White lilac.

      Ну это просто смешно, что я беременна от отца главной героини. Как я могла бы забеременеть, если не разу его в живую не видела?!       Но я забываю вечно об одной вещи. Что это тело не было моим. Оно принадлежало Фрее Альфиос, а после, появилась я. Кто знает, может она спала с ним до моего появления? А после, я попала в это тело, уже когда сама Фрея была беременна.       Или может, вообще, ребёнок не императора? На сколько я помню, после того, как Клод влюбился в Диану, а после, она забеременела их ребёнком — Атанасией, тот не принимал у себя наложниц, предпочитая им любимую женщину. И даже после того, как узнал, что она может умереть, тот не принимал наложниц у себя.       Поэтому вероятность того, что Фрея, то есть я, беременна от императора, сразу отпадает, так как вряд ли он мог изменить беременной любимой. Да и я сомневаюсь, что он принял бы из всех наложниц «меня», самую «скандальную» и «проблемную». Только если она его любовным зельем или афродизиаком не отравила, что может быть. Хорошо, допустим, у Фреи был любовник, от которого она залетела.       А мне то что делать?! Я никогда не была беременной и даже не знаю, как через это проходить! Я даже представления не имею, что мне делать!        Конечно, я бы сделала аборт. Во первых, потому что не готова к детям. Во вторых, это даже не убийство, так как ребёнка, как такового ещё нет.       Так, лишь сборище генетического материала, что ещё даже не сформировали эмбрион. К тому же, в третьих, кто знает, может я смогу уйти из этого дворца? Фактически, я, для половины людей включая императора или отца — мертвая. Поэтому, шанс того, что я смогу зажить нормальной жизнью, велик.       Но теперь большой такой минус всего этого положения — я все ещё ранена в голову. За мной присматривать лекарши те, как за зеницей ока. К тому же, весь персонал слуг в курсе, что я жива. Это меня не очень радует, так как кажется, они злы на меня за то, что я жива, а остальные наложницы мертвы. Ну, я её виновата, что Кэролайн, что кстати, оказалась убита за попытку спасения Атанасии, чуть не убила меня.       Что же, ещё один минус, мне нельзя делать аборт или вызывать выкидыш, потому что мой организм сейчас слишком слаб и может не выдержать этого. Да и давайте на чистоту, аборты в среднем веке ничем хорошим не заканчивались.       Я тяжело вздохнула, поправляя накидку на плечах, смотря в окно. Будучи беременной, меня пугает роды. О Господи, вы представляете, как больно рожать?! Словно ломаются все кости! Но до родов ещё пока есть время, примерно семь месяцев, если я не ошибаюсь. Хотя, мне так сказали лекарши две.       —О, опять ты здесь сидишь. — раздался сзади меня голос, что по любому принадлежит одной из служанок. Я обернулась, смотря на служанку. —Вот почему из всех наложниц, выжила только ты? — подходит ко мне она, задавая вопрос. Я то откуда знаю?! —Так ещё и залетела от хрен пойми, кого! — вздохнула громко девушка, смотря на меня.       —Я пожалуй, пойду… — не желая находится в компании с депрессивными и нервными горничными, я ушла к себе в комнату.       Что же, теперь все слуги относятся ко мне так, будто бы это я подговорила императора убить всех наложниц, а себя оставить в живых, так еще, будто бы это я специально забеременела.       Ну а как ещё можно описать те едкие обидные словечки из их уст, пренебрежением своими обязанностями по отношению ко мне.       Все их силы ушли на то, чтобы отмыть весь дворец от крови, а также, на то, чтобы заботится о принцессе. Про меня вспоминают лишь тогда, когда я сама появляюсь в их поле зрения. И то, в качестве обузы, а не в качестве наложницы. Я для них, словно лишний рот, который они вынуждены кормить. И то, они меня даже не кормят почти.       