитого Люмин в тот день, всё так же находил себе место в кармане её платья как напоминание о её достижении и новоприобретённой дружбе.