Аквамарин

Флирт — плотоядная улыбка, меткий глаз и гибкий хвост (с.)

Большую часть своей жизни юный принц Кинн жил далеко за пределами города, вблизи крутого обрыва с сотнями километрами солёной воды под ногами. Как и любой мальчишка его возраста Кинн бредил пиратскими приключениями, морскими чудовищами и бесконечными сокровищами, таящимися где-то глубоко на дне бушующих волн. Хоть это и были только истории из его старых детских книжек, написанные исключительно от руки его собственным придворным учителем по приказу отца, мальчишка всë равно с упоением и восторгом слушал об очередных приключениях капитана Нонпа. По-хорошему, после своего совершеннолетия ему бы стоило заняться более значимыми вещами для своего будущего народа, раз через пару месяцев настанет долгожданный момент коронации. Вот только пожилой мужчина не выходил у него из головы с того самого момента, как вернулся обратно домой у подножия скалы, так и не рассказав об истинном происхождении этих многочисленных историй. В тех книжках никогда не было наглядных картинок, только сухой текст, звучавший всегда по-новому, только благодаря самому рассказчику. Блестящие под дневными лучами волны таили в себе не мало опасности, после заката меняя своë обличье, словно дамские перчатки. Море никогда не прощало ошибок и излишнего любопытства в свою сторону, Кинн узнал это в один из дней, когда стал случайным свидетелем того, как одна из картинок одного из местных художников ожила прямо у него на глазах. Ещё несколько лет назад Кинн впервые услышал легенду о морском дьяволе с острыми как зубья клыками, облезшей чешуёй на хвосте и чёрными как смоль глазами, забирающие души тех отчаянных, кто решился поймать его живьём. Добровольцев находилось немного, да и те, кому удавалось сбежать, пропадали без вести, наводя ещё больше паники на тех людей, которые напрямую зависели от морских судов. Ведь такая печальная молва о погибших моряках и простых горожан не сулила ничего хорошего для торговли. Не удивительно, что вскоре большинство мужчин открыли настоящую охоту на морское чудище, которое в данный момент безрезультатно билось в агонии в рыболовных сетях и что-то кричало рыбаку, пока тот впопыхах бежал в сторону дома, оставив существо умирать под палящими лучами солнца. Сколько Кинн себя помнил, он никогда не видел настолько прекрасных существ, даже на картинках тётушки Мо, которую многие считали сумасшедшей. Она часто бредила русалками, завешивая свои покои сотнями картин существ с длинным хвостом и человеческим телом, на котором не было не единого уродливого участка кожи, только многочисленные переливающиеся чешуйки. Именно в этот момент наследный принц усомнился в правдивости всех этих легенд. Говорят, что если у морской русалочки украсть дорогую ей вещицу и спрятать её, она от тебя никогда не уйдёт. Это могла быть хрупкая жемчужина или целый драгоценный камер. Кинн всегда думал, что это невозможно, но стоило ему заглянуть в испуганные глаза сидящего перед ним существа и увидеть на шее след от сорванной повязки, всё сразу встало на свои места. Даже перерезанные сети не могли заставить парня вернуться обратно в море, будто его держало что-то невидимое для человеческих глаз. Как бы там ни было, Кинн отчётливо видел, как тяжелее становилось чужое дыхание, как бледнели чешуйки на запястьях и нервно бился о песок русалочий хвост. Он задыхался с каждой минутой молчания и бездействия, которые Кинн потратил в поисках чего-то отдалённо похожего на украшения. В его книгах упоминалось что-то о равноценном обмене, но единственное, что у него было с собой только королевский медальон, отсутствие которого могло навлечь очень много проблем, начиная от срыва коронации и заканчивая очередными упрёками о его пригодности к такой ответственности. Принц всегда верил своему чутью, касаемо тех или иных людей, поэтому, не думая, бросился спасать существо даже не из этого мира. Сотню раз пожалев о том, что не уделял должного внимания физической подготовке, так как парень оказался безумной тяжёлым. Он был без сознания ровно до того момента, пока чешуи не коснулась морская вода, кружась вокруг существа тонкими прозрачными нитями. Вот только вместо благодарности Кинн получил мощный удар хвостом и что-то похожее на ругань на языке, которого он совершенно не знал.

