Однолетняя камелия

Медленно Мияко открыла глаза и, попытавшись сесть, снова откинулась на подушку. Головная боль так и не прошла, но ей стало, по крайней мере, чуть лучше. Её пробуждение заметила медсестра. - Хасэгава-сама! Не вздумайте подниматься! Вам нужен покой. - Нервно протараторила медсестра. - Я позову господина Такада и того парня, что вас принёс. Они ждут в коридоре, - девчонка сразу выбежала, но очень быстро вернулась. За ней зашли и те, кто ждал. - Хасэгава-сан, как вы? - волнуясь, спросил директор, встав возле девушки. - Уже лучше, спасибо за беспокойство, Такада-сан. Простите, наверное, произошедшее со мной отвлекло вас от важных дел, - мужчина раздражённо помотал головой. - Не может быть ничего ценнее здоровья моего лучшего сотрудника. - Он тяжело вздохнул и продолжил. - Хасэгава-сан, после представления вашего проекта вы будете принудительно отправлены в отпуск. Отказов я не приму. - Она резко вскочила от этих слов. - Нет! Я не могу! Мне нужно ещё работать! - но вот снова оглушающая боль. - Вот уже несколько лет вы работаете без отпуска. И к чему это привело? Я должен был сказать это раньше. - Но господин Такада! Мне нужно следить за действенностью проекта! Я не могу уйти в отпуск сейчас. Может, хотя бы когда он будет приносить первые результаты? Обещаю, я сама напишу заявление об отпуске! - Не волнуйтесь, я сам за этим прослежу. Сано-кун, - обратился он теперь к парню, который только молча слушал разговор, - спасибо, что позаботился о Хасэгаве-сан. - Не за что, господин. - Благодарно похлопав парня по плечу, мужчина удалился. - Так это ты меня принёс сюда? - удивлённо спросила Мияко. - Да, ты не помнишь? - Нет, но огромная тебе благодарность. Ой, точно. Я найду человека, чтобы тебе всё разъяснили. Не успела же сама. - Хасэгава отвела взгляд, ей до ужаса не хотелось перекладывать на кого-то свои обязанности, точнее она терпеть этого не могла. - Не нужно, пока мы ждали твоего пробуждения, гендиректор всё рассказал. Не переживай. Главное - поправляйся. - Он улыбнулся и ушёл. К девушке подошла медсестра. - Юко, это ведь просто переутомление? - спросила Хасэгава девушку. - Я думаю, что да. - Мияко расслабилась в постели. - Дааа... - Протянула она, - я стала слишком часто чувствовать усталость. И эти боли... Но как только закончу с проектом, хоть и принудительно, но хоть чуть-чуть отдохну. - Она только хотела высказаться, поэтому просто озвучила свои мысли, что крутились теперь в голове. Внезапно медсестра резко повернулась к ней. - Хотите сказать, что такие боли у вас повторяются часто? - Даже слишком. Но это самая сильная. Думаю, просто устала. - Юко мигом поставила поднос с медикаментами на свой стол и подошла к Мияко. - Скажите, а что-то ещё вас беспокоит? - Дай-ка вспомнить... - Мияко ненадолго задумалась. А потом заговорила. - Меня стало часто тошнить, хотя все продукты я покупаю свежими. К гастроэнтерологу я обращалась, у меня всё в порядке. И после работы за компьютером расплывается всё перед глазами. - Всегда милая девчонка-медсестричка сделалась серьёзной. - Хасэгава-сама, я настоятельно рекомендую вам незамедлительно обратиться к специалисту. Переутомление — в любом случае не хорошо. Пожалуйста, полностью обследуйтесь. - Мияко даже слегка напугалась, но всё же прислушалась к её рекомендациям.                                        * * * Презентация пришла отлично. Новый проект вступил в силу. Теперь она официально заместитель господина Такада. Директор, как и обещал, отправил Мияко в отпуск. Она решила сразу съездить в поликлинику. Ей назначили кучу разных анализов. Она бегала по кабинетам, как заведённая, все две недели. Её несколько раз перенаправляли от специалиста к специалисту. И вот через три недели наконец-то позвонили, чтобы она пришла на приём. Когда Мияко вошла, врач копался в историях болезней пациентов. Он не сразу увидел вошедшую девушку, поэтому она постучала о дверной наличник, чтобы оповестить о своём присутствии. - Да, да. Проходите. - Сказал молодой человек, отрываясь от бумаг. Когда она села, он, встав, подошёл к тумбочке и взял оттуда папку со снимками. И, сев обратно, мимолётно просмотрел её. Хасэгаву утомляли эти действия, ей было как-то не по себе. Врач глубоко вздохнул и, сняв свои очки, сложил руки в замок на столе. - Хасэгава-сан, постарайтесь успокоиться и выслушать меня, не перебивая. - Начал он серьёзно, но старался смягчить тон, чтобы успокоить пациентку. - Пожалуйста, скажите уже быстрее. Я и так не спокойна. - По результатам всех анализов, сделанных МРТ и КТ, а также вашим симптомам, я могу уверенно предположить, что ваш диагноз глиобластома височной области. - У неё распахнулись глаза, и её бросило в холодный пот. - Это... - Не решилась произнести она. - Да, рак головного мозга. - Пальцы вжались в ручку сумки, которая лежала на коленях. Губы задрожали, а сама она стала белой, как коридоры в больницах. Мир вмиг стал совершенно бесцветным. Доктор видел это разочарование. - К сожалению, слишком поздняя стадия. И в данном случае опухоль не операбельна. Но... - он встал, подошёл к пациентке и взял её за руки, однако девушка даже не посмотрела в его сторону, пялясь опустошённым взглядом в стену кабинета. - Послушайте, мы будем делать всё возможное. Вы насладитесь жизнью ещё немного. Нужно бороться до конца! - Сколько... - тихо прошептала она. Этот почти неслышный вопрос поставил врача в ступор. Девушке показалось, что её не услышали, поэтому она повторила. - Сколько мне осталось... - Не более двух лет. - Он не смел врать подопечной. - Но только при условии химиотерапии, - эти слова были последней каплей. Мияко в голос зарыдала, доктор прижал её ближе к себе и постарался быстрее успокоить, так как мог начаться очередной дикий приступ головной боли. Когда пришло какое-никакое спокойствие, врач обратился к ней. - Я отвезу вас домой. Скажите ваш адрес. - Сейчас она не могла ни мыслить, ни сделать что-то. Просто назвала свой адрес. И больше ничего. - Пожалуйста, не поступайте опрометчиво. Согласитесь на химиотерапию. Вот, - он вложил ей в ладонь рецепт, - я написал, какие обезболивающие пить, когда снова будет приступ. Это пока на первое время. - Он передал ей таблетки и ушёл. Неделя... Прошла уже неделя, как Мияко узнала свой диагноз, хотя, это скорее приговор. Она не выходила из дома. Есть почти не хотелось. Только иногда закинет что-нибудь в рот из оставшегося в холодильнике. На телефонные звонки и смс-ки не отвечала. Её красочный мир с  ожиданием отличного будущего рухнул, как валун со скалы. Мечты, цели, взгляды, карьера - всё перечёркнуто огромным красным крестом и сожжено в мёртвый пепел. Все свои слёзы Хасэгава вырыдала в первые два дня. Но сейчас... Сейчас их просто не осталось. Тошнота, слабость, частично расплывчатое зрение, разочарование... Она осунулась, кожа потеряла нежность и лёгкую розоватость. И кроме всего этого ужасные головные боли. На четвёртый день голова болела так долго и сильно, что девушка заснула на холодном полу посередине квартиры, сжавшись в комочек. В душе холодно, горестно, одиноко и просто ужасно. Умирать... Умирать всегда страшно... От страха засасывает под ложечкой. Жуткое ощущение смерти теперь ходит за ней попятам, не оставляя ни на минуту. Снова приступ, снова холодный пол принимает её в объятия. Но