Непредвиденные обстоятельства

Пролог

— Этого. Не может. Быть! Просто, блядь, не может быть. Потому что если это так, тащи сюда грёбаную сову, Джинни, нужно срочно сообщить в Ватикан, что я беременна от святого духа! — Гермиона выдрала клок волос. Шестой за последние полчаса.       Она снова и снова тыкала в лицо Джинни кусок пластика, на который… Джинни не совсем правильно услышала скорее всего. На который она пописала? Её слегка перекосило. — Гермиона, сядь, пожалуйста, — наконец взмолилась миссис Поттер. — Я тебя поняла и не поняла одновременно, и мой мозг сейчас разорвёт пополам от когнитивного диссонанса. Зачем писать в Ватикан? Давай ещё разок проговорим основные тезисы.       Грейнджер остановилась и перевела на подругу полубезумный взгляд. Её волосы, пострадавшие в неравной схватке с руками, торчали в разные стороны сильнее, чем обычно и прекрасно дополняли безумие в глазах. Она была почти похожа на Беллатрису. Джинни передёрнуло. — Что, мозгошмыги тебя раздери, Джинни, непонятно во фразе: я беременна хер знает от кого?!       Гермиона всё-таки села, а точнее упала в кресло, спрятав лицо в ладонях. Её всю ощутимо трясло, словно она сильно замёрзла, но ей абсолютно точно было не холодно. — Так, эту часть я уяснила. Давай попробуем разобраться по порядку. Когда у тебя началась последняя менструация? — Джинни почувствовала себя в своей стихии как опытная мать трёхлетнего сына. — Нам нужно понять какой у тебя срок и посчитать примерную дату зачатия.       Гермиона зарычала на неё. Нет, правда. Ещё никто не рычал её имя. — Дж-ж-жинер-р-рва! Мой последний секс был восемь грёбаных месяцев назад. — Но это не мешает тебе быть беременной, не так ли? — спокойно произнесла Джинни, приподняв бровь. — Итак, мне повторить вопрос?