🔱🔱🔱

Море никогда не прощало ошибок и всегда помнило тех, кому не суждено было стать частью океана.

После той встречи Кинн стал по-настоящему одержим морскими существами и искал во всех известных ему источниках хоть какие-то упоминания о русалках. Но практически все немногочисленные тексты о них заканчивались только такими подобными предостережениями: «настоящее порождение самой смерти», «при встрече спрятаться и молиться, чтобы вас не нашли». Довольно впечатляюще. Несмотря на всю их кровожадность, по словам местных, Кинн продолжал уверять себя в том, что тот парень исключение из общепринятых правил, так как если бы он и правда намеревался его убить, то сделал бы это сразу и даже не позволил бы коснуться себя. Рыбаку несказанно повезло, что русалки слабы непродолжительный промежуток времени, поэтому ему просто оставалось довольствоваться тем, чего у него было полным полно. Кинн же искал встречи с русалкой, а если быть точнее, русалом, каждый день, до заката сидя вдали от людного берега и наблюдая, как за горизонтом скрывались его последние надежды снова встретить то таинственное существо, так сильно завладевшее его вниманием и сердцем. Найденные гальки красиво пускали круги по воде и отвлекали Кинна от неутешительных мыслей насчёт исчезновения парня. Варианты начинались от самых пугающих и заканчивались на тех, где его просто сочли очередным сумасшедшим с чёртовым наброском с изображением того само дьявола. Кинн устало потёр переносицу и скомкал жалкий кусок чего-то отдалённо похожего на бумагу, намереваясь позже выкинуть в груду ненужных статей. — Никак не могу определиться: мне начать разговор с тобой с претензии или с комплимента. Бьюсь об заклад, все красивые парни не обладают выдающимся красноречием, к тому же с человеческой точки зрения художественные навыки автора этого рисунка безусловно оставляют желать лучшего, — Кинн тут же повернулся на источник звука и обомлел, стоило только парню приподняться на руках и удобно уместить голову на сложенных запястьях. Если бы в королевской семье больше времени уделяли художественному образованию, то Кинн бы, не думая, схватился за перо и запечатлел россыпь морских капель, спускающихся прямиком до хвоста. Волосы русала были хаотично зачёсаны назад, но ничуть не портили его внешний облик, наоборот, манили провести по ним рукой и ощутить себя чуть ближе к неизведанному. Как знать, может быть, этот парень единственный в своём роде, и многие легенды о пугающих существах и правда имели место быть, ведь Кинн ещё никогда не плавал на морских судах, поэтому не мог знать наверняка, что там скрывалось по ту сторону горизонта. По крайней мере, в это хотелось верить. — Погляжу в нынешнее время красота русалок не в почёте. — Претензии? С какой стати? Разве не я стал именно тем человеком, знающим многочисленные легенды о русалках, но отказавшимся от всего, что мне могли даровать такие, как ты. Благочестивый человек и простой селянин этих мест, думаю, тебе стоит сделать на это расчёт в принятии решения, — русал удивлëнно уставился на своего собеседника и вскоре засмеялся настолько заразительно, будто и правда услышал что-то поистине смешное. По правде говоря, с Поршем ещё никто так не разговаривал, он привык сталкиваться со страхом в глазах моряков или местных жителей, отчасти презрением к его происхождению, но никак не восторгу по отношению к нему, который абсолютно не скрывал этот таинственный парень. В их встрече были слишком много «но», если не брать в расчёт тот момент, с какой стати ему вообще спасать русалку? Для своей уникальной коллекции? Порша могло ожидать всё что угодно, но несмотря на это он всё равно продолжал находиться в опасной близости от представителя другой расы. Тем самым играл с огнём и, возможно, недооценивал своего соперника. К тому же острое желание узнать истинные мотивы