Ужин

      На улице мело вот уже который день. В том числе сегодняшний – буран, как давний знакомый, завывал по ту сторону окна, словно стучался, словно не успел сказать что-то вслед, и вот уже который год преследовал Тень по пятам. А Тень и не убегал. Ему в какой-то степени нравилось одаривать эту бешеную ледяную карусель снежинок своим еще более холодным взглядом. Странное, но приятное ощущение. Вот она – смерть, совсем близко, она здесь, она все еще здесь. А ты смотришь на нее, чувствуешь, отпускаешь все свои мысли, содрогаешься. Но не умираешь. И от этого смерть лишь завывает сильнее, не в силах забрать и тебя своими морозными лапами.       Тобиас умиротворенно вздохнул: он дома. В тепле, не голодает, не терпит унижения, наоборот сосуществуя с, пожалуй, добрейшим существом в этом мире. Мире Тени, который после появления Виктора перевернулся с ног наголову. Не резко, не сразу, но, если смотреть на весь жизненный путь Марьяма, то его прошлое и настоящее – земля и небо. Ад и рай, если уж на то пошло. Пусть ураган бьется. Бьется снаружи, отражается в янтарной и небесной радужках, прокрадывается в сновидения. Пусть бушует до тех пор, пока не скроет белой пеленой все то горькое, нелегкое прошлое, через которое Тень прошел ради того, чтобы получить то, что имеет.       Немую беседу с давним знакомым прервала открывшаяся дверь, и Тень был этому рад уже как будто на уровне рефлексов. Даже зимой, терзающей душу больше обычного, Виктор каким-то чудом был способен разжечь маленький огонек в таком же маленьком сердце одной улыбкой. Только одной, а улыбался он много, и все эти огоньки плясали, как вокруг чучела на масленицу, превращаясь в единое пламя, способное согревать в самые холодные ночи. И это пламя, казалось, не была способна загасить даже сама смерть. Но Марьям не поспешил кинуться навстречу: что-то было не так. Спустя несколько секунд в комнату вошел Виктор, он все также улыбался, но иначе. Словно невольно; он был не таким счастливым, каким хотел казаться.       Заметив на лице своего сожителя недоверие, Страйдер перестал притворяться: уголки его губ плавно опустились, завершая паззл человека уставшего и печального. Каждый раз, видя его таким, Тобиас начинал немного злиться. Кто посмел тронуть его сокровище, его спасение и надежду? В такие моменты хотелось забыть про свое человеческое начало и отдаться звериным инстинктам, порвать всех причастных к испорченному настроению Виктора. Но злость проходила быстро. Влияние это сознательное или последствия препаратов – кто знает. Так или иначе, Тень осторожно коснулся подбородка стоящего рядом парня, соединяя их взгляды и молча требуя ответа на негласный вопрос, который они оба понимали.       – Я в порядке, – слегка и уже искренне улыбаясь, ответил Вик, опуская свою горячую, даже после улицы, ладонь на холодную, даже дома с включённым отоплением, руку Марьяма.       Не дождавшись продолжения диалога, синеглазый ушел в другую комнату. Тень бы немедленно подошел к нему, расспросил, постарался помочь, но… он боялся сделать хуже. Все-таки последние несколько дней, все время, пока бушует метель, Виктор занимался каким-то, по его словам, сложным заказом. Вернее, заказ был не сложным, обычным, но сам заказчик, кажется, был недоволен не то, что неправильно подобранным цветом, а самим мирозданием. В неспособности изменить мир приходилось подстраиваться, подстраиваться долго и муторно. Тобиас ощущал угасание своего партнера, медленное, незаметное. Такое, какое нельзя видеть, лишь чувствовать каким-то особым чутьем. И это чутье у Тени было.       Кажется, друг друга они сторонились вплоть до скорого вечера. Не из-за ссоры, не из-за обиды. Скорее, один не хотел портить другому «и так поганое настроение», как считали оба. Молчанка закончилась во время ужина, внезапно, по инициативе Марьяма:       – Как прошел твой день? – начал он, морально покусывая себя за такое крайне сухое «приветствие». На его удивление это не вызвало каких-то негативных эмоций, напротив, разливаясь на лице Страйдера тёплой, как его душа, улыбкой. От этого стало чуточку легче.       – Ну, могло быть и хуже, – с какой-то горечью вздохнув, ответил Виктор, опуская глаза. – А так… Не катастрофа, не пожар, не наводнение, в конце концов, даже не война. Всего лишь, как это описать? «послевкусие» от последнего моего заказчика.       