Глава 1

      Гермиона Грейнджер впала в ступор, что случалось в её не слишком долгой жизни не так уж часто. Практически никогда. Она держала в руках магловский тест на беременность, сидя на полу своей ванной и уставившись в стену. Тест, который она купила просто ради смеха. Просто, чтобы убедиться, что Иисус не заходил к ней на огонёк, чтобы заделать непорочное дитя. Положительный тест. Две полоски ярко и беззастенчиво пялились на неё в ответ.       Когда задержка достигла одиннадцати дней, она начала немного беспокоиться. Её цикл нередко штормило, поэтому шесть-семь дней задержки при полном отсутствии половой жизни уже кхм…ну, долгое время, её никогда не смущали. Но сегодня утром её неожиданно вырвало стаканом воды с лимоном и чашкой любимого кофе. И Гермиона помчалась в магловскую аптеку на первом этаже её многоэтажки, потому что подходящих заклинаний она не знала.       Хвалённый аналитический мозг, кажется, благополучно закончил свою деятельность. Уравнение не сошлось, какие бы переменные она ни подставляла. В голове что-то сломалось с громким щелчком.       Единственное, на что её хватило, это отправить Джинни истеричный патронус и впасть в прострацию, в которой её и нашла миссис Поттер, немедленно трансгрессировшая прямо в фартуке и с кухонной прихваткой на руке.       И теперь Гермиона сидела в кресле перед слишком, мать её, спокойной подругой и пыталась не разрыдаться. Она никогда не напивалась до беспамятства. Она ни с кем не встречалась. Она не ходила на свидания. Она не могла быть беременной. Это просто какой-то сюр. Чья-то шутка. Тупой розыгрыш. Но сканирующее заклинание от Молли Уизли только подтвердило приговор. Золотое свечение между тазовых косточек почти заставило её упасть в обморок. — Хорошо. Хорошо, подожди. Дай мне пару минут подумать, — Гермиона мысленно воспроизвела свой календарь, который она неоднократно просматривала в последние дни, пытаясь подсчитать в уме. — Двадцать второе мая. Первый день был двадцать второго мая. — Так. Значит у тебя сейчас… — Джинни загибала пальцы, что-то считая про себя, — почти шесть недель. Минус две акушерские недели. Плоду сейчас четыре недели, значит зачатие было примерно… примерно… четвертого-пятого июня. Пусть это будет точкой отсчёта.       Подруга сияла, как новенький галлеон, отчего Гермионе захотелось стукнуть её. Она совершенно не поняла этих странных подсчётов, но решила довериться материнскому опыту миссис Поттер. — Итак, что ты помнишь об этих днях? — Ты понимаешь, как раздражает твое воодушевление? — Гермиона со вздохом потянулась к своему ежедневнику, лежавшему на журнальном столике, и принялась сосредоточено листать страницы. — Так, вот четвёртое июня, это была пятница. У меня было два совещания. Одно по поводу разработок нового защитного зелья, другое по делу о краже в музее. Больше записей нет, но я помню этот день. Хорошо помню, потому что… ну… — Гермиона неожиданно замолчала и отвела взгляд, и Джинни, конечно же, сразу уловила эту заминку. — Потому что… — Её глаза горели странным, пугающим огнём. Похоже молодой маме давно не хватало приключений. — Давай, Гермиона. Мы должны найти зацепку. — Джинни, это вообще не относится к делу! Совершенно! Просто помню и все. — Гермиона надавила пальцами на веки и на минуту погрузилась в спасительную темноту. Когда она снова посмотрела на свою подругу, то встретила все тот же горящий адским пламенем взгляд. Джинни барабанила пальцами по колену, ожидая ответ. — О, Мерлин! Хорошо. В обеденный перерыв перед вторым совещанием я зашла отдать папку с копиями допросов Малфою. И он… ну в общем, он был не один. Вот и всё. — Так, так, так… Ты хочешь сказать, что мистер Хорёк трахался на своем рабочем месте? — Джинни выглядела как человек, который только что обнаружил золотой прииск у себя на заднем дворе. — Я этого не говорила! — Гермиона вскинула руки вверх в защитном жесте. — А тебе и не надо. Посмотри на себя. Ты вся цветом, как парадная мантия Рона. — В любом случае, как я уже сказала, это никак мне не помогает. Если только в меня по воздуху не просочились его сперматозоиды. Нет! — Гермиона резко вскинула руку, указывая пальцем на Джинни. — Не надо. Это. Комментировать. Я хорошо помню тот день и вечер после. Я была дома. На следующее утро у меня в графике стояло дежурство до обеда. — Она снова гипнотизировала страницу ежедневника. — Я пришла на работу, мы болтали с Гарри, он как раз рассказывал историю, как Джеймс решил подражать Тедди и вылил себе на голову банку синей краски. Я вернулась домой около часа, а потом… а потом…       Гермиона снова вцепилась в свои волосы, невидящий взгляд бегал по комнате. — О боже. Божемой. Божемой. Я не помню. Я ничего не помню о том дне. Следующее, что я помню это… Я проснулась в воскресенье дома, было очень поздно, и я удивилась, что проспала так долго. И я была у вас на ужине, ты помнишь? Когда Гарри готовил на гриле нечто, неподдающееся идентификации. Ты помнишь это, Джинни? Как же так… целые сутки… — Голос сорвался в шёпот.       Джинни молча смотрела на неё. Слава Мерлину, уже без блядского веселья. — Обливиэйт?       Гермиона медленно покачала головой. Слёзы всё-таки прорвались наружу, но она их не чувствовала. — Я не знаю.       Она уронила голову на руки, плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