этого человека буквально сжигали все предохранители, оставляя русала наедине со своими собственными, порой противоречивыми мыслями и идеями. Его братья вряд ли бы рискнули испытать что-то подобное. — Верно, прежде я никогда думал, что доживу до дня, когда стану свидетелем того, что на спасение обычной русалки придëт наследный принц Панхамут, тебя ведь зовут Кинн, не так ли? — настолько изумлённое выражение лица принца стоило того, чтобы сбежать с довольно важной вылазки раньше положенного. Безусловно это плохая идея, так как отец Порша был с самого его рождения категорически против близкого общения с людьми на поверхности, но, может, когда-нибудь он всё-таки сменит гнев на милость и позволит ненадолго почувствовать себя частью другого мира. Кинн недовольно фыркнул и со всей силы кинул в сторону парня огрызок от фрукта, получая в ответку стену из брызг от мощного удара хвостом. Хватило трëх секунд, чтобы Кинн ловко ухватился за собственный медальон и тут же зашипел от боли, коснувшись чужого запястья. Он и забыл, что русалки довольно переменчивы в своей настроении. — Так-то лучше, неужели ты думал, что я не знаю из чего сделаны всё здешние украшения? Простые горожане не используют золотую вышивку на своих одеяниях и тем более не могут позволить себе драгоценные рубины. Будем считать, что я тебе поверил. А теперь скажи честно, для чего ты искал встречи со мной? — Почему они гоняются за тобой? — это был довольно странный вопрос с точки зрения того человека, который сотни раз слышал истории о русалках и даже собственными глазами видел скелет, как ему тогда казалось, другого морского существа. В городе ходило много легенд о тех, кто считал русалок чём-то наподобие джинов, способных исполнить любое их желание, кому-то больше всего нравилась версия о чудодейственных отварах из слëз русалок. Плакали те очень редко, поэтому они так и ценились среди людей, готовых пойти на всё, лишь бы заполучить драгоценный ингредиент. Гуманность в таких случаях отходила на второй план и многие представители русалок погибали, будучи прикованными цепями под палящим солнцем. Кинн неодобрительно покачал головой, стоило ему только услышать «понятие не имею». — Да ладно тебе! Должна быть хоть какая-то веская причина. — Порш тут же изменился в лице и грубо сорвал медальон, кидая его куда-то в сторону камней. Первый рывок, и Кинн оказывается схвачен за ворот рубашки, секунда — прожигающий взгляд напротив и горячее дыхание парня, который не жалея образно припечатывал его к скале каждым своим словом. Видимость дружелюбной атмосферы испарилась сразу, как только Порш сильнее сжал холодную ладонь на его горле. — Слишком много вопросов, Кинн, если хотел лишь вернуть медальон обратно, то стоило только попросить. Можешь поблагодарить судьбу за то, что сегодня я весьма благосклонен. За всю мою жизнь мне попадалось много людей, желавших узнать тайны русалок, но ни один так и не вернулся домой. Кто-то терял рассудок, кого-то утягивала за собой морская пучина, а кто-то слишком поздно осознавал одну простую истину — будет удачей, если русалка вообще согласится оставить смертного в живых. Можешь считать это услугой за услугой и впредь больше не появляйся здесь, вдали от берега, кто знает, как мои сёстры поведут себя с таким, как ты. О сиренах слагают много легенд, вот только не кому больше рассказать о их прекрасном пении, не так ли? — как только чужая рука пропала с горла, фантомная боль моментально утихла, и Кинн тут же судорожно закашлялся, не успев ничего сказать в свою защиту и видя перед собой только ровную гладь воды со своим собственным отражением. Будь-то ничего и не было. И даже вдребезги разбитый медальон не мог заставить его оторвать взгляд от горизонта и усомниться в правдивости всего произошедшего, только сожалеть о том, что он так и не узнал его имени.