Тень начал недовольно постукивать хвостом, хмуря брови и, похоже, пытаясь утопить злость в своём отражении в кружке. Страйдер заметил этот жест и постарался сменить тему:       – А как у тебя день прошел? – с какой-то прозрачной неуверенностью поинтересовался он.       Ответа не последовало. Не последовало через минуту. Через две минуты. Через три.       – Ладно, думаю, будет нечестно скрывать от тебя моё, пусть уже и не такое радужное, состояние…       Партнер сдался, заставляя Тень оживленно посмотрел на него.       – Я не понимаю, – продолжил Виктор, к сожалению, не поймав этого взгляда. – У меня огромный опыт работы, столько положительных отзывов, столько довольных заказчиков. Кажется, от жесткой критики мне уже довелось отвыкнуть.       – «То не так, это не эдак» – не критика, – перебил его Тобиас. – Над тобой ведь прямым текстом издевались, как ты мог этого не заметить?       – Правда? – как-то рассеянно переспросил парень. Безусловно, Виктор знал, что люди бывают и бесчестные, но верить в то, что он с таким столкнулся, не хотелось. – Как ты это понял?       На самом деле в голосе можно было услышать несогласие. Легкое, ненавязчивое, любой другой на его месте спросил бы «с чего ты взял?» или «почему это ты так думаешь?». Но тогда завязался бы спор. А спорить, особенно с Тенью, Страйдер мягко говоря не хотел. Уж слишком он привык к спокойствию в их доме.       – Бесконечные правки, больше похожие на «отменить-вернуть обратно», постоянное напоминание о дедлайне, при этом молчание неделями, банальная невежливость, в конце концов, – перечислил Марьям даже без агрессии, чему сам удивился. – Разве этого мало?       – Ну, ситуации разные бывают, – пожал плечами его уткнувшийся глазами в тарелку собеседник. – Хотя, соглашусь с тобой, и вправду странный заказчик. Ну, по крайней мере моя работа закончена, можно вздохнуть с облегчением.       – Ты не выглядишь вздохнувшим с облегчением, Вик. Не обманывай ни меня, ни себя: все-таки эта неблагодарная сволочь оставила напоследок щепотку гадости. И я не хочу, чтобы ты проходил с ней.       Виктор улыбнулся. Приятно знать, что о тебе заботятся. Всё же он чуточку гордился тем, что Тобиас смог довериться ему.       – Ведь у меня было огромное множество вариантов, один для эстетики, другой для привлечения покупателей, третий, что называется, дёшево и сердито. Я же консультировался и с другими ребятами тоже, и все сказали, что выглядит замечательно.       – На чем остановился заказчик? – спросил Тень.       – На последнем. Мне не очень нравится итоговый результат, но сделать еще дешевле означало сильно пожертвовать качеством. Правда, что-то мне подсказывало, что именно это и выберут, поэтому пришлось умолчать…       Марьям стукнул кружкой.       – Для чего был заказ? – продолжил допрос он, как будто уже зная разгадку.       – Она сказала, что ей поручили это по работе в честь какого-то события. Разве это имеет значение?       – Конечно, имеет! Плевать она хотела на эстетику, ей дали поручение, и она хотела от него отделаться. Ей не нужны были твои варианты и талант; исключительно дешевая стоимость и быстро сделанная работа. При том, быстро только с твоей стороны, тебе и писали-то, небось, когда у этой дамочки была возможность поругаться между делом.       Тобиас откинулся на спинку стула, чувствуя себя героем детектива в самом конце романа. Вкус победы окрасился в самые невероятные и сочные цвета, когда на лице Страйдера заиграло отвращение. Впрочем, он, наполнив свою широкую грудь воздухом, плавно выдохнул, успокаиваясь.       – Вот оно что, – уже со свежей улыбкой, похожей на раннюю росу, сказал сожитель. – А я-то голову ломаю, где поступил неправильно.       В комнате вновь наступила тишина. Марьям молчал, потому что не знал, что сказать, а Виктор, потому что знал, но не решался.       – Мы так хорошо друг друга дополняем, – внезапно нарушил тишину Страйдер. – Я вижу мир ярким и солнечным, ты видишь его опасным и мрачным. День сменяет ночь, ночь сменяет день. Я показываю тебе, что все не так плохо, как ты думаешь, а ты время от времени снимаешь мои розовые очки. Спасибо тебе за это, солнышко.       Тень продолжал молчать, смущенно отведя взгляд и разбалтывая чайный пакетик ложечкой. Но даже этого Виктору было достаточно, чтобы понять, как его партнер благодарен в ответ.