* * *

      Гермиона лежала без сна уже несколько минут, но никак не могла открыть глаза. В голову, казалось, налили свинец и били по ней молотком. Воспоминания прошедшего дня прокручивались перед веками снова, снова и снова.       Бе-ре-мен-на. Беременна. Она оказалась одинокой и беременной в свои почти двадцать шесть. После двух не самых удачных попыток построить семейную жизнь. Изумительно.       Просто вол-шеб-но, блядь.       На кухне что-то упало с пронзительным «дзынь», и Гермиона резко подскочила в кровати. И так же резко упала обратно на подушку, в глазах заплясали чёрные мушки, а кишечник болезненно сжался.       Дыши, Гермиона, дыши. И найди свою палочку.       Дверь в комнату приоткрылась, и из-за неё показалась рыжая шевелюра Джинни. — Прости, пожалуйста. Я так и думала, что разбудила тебя. — Ты тут… — Я не знаю, хочешь ты говорить или нет, но покормить тебя я обязана. Я не уверена, что ты помнишь, когда ела последний раз. — Джинни присела на край кровати и взяла её за руку. — Предвидя твои возражения, я принесла тебе зелье от тошноты. — Спасибо, Джин. Мне нужно в ванную. Я присоединюсь к тебе через пару минут.       Гермиона, слегка пошатываясь, добралась до уборной.       Холодная вода в лицо и, кстати, я беременна.       Привычный вкус зубной пасты и, кстати, я беременна.       Расческа, путающаяся в волосах, и, кстати, я беременна.       Не то чтобы Гермиона не хотела детей. Но и не то чтобы хотела. Они были где-то сразу после свадьбы. А свадьба была где-то никогда. Ну, по крайней мере, на данный момент времени претендентов на горизонте было не видно.       Ещё вчера в её голове всплывало жуткое слово аборт, которого она боялась с самого детства, потому что мамина подруга-гинеколог просто обожала рассказывать страшные истории о своих «глупых девчонках». На Гермиону это тогда произвело неизгладимое впечатление. Но никогда она не могла даже предположить в самых ужасных сценариях своей жизни, что ей вообще когда-либо придётся примерить это слово к себе.       А в волшебном мире аборт был практически преступлением против магии.       Если бы только знать, кто отец.       В магловском мире можно провести ДНК-тест ещё на стадии беременности, но это ДНК нужно с кем-то сравнить. А у неё не было ни одного даже самого невероятного варианта. Кому нужно было её… насиловать (или всё-таки нет?) и стирать потом память.       Снова закружилась голова.       Она пришла на кухню чуть более собранной и решительной. Джинни влила в нее зелье и придвинула тарелку с омлетом и овсянку с фруктами. Порцией можно было накормить три Гермионы и маленького Джеймса. — Итак, я думаю, тебе следует завтра наведаться в Отдел Тайн и в Святого Мунго.              Завтрак был съеден, вернее почти съеден, но Гермиона умоляла прекратить попытки разорвать ей желудок, и Джинни сжалилась. — Да, я собираюсь отправить сову Нотту сегодня, чтобы он принял меня прямо с утра. — Гермиона кивнула своим мыслям, задумчиво выписывая круги пальцем по ободу чашки с чаем. — Надеюсь, их контракты о неразглашении действительно хорошо работают. — Она тяжело вздохнула и подняла глаза на подругу. — Последнее, что мне надо сейчас, — это сплетни.       Джинни приподняла бровь. — Я не намекаю на тебя, Джин. Мы обе знаем, что это не та ситуация. Нотт лучший специалист по заклятиям Забвения, но он все ещё слизеринец. Его лучший друг работает через два кабинета от меня, и я действительно хочу сначала выяснить будет ли контракт работать на личную просьбу грязнокровки Грейнджер. — О, Мерлин, Гермиона, ты получишь штраф! — Штраф за грязнокровку не работает на грязнокровках. — Гермиона улыбнулась, глядя как передергивает Джинни. — Прости, дорогая, я просто слишком приросла к этому слову. Буквально кожей. Оно больше не может сделать мне больно. Но то, что их штрафуют за слова, не значит, что их можно оштрафовать за мысли, ты же знаешь. — Я знаю, что это всё давно в прошлом, — жестко отрезала Джинни. — Я знаю, что мы слишком долго и упорно строили новый мир, где нет места этим мыслям, и дорого за него заплатили. Я могу напомнить тебе, что не кто иной, как миссис Малфой и миссис Паркинсон протащили закон о запрете на брак между родственниками до третьего колена, а это практически исключает чистокровные браки в магической Англии на ближайшие лет пятьдесят.       Щеки Джинни покрылись неровным румянцем, от чего её светлая кожа стала казаться совсем белой. — Ладно, милая, успокойся. Я больше не буду. Давай лучше вернёмся к более важным вопросам, — Гермиона протянула руку через стол и слегка сжала пальцы подруги в примирительном жесте. — Есть ли способ у волшебников определить отца ребенка до его рождения? — Я не знаю. Я думаю, в Мунго лучше ответят на этот вопрос.       Гермиона очень смутно представляла себе свое посещение Мунго с подобной проблемой. И меньше всего ей хотелось случайно встретить там кого-то из старых знакомых. Не говоря уже о том, что её знала вся Магическая Англия. Возможно, сначала следует выяснить всё, что можно, в библиотеке Министерства и раздобыть пропуск в библиотеку Академии.       Если в голове имелся рациональный план действий, Грейнджер всегда чувствовала себя лучше. Это помогло и сейчас. Ощущая фантомную решительность, она села за письмо. Уважаемый мистер Нотт. Примите мои искренние извинения за беспокойство в выходной день, но меня вынуждают чрезвычайные обстоятельства. Буквально вопрос жизни и смерти. Я прошу принять меня завтра в 8 утра, если это возможно, и я объясню лично свою проблему. Буду ждать вашу сову. С уважением, Г.Д. Грейнджер.       Гермиона перечитала письмо и поморщилась. Отвратительно. Опуса хуже она еще не писала. Если не считать эссе по Прорицаниям на третьем курсе и отчета о сбежавших чашках-кровопийцах. Но с сожалением признав, что лучше все равно сейчас не получится, она отправила записку с совой Поттеров и начала собираться в Министерство.