🔱🔱🔱

Тик-так, тик-так. Кинн всегда мог похвастаться великолепной выдержкой и блестящими умениями вести диалог даже с самыми неприятными людьми высшего общества, если того требовала ситуация. Званый ужин должен был произойти на закате, раз уж многие гости так долго просили его отца стать свидетелями такого прекрасного зрелища, которое открывалось исключительно на огромной веранде. Смесь приторных запахов в воздухе, огромное количество фальшивых улыбок и никому не нужной учтивости возвращали Кинна обратно на берег моря в воспоминания о том русале, ставшего его сильнейшим наваждением. И даже если существовала какая-либо панацея, то вряд ли бы принц лишил себя возможности забыть тот разговор и сладковатый запах кожи, когда морское существо находилось в непозволительной близости от его лица. Любой на его месте сбежал бы, но ему до дрожи хотелось касаться смуглой кожи, провести вдоль чешуек на запястьях и сомкнуть пальцы в волосах, в которых так красиво смотрелись бы лилии. Кинн уже давно сбился со счета, сколько раз он оставлял дары возле кромки воды в надежде, что тебе исчезнут, но с каждым восходом солнца украшения по-прежнему лежали в том же месте, где он их и оставил. Дни тянулись бесконечным потоком однообразных моментов, а люди уже давно позабыли о дурных предзнаменованиях, всё больше уверяя Кинна в глупости своих решений и бесконечных походов вниз по ущелью к кромке воды. Всё равно в его книгах были кем-то выдраны несколько последних страниц с однообразными легендами.

Моё сердце так тоскует Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он. Ах, красавицы-девицы, Давно известно нам Лишь моряк нам дарит море, Скользящий по волнам.