тут по мёртвой тишине раздаётся звук дверного звонка и стук. Нет сил подняться, нет сил ответить. Поэтому девушка продолжает лежать. За дверью она слышит голос своего подчинённого, но сделать ничего не может. - Хасэгава-сан! Хасэгава-сан! - слышится ей. Мучение всё продолжается, будто не думая отпускать. Она не замечает, сколько именно проходит времени — может 30 минут, может час, может два. Но, по крайней мере, боль стихает, Мияко решает открыть сотруднику, если он, конечно, ещё там. Тот, на удивление, как раз стоял, ожидая лифт. На звук открывшейся тяжёлой входной двери, Шин поворачивает голову. Его глаза вмиг стали испуганными, когда он увидел начальницу, похожую на бездушный скелет. - Хасэгава-сан...? - произнёс он, будто ошибся человеком. - Что случилось? - бесцветно спросила она, смотря пустыми глазами на него, будто он прозрачный. - Директор передал вам отчёты о том, как хорошо работает ваш проект. Но... Что же произошло у вас? - парень чуть заглянул в её квартиру, где напрочь отсутствовал свет, как в темнице. - Всё хорошо, нет повода для беспокойства. - Сказала она, принимая документы у сотрудника. Даже попыталась натянуть какую-то улыбку, но это вызвало только большее волнение у Сано. Когда девушка собиралась закрыть дверь, её остановила рука парня. - Хасэгава-сан, когда вы в последний раз ели? - серьёзно задал он вопрос, держа дверное полотно. - Только что, - выпалила девушка, не раздумывая. "Врёт" - так и пронеслось у него в голове. - Простите, Хасэгава-сан. - Дверь окончательно распахнулась, и парень вошёл внутрь. На удивление Сано начальница как была холоднокровна, так и осталась. Во всей квартире было темно, ни единого источника света. Парень быстро сориентировался и нашёл кухню. Открыв холодильник, он нахмурился. В нём повесилась мышь: лежало одно нечастное яйцо и не понять какой давности маленький кусочек копчёного мяса. Пробежавшись глазами по самой столешнице, он окончательно убедился, что его обманули. - Мне полицию вызвать, или ты сам уйдёшь? - произнесла она у него за спиной. - Хасэгава-сан... - сменив свой тон на печальный и сожалеющий, сказал парень, - почему вы голодаете? - Похудеть хочу. А теперь иди. Мне нужно побыть одной, - невозмутимо ответила она. - Я уйду, но вскоре вернусь. - Он пошёл к выходу. Хасэгава не хотела мёрзнуть на полу в очередном приступе, поэтому легла на диван. Девушка не заметила, как уснула из-за упадка сил. Через некоторое время ей помешал шум. Открыв один глаз, она мельком увидела свет в кухне. Тихо цыкнув, Мияко вспомнила, что не закрыла дверь на щеколду. Поэтому девушка не особо удивилась, увидев парня на своей кухне. - Ты маньяк? - сказала она, опершись на кухонную арку. Девушка признала, что пахло очень вкусно. Даже желудок, неделю принимающий не больше 100 граммов еды, вдруг заурчал. - Нет, но я не мог позволить умереть от голода своему начальнику. - Шиничиро повернулся и улыбнулся. - Все ведь сразу подумают на меня. Присаживайтесь, скоро всё будет готово. Когда перед девушкой стояло несколько блюд, ей показалось, что никого нет на свете голоднее, чем она. Не в силах вытерпеть надоедающее урчание, Мияко схватилась за палочки и, пожелав приятного аппетита, принялась за приготовленную подчинённым еду. Шиничиро только улыбнулся и сам начал есть. После ужина, Мияко смущённо смотрела на свои руки. Она не отрицала тот факт, что ей действительно стало чуть лучше. - Ну вот. А вы сказали худеть. И вообще, зачем худеть при такой прекрасной фигуре? - вырвалось у Шиничиро, но он и сам чуть смутился, когда девушка подняла на него распахнутые от удивления глаза. - Простите, Хасэгава-сан. Я иногда