* * *

      Драко Малфой безвылазно сидел в своей библиотеке уже третьи выходные подряд. Собственно, с тех самых пор, как его мать почти месяц назад залетела в его спальню походкой Снейпа и потребовала объяснений.       Драко отказывался вообще что-либо понимать. Мать пыталась обвинить его в том, что он сделал кому-то ребенка. Сначала он смеялся. Он сказал ей, что выучил противозачаточные чары в четырнадцать и умеет их применять в любом состоянии. Это действие доведено до полного автоматизма на уровне рефлексов. Мать злилась и кричала. Он снова смеялся.       После того как он спросил, с чего вообще взялась эта нелепая новость, Нарцисса очень неаристократично схватила его за руку и потащила через всё Поместье в бывший кабинет отца. И ещё более неаристократично тыкала пальцем в семейное древо Малфоев, где от его имени золотилась маленькая ветвь.       Драко больше не смеялся. Родовая магия не повод для смеха. Но, возможно, это повод позже утопиться.       И вот, спустя восемнадцать нервных срывов миссис Малфой и около сорока часов в библиотеке, он держал в руках рецепт зелья и заклинание, которое должно найти наследника.       Нарцисса не могла сказать точно, когда именно появилась линия, но утверждала, что на его двадцатипятилетие пятого июня ее там не было.       Драко обещал матери, что во всём разберётся. Но только одного он не мог ей сказать. Что совершенно не помнит этот день. Точнее он помнил завтрак с Нарциссой, её сдержанные объятия и поздравления. Потом он около часа отвечал на письма с поздравлениями и готовился к вечеринке-сюрпризу, которую для него готовили Блейз и Дафна. К вечеринке, на которую он не явился.       В воскресенье уже сильно беременная Дафна залетела в его спальню и обрушила на него всю свою ярость и даже подожгла его диван выбросом стихийной магии. Драко отчего-то очень ясно представил, что вместо дивана мог гореть он сам. Вероятно, Дафна всё-таки его любит. Остальные его друзья не разговаривали с ним всю неделю. Тео и Пэнси даже закрыли от него камин. А он не знал, как им сказать, что не помнит, где он провел свой день рождения. Это было уже слишком.       А теперь оказалось, что он не просто где-то провёл тот вечер, а ещё и с кем-то. И эта кто-то не торопилась пролить хоть какой-то свет на эту историю.       Драко в очередной раз тяжело вздохнул и отправился в лабораторию. Зелье было не из простых.