Кинн замер мёртвой статуей, лишь коснувшись воды и увидев в отражении нескольких изумительно красивых девушек с большими диадемами из ракушек. Вьющиеся рыжие локоны обрамляли худые плечи, а голос звучал слаще любой поющей птички, обволакивая густым туманом, за которым, как правило, скрывался яд. Шаг первый — и его босые ноги касаются леденящей воды, буквально на секунду приводя его в чувства и снова бросая в тёмную пучину, как только он сделал второй шаг и по пояс зашёл в воду. Сглотнул вязкой слюны и неотрывно наблюдал за тем, как русалки коршунами кружили вокруг него. Смотрел восторженно и старался дотронуться до блестящей чешуи, пока девушки невесомо касались запястий и тянули дальше в море за собой. Уже на задворках сознания Кинн осознавал всю опасность своих действий, но не мог остановиться, лишь в последний момент замечая вдали знакомую макушку рядом с изумлёнными русалками и практически сразу же теряя сознание. Не удивительно, что придя в себя он выплюнул добрую половину солёной воды и скрючился от боли в лёгких от недостатка воздуха и жалящего чувства в районе запястья. Зрение сфокусировалось не сразу, но этого хватило, чтобы Кинн недоверчиво ущипнул себя за ногу и оглядел, образно говоря, с ног до головы сидящего перед ним русала. Тот укоризненно взглянул в его сторону и будто хотел прожечь в нëм дыру размером с кулак, но так и продолжал молчать, видимо, надеясь услышать от Кинна очередные оправдания в свой адрес. — Ты что, на тот свет захотел?! — Порш разъярённой фурией метался из стороны в сторону в жалких попытках отогнать от себя навязчивое желание наконец-то закопать Кинна с головой в песок, как глупого страуса. Ему простительно столь неуважительное отношение к тому, кто чертовски безответственно относился к своей жизни, ещё бы секунда промедления, и одно королевство лишилось бы своего драгоценного наследного принца, чуть позже трубя во всю округу о его нелепой скорой кончине. Кинн смотрел на метания Порша исподлобья и не мог сдержать улыбки, тут же в отместку получая парочку весьма ощутимых подзатыльников. — Я ведь не просто так предупредил тебя об опасности, почему ты, словно бунтарь, всегда делаешь по-своему? Разве особ королевских кровей никогда не учили соблюдать правила, приказы, в конце концов? Когда я был маленький, то точно знал, что всякие морские сущности появляются именно в такие ночи, в полнолуние или на закате, как у вас людей принято говорить. Монстры живут среди вас, и они не такие хорошие как я, поэтому всегда нужно смотреть во все глаза, вдруг они притаились где-то рядом и только и ждут, чтобы поймать глупых мечтателей в свои сети. — Давным давно я уже слышал легенды о губительном пении сирен, но никогда не думал, что столкнусь с ними вживую, мне правда жаль, что так вышло, мне и в голову не пришло, что… — Кинн запнулся на полуслове и виновато взглянул на парня, который что-то бубнил себе под нос и пресекал на корню любые попытки принца прикоснуться к его коже. С самого рождения Кинн всегда был очень белокожим ребëнком, ведь так или иначе любой из представителей королевских семей и аристократии никогда не прикасался к вещам, обязательным для исполнения прислугой. Большую часть времени он проводил в тени деревьев и кружевных декоративных зонтов своей матери и если даже умудрялся выходить на солнце, то тут же получал от отца целую словесную тираду о том, как важно придерживаться определённых веяний моды. И сейчас, сидя на горячем песке и осматривая свою напрочь убитую одежду, Кинн не может сдержать смешок от осознания того, чтобы сделал отец, увидя его в таком виде. Порш же удивлëнно уставился на него и впервые прикоснулся к его ещё пылающим щекам, всего лишь на секунду, только для того, чтобы проверить его состояние после использования силы. — Даже не верится, что ты умеешь убивать. «Не людей» «Кто вообще сказал тебе эти глупости?» — Ты когда-либо задумывался над тем, кого именно мы убиваем? Только тех, у кого в душе нет ничего, кроме тьмы. Эти люди неспособны любить, в их жизни нет ничего ценного, кроме стремления жить за счёт других. Они бегут в поисках лучшей жизни и даже не пытаются сделать хоть что-то честным путём. Скажи, тебе правда жаль тех моряков? — Порш смотрел внимательно, изучал каждое изменение на его лице и будто своим взглядом пробирался в душу, вытягивая еë крупица за крупицей. Не давал и возможности перевести дыхание, дабы не спугнуть и вывести на чистую воду. Кинн был настолько же скрытен, как и Порш, чем ещё больше притягивал чужое внимание. Оставлял огромный простор для того, чтобы придумать человеку несуществующие качества и, возможно, оправдать его в своих глазах. Поршу это было ни к чему, он любил знать всё наверняка, выискивая ответы любыми доступными способами. — К тому же этим занимаются исключительно мои старшие сёстры, русалы не умеют петь, как и очаровывать. Мы лишь только переправляем души на ту сторону, не более. Слышать перефразированные сотню раз легенды — это одно, совершенно другое — видеть всё собственными глазами. А что если бы я ответил положительно на твой вопрос, ты бы разочаровался во мне? — А есть разница? Почему ты тогда спас меня? — Порш и правда не знал ответа на этот вопрос, просто подчинялся внезапному импульсу и не мог пустить всё на самотёк, не в этот раз. Безусловно, на всех его вылазках он безэмоционально смотрел на тонущих моряков и машинально выполнял всё то, что было возложено ему на плечи по приказу отца. Вот только никто из них не вызывал у него таких противоречий, которые толкали бы его совершать настолько безрассудные вещи. Он был полностью уверен в том, что сёстры уже рассказали отцу о сегодняшнем инциденте и вряд ли в этот раз Порш отделается лишь серьёзным разговором и парочкой нелепых наказаний. И даже разговор по душам с местным китом и выплеск эмоций на старых кораллах, не успокоят его разбушевавшееся сердце. С появлением Кинна в его жизни в душе Порша настал бесконечный шторм с огромными метровыми волнами и острыми зубьями скал. И сколько бы он не пытался плыть против них, безуспешно, они всегда настигали его у берега и накрывали с головой. Без единого шанса устоять против силы природы. Не получив вразумительного ответа, Кинн подскочил на ноги и растормошил замершего парня, который настолько ушëл в себя, что даже не сразу заметил приближающихся вдали людей. — Уходи, немедленно! Ты единственный, кто меня услышал…

🔱🔱🔱

Предание о жертвенной любви.

