А мы не ангелы, парень.

      Парень сворачивает за угол. Убрал бы руки в карманы, да не хочет пачкать штаны. Проводит осторожно пальцем по щеке, думая стереть кровь, но она только больше размазывается, оставляя на коже бледный след и подсыхающую корочку этой невероятной алой жидкости.       - Мне кажется, тебе хочется плакать, - замечает мужчина.       Шатен поднимает взгляд на мужчину. Что он тут делает посреди ночи? А, ну, может он в ночную смену? Они ж почти не встречаются днем.       Взгляд спокойных голубых глаз опускается на окровавленную щеку.       - Кровь?..       - Помада. Свидание было, с милой девушкой.       Обветренные губы растягиваются в кривой ухмылке, а сам мальчишка пожимает плечами, махнув рукой. Ода переводит взгляд на длинные костлявые пальцы, ладони, рукава рубашки, закатанные до локтей, бинты на руках... Все в крови. Вот когда реально можно увидеть метафорическое воплощение выражения "Руки по локоть в крови". Взгляд голубых глаз пронзительный, он словно считывает, несмотря на то, что Осаму считать невозможно. Сакуноске молчит, и бинтованного прошивает дрожь. Он ненавидит, когда на него смотрят. Когда на него смотрят такие... Живые глаза. Он сглатывает. Злость наполняет и тут же отступает, вспоминая о том, что на первом месте всегда должно быть холодное равнодушие.       Дадзай обходит старшего, направляясь к подъезду дома. Мужчина идёт за ним. Юноша предпочитает не замечать этого.       Они выходят на крышу многоэтажки уже через несколько минут. Старый район, пусть тут и высокие дома - стоят почти вплотную друг к другу.       - Чего за мной увязался? Своих дел нету? Могу исправить. У меня есть право отдавать приказы шестеркам.       Кареглазый хмуро смотрит на парня, стоящего за ним.       Вот уже месяц он ему докучает... Привязался и ходит. Подумаешь, один раз вытащил Исполнителя из петли. Ну, вытащил из петли и вытащил. Ну, дотаскивал до кабинета босса пару раз, когда находил его преемника с лезвием и исполосованными руками в отдаленной уборной на шестнадцатом этаже штаба. Ну, оказывал несколько раз первую помощь.       Что ему нужно-то?!       - Что с тобой случилось? - спокойно интересуется рыжеватый юноша. Мальчуган цыкает, прикрывая глаза. - Не конкретно сейчас. Вообще. Что с тобой происходит? Тебе около пятнадцати...       - Мне шестнадцать, - отрезает шатен. Ему уже два месяца как шестнадцать, пусть он и не понимает, что, собственно, изменилось.       - Хорошо, шестнадцать, - просто соглашается юноша. Стоит он на приличном расстоянии от Исполнителя. Дадзай ходит по краю крыши и смотрит вниз, на сверкающие огни города. Сакуноске - у открытого люка, через который они забрались сюда. - Тебе только шестнадцать, а уже такое отношение к жизни. Я думаю, что и в твоей жизни можно найти что-то хорошее, ради чего можно жить...       - Да ты прям ангел. Идеальный человек. Правильный такой. Само совершенство.       Голос мальчика звучит резко и отрывисто. В карем глазу реально отражается какая-то непонятная злость. Даже обида.       Надо срочно преводить тему.       - Знаешь, что я заметил... А ты ведь единственный в Мафии ходишь в светлом. Тоже пытаешься выделиться? Показать, что ты весь такой правильный? А ведь раньше, когда ты только появился в рядах шестерок, ты убивал. Спокойненько. А за последний месяц прям координально изменился. Что ты хочешь этим сказать, интересно? Может, ты предатель, и мне стоит заранее предупредить босса, чтобы мы запрели тебя куда подальше? Как считаешь?       Насмешливый голос словно нож, разрезает холодный, прозрачный воздух. Мальчик воздевает костлявые руки к небу, сжимая одну ладонь другой и потягивается, прикрыв глаза и опасно покачнувшись на краю крыши.       - Ладно, раз уж ты здесь, можем поболтать... Как считаешь, кого я тебе напоминаю? Все ассоциируют меня с тёмным демоном. Я даже не против, это довольно забавно. А вот ты... Ты у меня вызываешь ассоциации с йорогумо. Только вот надеваешь на себя обличье не соблазнительной девушки, а вполне себе непремичательного парня...       - Мне кажется, тебе подошёл бы образ падшего ангела.       Неполноценный замирает.       - Чего?.. - тупо переспрашивает он. Его иногда пугает этот человек со своей вечной невозмутимостью.       - Падший ангел. Вроде как кто-то хороший, но по какой-то причине погрязший во тьме.       Дадзай молчит. Отворачивается и делает ещё шаг к краю крыши.       - Ну, падший-не падший, а раз ангел, то летать должен.       Мальчик разворачивается к пропасти, к этим манящим огням города внизу. Делает шаг и прикрывает глаза, чувствуя, как плащ срывает с худых плеч порывом ветра. Сейчас он ощутит это чувство полёта, некой свободы. Может, и правда, не стоит зацикливаться на жизни напарника? Он Чуе ничего не должен. Хочет умереть - умрёт. Это не предательство. И кареглазый просто не понимает, как его успевают схватить за руку. Но плечо безумно болит, а головой тот, кажется, ударился так обо что-то.       - Б-блять... - шипит он, поднимая голову. Юноша лежит на крыше, хватаясь за бинтованную руку. - Отпусти, придурок.       Сакуноске ничего не говорит, лишь упирается коленом в крышу и с видимым усилием вытягивает Исполнителя обратно. Подхватывает его на руки и оттаскивает к люку, усаживая рядом. Шатен цыкает, сжимая больное плечо пальцами другой руки.       - Вывих, - констатирует Ода, убирая костлявую руку младшего и ощупывая предплечье и плечо руки, за которую схватил. Ещё бы... Когда так вот весишь на турнике и срываешься вниз, не разжимая пальцев, тоже вывихи бывают...       Кареглазый отводит взгляд.       Внутри разгорается какой-то пожар неизвестных, затаенных чувств. Они будто отнимают силы. Кажется, перед этим человеком он уже утратил статус Исполнителя. Самый наглый боец нижнего ранга. В каком-то смысле, даже наглее того же Накахары. Рыжик хотя бы не лезет во все это, упорно пытаясь понять, что не так с воспитанников Огая...       - Ты отталкивающе себя ведёшь. Знаешь, что таких людей не любят и избегают? Почему никого не подпускаешь к себе? Никому не доверяешь и не даёшь довериться себе...       - Слишком долго ты строишь из себя хорошего парня, - перебивает его одаренный, выдыхая. - Дай же мне наконец разочароваться в тебе, ангел блять.       Сакуноске молчит. Качает головой из стороны в сторону.       - Пойдём. Я буду тебе другом. А сейчас надо тебя подлатать.