Mein Schatz

      Солнечные лучи проникали сквозь полупрозрачный тюль, поднимались по белым простыням и путались в золотых локонах. Фридрих забавно сморщил нос и натянул одеяло до самых глаз.       Губы тронула улыбка. Теодора лёгким движением смахнула прядь волос, упавшую на лицо юноши. Пальцы сами собой скользнули ниже по мягкой линии бровей, ровному носу и розовым слегка приоткрытым губам. Девушка легко подалась вперёд касаясь их.       Фридрих улыбнулся и протянув руку, высвободился из плена одеяла и прижал Теодору ближе, обнимая за талию. Журналистка прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и спокойствием.       Прошло больше месяца прежде чем они сумели освоиться на новом месте и перестать оборачиваться через плечо, вздрагивать от каждого звука и слова. Истошные крики, отдача винтовки, металлический запах крови, отвратительное чувство беспомощности и страха отступали, прятались в сумерках и скрывались в пугающих тенях на стенах домов, которые отбрасывали уличные фонари.       Квартирка в отдаленном от центра районе была совсем небольшой, но очень уютной. Приходя в неё после работы, груз прожитого дня сам спадал с плеч, стоило увидеть глаза, горящие нежностью и услышать тихое, на самое ушко: «Как прошёл твой день?».       — Доброе утро.       — Доброе, mein Schatz. — хриплый голос прозвучал где-то в районе шеи. — Ты в-выспалась?       Теодора едва ощутимо пробежалась кончиками пальцев по бледному плечу, поднимаясь к ключицам и останавливаясь на щеке, которая мгновенно залилась нежным румянцем. Девушка улыбнулась.       — Выспалась. Думаю нам следует подниматься с кровати.       Фридрих закрыл глаза, протестующе замотав головой в разные стороны.       — Я так н-не думаю. Зачем и-идти куда-то если здесь так хорошо?       В качестве аргумента юноша нежно поцеловал уголок губ, щеки, и подбородок, продолжая касаться каждого миллиметра ее кожи. Теодора протестующе вертела головой, не слишком активно, пытаясь вырваться из плена трепетных рук. От этих движений лямка шелковой сорочки соскочила с острого плеча. Взгляд юноши сразу обратился на это место и в то же мгновение тёплые губы коснулись оголенной кожи, вызывая мурашки.       — Твои аргументы бесспорно очень убедительны, — журналистка хитро сверкнула глазами, — но мне бы очень хотелось съесть что-нибудь сладкое на завтрак.       — Чем тебя не у-устраивает моя к-кандидатура? — юноша прекратил свои поцелуи и отвернулся на другой бок, изображая высшую степень обиды.       Теодора настойчиво схватив Фридриха за плечо, уложила его на спину, нависая сверху. Прядь волос упала на его лицо, щекоча нос. Раздался громкий чих. Пара пару мгновений смотрела друг на друга в полной тишине. Ее разорвало тихое хихиканье Теодоры, которое тут же подхватил юноша и спустя минуту солнечная спальня наполнилась безудержным смехом.       — Ты чихаешь, как котёнок.       Теодора продолжала смеяться, с трудом выговорив эту фразу. Фридрих залился краской, смущенно отводя взгляд. Девушка мазнула губами по розовой щеке.       — Так у тебя есть идеи на этот счёт, — Теодора на мгновение замолчала и продолжила абсолютно спокойно, — котёнок?       Юноша резко повернул голову, удивленно смотря на девушку, что невинно хлопала глазами. Щеки загорелись пуще прежнего.       — Я д-думаю, что н-ну можно в-в общем…       Фридрих сокрушенно замолчал, все ещё пытаясь согнать с щёк румянец, под заливистый смех Теодоры.       — Ты так очарователен, когда смущаешься.       Только что успокоенное сердце снова бешено забилось и теперь покраснели даже уши.       — Т-твои слова д-делают только х-хуже.       — Извини, котёнок.       Теодора сверкнула глазами и уткнулась носом в покрасневшую шею Фридриха, пряча от его глаз довольную улыбку.       Комнату наполнила умиротворенная тишина. На стене тикали часы, за окном шуршала молодая листва и изредка можно было услышать голоса редких прохожих. Ладони Фридриха, нежно прижимали девушку ближе.       Живот Теодоры издал жалобное урчание, напоминая о необходимости позавтракать. Теперь смутилась девушка. Юноша рассмеялся, наблюдая за реакцией журналистки.       — Раз уж все настолько серьезно, м-могу тебе предложить, — Фридрих тяжело дышал, стараясь прийти в себя и успокоить бешеном бьющиеся сердце, — сходить в ближайшую к-кофейню и разделить со мной з-завтрак.       — Я с радостью приму ваше приглашение, господин Блумхаген.- Теодора выскользнула из крепких объятий и соскочила на пол, — Поднимайся скорее или ты хочешь оставить меня в одиночестве?       Теодора театрально вздохнула, прикладывая руку к груди. Фридрих на этот жест лишь нежно улыбнулся.       — Не в коем с-случае.       Девушка довольная произведённым впечатлением, открыла створки шкафа, внимательно изучая гардероб.       Фридрих лежал на кровати, любуясь солнечными бликами, что касались кожи покрытой россыпью родинок. Ему думалось, что именно так выглядит счастье.