По правде говоря, Кинн никогда по-настоящему ни с кем не флиртовал, по крайнем мере, ему ещё не встречался такой человек, ради которого стоило бы это сделать. На многочисленных встречах в окружении прекрасных дам принц чувствовал себя неловко и вёл себя с ними весьма сдержано, держался особняком, так сказать, чтобы лишний раз не дать надежду тем, кто так активно метил на роль его невесты. Безусловно, дочери аристократов отличались безупречными манерами и притягательной внешностью, но, как правило, их кругозор заканчивался на страницах каких-нибудь приторно сладких мемуаров и не имели ничего общего с реальной жизнью. Они были похожи на фей, которых хотелось хорошенько встряхнуть, и Кинн бы совершенно не удивился огромной куче блёсток вокруг них. Под стать своему статусу каждый из присутствующих не смел даже остаться наедине с принцем или коснуться шёлковых одеяний, чтобы не показаться невежей. Всё держали дистанцию с ним, всё без исключения, кроме Порша. Он узнал имя русала случайно, когда тот в очередной раз рассказывал душераздирающую историю о спасении морской каракатицы. Кто же знал, что с таким ловким хвостом и атлетическим телосложением парень окажется до ужаса неуклюжим и чем-то схожим с маленьким стихийным бедствием. Именно эта черта и притягивала в нëм, заставляя Кинна искать хоть какие-нибудь подсказки, как завоевать сердце не преступного русала. Кто же знал, что в столь романтических делах нужен хоть какой-то опыт, иначе подобные действия могли закончиться, как в самых никудышных мыльных операх. Пришлось тайком позаимствовать у двоюродной сестры еë личный дневник, в котором практически все девушки такого же возраста записывали несколько весьма дельных советов по поиску принца. Его же случай был весьма неординарный и требовал к себе иного подхода, раз уж объект его воздыхание оказался не совсем человеком, поэтому Кинн хоть и с трудом, но выбрал парочку понравившихся ему идей. Дело оставалось за малым — только уличить нужный момент и выбраться из-под надзора вечно бодрой охраны. Благо до сих пор никто так и не догадался о его детских тайных убежищах, в которых до сих пор хранились поистине раритетные вещи. Путь до моря в полной темноте оказался ещё той непосильной задачкой, но все его старания были щедро вознаграждены солнечной улыбкой парня, сидящего на огромном валуне вдали от людских глаз. Порш изумлённо уставился на подзорную трубу в руках Кинна и маленький свёрток ткани с какими-то обозначениями, которых он раньше не видел, если только в каютах старых затонувших кораблей.

Пункт #1 Пригласить его посмотреть на закат/звëзды.