Чтоб вы понимали, мне приносят из еды какие то помои, от которых тянет блевать. Поэтому, ем я лишь ночью, когда все спят, выходя на кухню. Либо же, меня кормят те две лекарши.       В моей комнате я сама убираюсь, так как они даже не могут этого сделать. Помня, что в будущем, слуги станут ещё сильнее наглеть и половина, если не все, драгоценности из дворца наложниц окажутся в кармане у горничных. Поэтому, думаю, мне есть чем заняться.       Придя в свою комнату, я закрыла дверь на ключ, а после стала собирать все кольца, браслеты, серьги, ожерелья, диадемы, короны в одну большую стопку, дивясь тому, как их много. Куда я сложу эту большую кучу? Я обвела взглядом комнату, не найдя ничего. Может, в мешочек, а потом в тайничок? Но где найти этот тайник?       Моя взгляд наткнулся на пол. Что же, придётся сделать тайник самой. Зная, что сейчас не используются современная структура строения домой, как в принцип, и сам пол, смею предположить, что под досками нет цемента, а просто кирпич.       Вот только есть один большой недостаток моего плана. У меня, пол сделан не из дощечек, а из мраморной плитки. И скорее всего, эти мраморные плитки очень крепкие и толстые, раз их используют в качестве пола.       —Что же, придётся повозиться! — бормочу я, думая. И где. Надо сначала найти место, где это будет беспалевно. Я вновь обвожу взглядом комнату, раздумывая…       За шкафом можно сделать тайник. Или в самом шкафу. Все равно, служанки больше не приходят убираться, лишь для того, чтобы принести еду, которую они могут оставить за дверью. Либо вообще не приносить те помои.       Я фыркнула складывая все драгоценности в мешок, мешочек в подушку, а подушку в шкаф.       Идеально. Мне кажется, люди не настолько умные в этом времени, чтобы догадаться о нахождении в подушке драгоценностей.       Ну а если найдут, значит, я тупая слишком.       —Эй, Альфиоская сука! — раздались крики и стуки в дверь. Я закрыла шкаф, вздохнув от усталости. Вот чего они ко мне прикопались? Так ещё и с оскорблениями вечно. —Мы тебе и твоему отродью еды принесли, как обычно, под дверью. — продолжает говорить эта горничная. Послышалось шарканье и звяк посуды. А после удаляющиеся шаги.       Я вздохнула, подходя к двери и отворяя её, смотря на какой-то мутный суп, что уже давно не пригоден для еды. Взяв хлеб и кисель, я поев хлеба, что был полусухой и запив киселем, я отложила посуду в сторону. Помои я есть не буду. Закрыв дверь на ключ, я посмотрела на календарь. Что же, будем вести отсчёт до рокового дня. До моих родов.

***

      Идёт уже пятый месяц моей теперь беременности. Такого боулинга и травли я ещё не чувствовала давно. Горничные этого дворца, в купе с главной, ополчились против меня.       А все из-за того, что я блин, единственная из наложниц, кто выжила. Мне нельзя, выйти из дворца, потому что видите ли, я для всех мертва. А если ещё и беременная, то все, пипец авторитету принцессы Атанасии. Хотя я не понимаю, в чем её авторитету конец, если про то, что я живая, никто не знает. Кроме них, конечно.       Я посмотрела на свой живот, что уже выпирал. Пятый месяц беременности идёт сложновато. На сколько я помню, я должна хорошо следить за рационом питания, а так же есть побольше пищи, где состоит кальций.       Это мне пояснчли лекари. Но черт возьми, когда тебе приносят ебучие помои, я ну не как не могу нормально следить за рационом питания! Зато хоть, тошнота прошла. Но теперь у меня бывают ночные судороги на ногах, а также боли в костях таза. Это неприятные ощущения.       Как говорит мне леди Ариль — лекарша, эти боли говорят о том, что мне не хватает белка и кальция. Я ничего поделать не могу, когда мне реально приносят одни помои.       И фактически, нормально я могу поесть только у них. Потому что кое-какие личности, не будем их упоминать, я все равно, побоялась спросить их имени, теперь сторожат кухню весь день и ночь. Словно они хотят, чтобы я умерла от отравления теми помоями. Или чтобы у меня случился выкидыш с летальным исходом для меня.       