не думаю, о чём говорю. - Мияко, - проговорила она. - Что? - не понял Сано. - Зови меня Мияко. Всё-таки мы давние знакомые. Хоть отношения у нас не сразу стали дружескими. - Её голос стал чуть веселее, но Шиничиро всё равно беспокоило её потерянное и печальное состояние. Ему хотелось понять, что же стряслось с этой девушкой? - Хорошо, тогда меня Шин. - Они смотрели друг на друга с минуту. Потом она встала, чтобы убрать посуду. - Подожди я сам, - девушка отрицательно повертела головой. - Нет, я сама. Ты и так сделал сегодня для меня многое. - Только она взяла свою тарелку, как та оказалась на своём месте. Девушка зажала свой рот и насколько смогла быстрее побежала в ванную. К горлу поступил неприятный ком, который так и рвался наружу. Шин не понял, что это было. Но услышал кашляще-харкающие звуки. Подойдя к ванной, он постучал. - Мияко, всё в порядке? - Не входи! - отчаянно, громко, почти крича, сказала девушка в перерыве между периодически входящим из неё ужином. Минут через десять стало тихо. Хасэгава села возле унитаза, чтобы хоть как-то прийти в себя. Она поджала колени и положила на них голову. Не хотелось выходить. Это её состояние хоть и не увидел, но явно услышал Шиничиро. Противно от самой себя. Теперь её охватила злость, что она так легко впустила его в свою квартиру. Да и вообще в жизнь. - Уходи, Шин, - устало произнесла девушка. - Не уйду. - Послышался твёрдый ответ. - Я виноват в том, что с вами случилось. Нужно было приготовить какой-то лёгкий ужин, а не тонкацу. Поэтому не уйду, пока вы не выйдите. Руки сжались на домашних штанах. "Это не ты виноват", - так и хотелось сказать ему в ответ. Она не могла уже плакать, слишком много выплакала за эту неделю. - Ты плохой подчинённый, Шиничиро Сано. Не выполняешь приказов начальства. - И пусть. - Спокойно ответил он, спустившись по стенке на пол. Через час прошла дрожь от неприятного состояния. От Шина не было никаких действий и звуков. Она подумала, что не заметила, как он ушёл. Но открыв дверь, была удивлена, увидев парня спящим на полу. На её лице невольно появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Мияко села на корточки и слегка потрясла парня за плечо. - Вставай. Хотя бы на диван ложись. - Тихо сказала она. - Спасибо. Прости, я действительно виноват. - Нет. Здесь ты не причём. Иди. Сегодня переночуешь у меня. Бельё достану. Прости, уж сил нет,  чтобы расстелить. Наверно, впервые за всю неделю, Мияко так спокойно поспала, если бы не разбудившая её боль. Чтобы не кричать громко, она вцепилась зубами в одеяло. Только спустя 15 минут всё более-менее утихло. От наступившей слабости она уснула снова. Утром Шиничиро уже не было. На столе стояла небольшая кастрюля, в которой была каша. А также рядом записка: " Я на работу, перекуси тем, что я оставил. Поправляйся. Вечером зайду, чтобы проведать тебя.                                              Шиничиро." Хоть Мияко и считала, что этот парень лезет не в своё дело, но это слегка помогло ей выбраться из того отчаяния, которое одолевало на протяжении всей недели. Она позвонила доктору, чтобы узнать о курсе химиотерапии. Мияко вернётся на работу, обязательно. Без работы Хасэгава — не Хасэгава. Ей не хочется умирать, может, действительно стоит побороться даже за лишний день жизни? Вечером, как и обещал, снова пришёл Шиничиро. Приготовил ужин, рассказал состояние кампании. В этот раз её не тошнило, а головную боль она смогла подавить обезболивающим, которое дал доктор. Первую химиотерапию назначили послезавтра. Было страшно. Поэтому утром Мияко пойдёт на работу. Если и умирать, то только за любимым делом. Так она решила для себя.