— Ты любишь ночное небо? — в случае с Кинном космическое небесное полотно всегда казалось ему чем-то недосягаемым, тем, чем можно только любоваться и только догадываться о многообразии звëзд и планет. В детстве один старый учёный преподавал ему астрономию, чтобы в будущих морских путешествиях он без проблем определял стороны света по небесным светилам. Практические знания требовались только для представителей мужского пола, женщинам же в их семье оставалось только мечтательно наблюдать за своими спутниками и сплетничать о подобных вещах в кругу таких же особ. Однако, в книгах его сестры было сказано о необходимости полной темноты без каких-либо источников света, чистого неба и вещицы, способной хоть немножко приблизить звëзды. Всё это, конечно, было утрировано, но находились и такие, кто был яро уверен в своих способностях покорить Луну. Подобные небылицы принц слышал сотню раз и не так вникал в обучение такой науки, но с появлением Порша даже прислуга была удивлена столь огромному рвению Кинна опустошить добрую половину их внушительной по меркам других библиотеки. Днëм и ночью впитывая в себя сложные термины и понятия, изредка встречающиеся в повседневной жизни. — Я люблю смотреть на звёзды, вот только совершенно не знаю, как они называются. Каждый раз, когда я приплывал сюда, то всегда восхищался тем, как красиво здесь, на поверхности, мало кто ценит подобное, — Кинн понимающе кивнул и разложил рядом с Поршем несколько карт, на которых были изображены созвездия, много бесконечных точек, соединяющиеся между собой короткими линиями. Порш с нежным трепетом смотрел, как распинался перед ним парень, как красиво горели его глаза в течение моменты, когда он тыкал пальцем куда-то в небо. Россыпь звëзд напоминала ему частички песка и названия вроде Кассиопеи, ковша большой медведицы и созвездия Девы звучали весьма органично, хоть и совсем незнакомо. — Хотелось бы мне уметь их различать, смотря на тебя это всех кажется таким простым. — Кинн запоздало понял свою главную ошибку и практически сразу решил избавиться, хватая парня за запястья и притягивая ему подзорную трубу. Под его чутким руководством уже через несколько минут уже сам Порш не переставал восторгаться найденными и угаданными им звёздами. А ведь он даже и не знал, что у многих даже были свои собственные легенды.

Пункт #2 Подарить ему цветы.