Всё таки я беременна от императора. Потому что только у детей из императорского рода Де Эльджео Обелия, манна формируется ещё в зародыше. Она хорошо видна становится только на пятом-шестом месяце беременности. И вот, у меня тоже. Я этого не замечаю, но вот лекари хорошо. Другая лекарша — Адара, и пояснила мне этот момент.       —Шанс на то, что твои роды пройдут более мене, нормально равен пять на сто — говорит мне Адара, ставя на стол суп. Я внимательно её слушаю, беря в руки ложку. —Твоя беременность ничуть не отличается от беременности леди Дианы. — продолжает женщина, подвигая ко мне хлеб. Я хмурюсь при этих словах.       —Тоесть, я могу умереть при родах. — перевожу её слова я, зачерпывая ложкой суп из тарелки и поднося к своим губам, не забыв подуть, а потом засунуть в рот, кушая. Та кивает.       —Но всегда есть одно «но» — говорит Адара, удобно усаживаясь на кресло, напротив меня. Я смотрю на неё с ожиданием. —У принцессы Атанасии была слишком сильная манна, с чем не справлялся организм леди Дианы. У твоего ребёнка тоже самое, но есть один минус. Твой ребёнок слаб. — говорит женщина. Я хмурюсь. Да, я знаю, что он слаб. Как и я сама. — Поэтому, сама манна не бунтует, не накапливается. А остаётся в том же положении.       —Я смогу родить и выжить? —спрашиваю я, не терпя уже, теряясь в этих догадках.       —Да, сможешь. Но, тут ещё играют ключевые факторы, такие как пища. Ты ешь очень мало. Тебе надо больше. — говорит женщина, наливая мне ещё супа. Я с удовольствием, принимаюсь за вторую порцию.—Твой вес не соответствует требованиям. Ты можешь представить, если ты родишь, но твой ребёнок мертвый будет. — Я отрицательно качаю головой, кладя руку на живот. Нет, не могу. Я уже привыкла к мысли, что стану матерью. Мой ребёнок, словно слушая мои тревожные мысли, толкнулся чуть. Или шевельнулся? Не знаю, как правильнее сказать. Хотя первые шевеления я почувствовала месяц назад, когда вроде бы, была на четвёртом месяце.       —Тогда смотри, таков план, —говорит уже леди Ариль, подходя к нам. — Ты теперь каждый день приходишь а нам на осмотр, как и кушаешь тоже у нас. — говорит она мне, ставя мне отвар из лечебных трав, мягко улыбаясь. — Можешь хоть весь день тут быть, если не жить. Да хоть живи, у нас кровати свободные есть. — смеётся женщина, смотря на меня ласково. Я улыбаюсь в ответ. Эти двое — единственные, кто меня поддерживают. Я ценю их заботу.       —Спасибо вам большое. — искренне благодарю женщин я, продолжая уплетать супчик за обе щеки.       —Кушай — смеётся Адара. Я киваю, продолжая кушать.       И все-таки, меня больше всего волнует, что меня ждёт. Как бороться с пренебрежением всех в Рубиновом дворце? Я не могу позволить жить моему ребёнку в такой обстановке.       Но и уйти никак не могу. Во первых, куда? А во вторых, меня не выпускают их дворца. Я сколько раз пыталась выйти просто, чтобы прогуляться в саду, меня слуги хватая за локоть, тащили обратно. Я сколько раз пыталась отбиться, но их было больше. Да и эти сучки угрожали мне жизнию моего ребёнка.       Я даже думала начать общаться со своим отцом, вернее отцом Фреи, хотя да, теперь моим отцом. Но письмо даже не дошло от адресата, как его сожгли служанки. Я даже пыталась передать через Адару или Ариль. Но те суки и у них нашли письма, сжигая их. Как сука, им это удаётся, ебана в рот?!       В итоге, я все равно, в этом дворце. Моему ребёнку надо как-то выбраться из этого места. Кто знает, если слуги не Атанасию в каноне манхвы «Однажды я стала принцессой» забивали, то если меня морально травят, то какое отношение будет к моему ребёнку? Точно уж не хорошее.       —Что же будет дальше? — задаюсь вопросом я.