В тот день Порш был сам не свой, дерзил и нервно бил хвостом по скалам, выводя замысловатые узоры на песке. Он помнил о бесконечных встречах Кинна со знатью, но никак не мог свыкнуться, что все их разговоры происходили исключительно после заката, и даже оставленные им дары в виде ракушек уже не помещались в маленьком сундучке, который он надёжно прятал от своих назойливых сестёр. Те так и норовили сунуть свой нос в чужие дела, так что лишняя осторожность была не лишней. Солнце уже давно ушло за горизонт и во многих домах давно погас свет, и если бы Порш умел управлять сновидениям, то, наверное, хотел бы, чтобы все обрели душевный покой и меньше беспокоились о том, что им неподвластно. Жили только своей жизнью и не играли со смертью, вопреки тому, что их народы никогда не могли ужиться вместе. Из покон веков каждому ребёнку рассказывали об опасности встречи с такими, как он. И по правде говоря, их нельзя винить в этом, ведь и сам Порш до недавнего времени был совершенно иного мнения о людях и совершенно не ожидал увидеть в лице своего спасителя настоящего принца, чей отец и распространял эти недобрые слухи. И почему-то вспомнив об этом Порш решил рассказать Кинну несколько своих легенд, которые он помнил с самого детства. Одна из легенд о кораллах касается мифа о медузе Горгоне. Как известно, ядовитая Горгона убивала любого подошедшего к ней одним лишь взглядом, и кровь еë тоже была способна превращать всё живое в округе в камень. Когда Персей отрубил ей голову, кровь случайно попала на водоросли, росшие у самого берега. Те окаменели и стали кроваво-красными. Только их воздух коснись — и сразу становятся тверды. Что было в море лозой, над водой становится камнем. — Это правда, что вы — русалы можете управлять погодой? Ваше настроение чересчур переменчиво. — Это было много лет назад, мы не всесильны, Кинн, хоть и бессмертны. Издавна люди верили, что аквамарин — это драгоценный натуральный камень русалок. Легенда гласит, что впервые аквамарин был обнаружен моряками в сундуке с сокровищами, хозяйкой которых была русалка. С тех пор моряки стали брать с собой в плавание камень как оберег, а морская хозяйка стала их покровительницей. Своë название он получил благодаря своему небывалому сходству с затвердевшей каплей морской воды. Другая же легенда гласила про неразделённую любовь и рассказывала о том, что минерал появился из слезы юной девушки. Она плакала по своему возлюбленному на берегу океана. Её слезы падали в холодную воду, застывали и становились прекрасными самоцветами. Альбатросы — священные для моряков птицы. В давние времена считалось, что морские птицы переносят души умерших моряков, поэтому убить альбатроса было большим грехом. Напротив, увидеть птицу в море считалось добрым знаком, ведь это означало, что где-то рядом земля. — Какого же быть бессмертным, Порш? Тебе даëтся целая вечность на то, чтобы увидеть всё, что неподвластно обычному человеку. — Бессмертие — это проклятие, и в нëм нет ничего хорошего. Лишь бремя, которое я несу всю свою жизнь. — Так откажись от него, чего тебе стоит это сделать? 1 балл по шкале Бофорта — штиль — доверие и чувство спокойствие, которое Порш испытывал только с Кинном, находясь в толпе людей, готовящихся к очередному городскому празднику. Отовсюду безумно вкусно пахло домашней едой, а проходящие мимо девушки, кружили в танце и вручали каждому жителю деревни самодельные венки и ожерелья. Порш принимал их с благодарностью и не мог не корить себя за то, что долгие годы не решался использовать свою силу. Обрести человеческие ноги он мог только раз в году и только на одну ночь, вопреки легендам и мифам о жертвенности русалки из старых детских сказок. Возможно, до этого момента ему было просто не для кого использовать такую возможность, зная, что будучи человеком также подвластен смерти. Рисковать стоило, только для него, для принца, который видел в нëм не просто дьявола. Нечто большее. 9 баллов по шкале Бофорта — шторм — свои чувства Порш чаще всего привык изливать морским существам, которые хоть и молчали, но всегда являлись хорошими собеседниками. Дельфины из Майна развеивали его скуку и безвозмездно катали вдоль рифом, там, где течение было сильнее всего, даймонские крабы прекрасно играли в прятки, а синеголовые рыбки Сеймо приносили ему самые красивые кораллы. И какого же было его удивление, когда весьма недружелюбные медузы облепили Кинна с ног до головы, уверяя русала, что в надёжности этого человека. Ведь не зря когда-то один синий кит сказал ему присмотреться к тому, кто первый пожертвует для него всём.Даже властью. 10 баллов по шкале Бофорта — сильный шторм — высокие волны с длинными загибающимися вниз гребнями утягивали тебя в самый эпицентр бушующей стихии. И сколько бы ты не пытался бороться с силами стихии, всё равно оставался в проигрыше. Кинн знал, что их сказка имела открытый финал, зависящий только от них самих, хотели ли они провести его в вечной борьбе против тех, кому их связь казалась запретной или держать всё в тайне столько лет, сколько Кинну уготовано судьбой. Не хотелось думать о неизбежном, только наслаждаться моментами, которые дарило им море. Порш и сам был словно море, дитя стихии, неукротимый, вспыльчивой, но порой ласковый и готовый уступить любимому человеку. 12 баллов по шкале Бофорта — ураган — первый настоящий поцелуй, неожиданный, но такой чувственный и нужный как воздух каждому из них двоих. И россыпь маленьких родинок, словно несколько созвездий, между поцелуями прокладывали Кинну путь, туда, где находилось бешено бьющееся сердце. Сердце его морского принца. — Я слышу звук моря, вот здесь. А что видишь ты на своëм горизонте, Порш? — Будущее… Врастает в небо шторм, и гибнут паруса. Над нами — век иной и десять лун над нами, Мой смелый капитан, задёрни небеса, Пусть ветер рвёт сердца, и рвётся ветром знамя. Моей земной любви, с эмблемой на щеке, Моей второй судьбы, моей десятой роли. Пусть шторм вращает ночь, и всходят голоса Насмешливых дождей — бессонно и упрямо, Любимый, отряхни Девятый вал с лица, Зови меня в моря и гордостью ужаль, Ты вышел из волны и стал всего дороже. На молнию смотри и глаз не отводи! Качается бушприт. И смерть дрожит на штанге, Не думай до утра, что ждёт нас впереди. Пиратский бог не спас — спасёт пиратский ангел. (Ольга Олгерт 89, Владимир Листомиров ©)