Непредвиденные обстоятельства

      Джинни молчала уже несколько минут, что было совсем на неё не похоже, и Гермиона испугалась, что нанесла непоправимые повреждения мозгу миссис Поттер.       Видимо, у неё всё-таки не получилось смягчить новость. Ладно, она не старалась. Она просто сумбурно вывалила на неё всё, что произошло за последние три дня. Да она и сама не могла до конца осознать, что отец её ребёнка — Малфой. А ещё ее волновала реакция самого Драко, и в голову закрадывалась мысль, а не подстроил ли он это всё специально.       Но потом вспоминала образы из её памяти, как она отвечала на поцелуй, как обхватила его плечи, прижимаясь ближе…       По телу разливалось тепло от этих мыслей, и Гермиона гнала их от себя, но прогнать табун мурашек со спины не получалось. — Итак, что мы имеем в сухом остатке, — вдруг заговорила Джинни, прервав акт её самобичевания за вожделение. — Хорек пришел к тебе домой, и вы занялись жарким сексом, сделали ребёнка и забыли об этом, а теперь он подбивает к тебе клинья и готов даже жениться ради маленького Малфоя в твоем животе?       Гермиона сморщилась от такой жёсткой констатации фактов из уст подруги, но добавить к этому было нечего.       Разве что… она могла бы рассказать про свой странный сон, или каким взволнованным был Драко в больнице, как приставил к ней своего эльфа и принёс запас зелий на три месяца вперёд, уладил её отсутствие на работе так, чтобы никто ничего не узнал. Пригласил на ужин.       Конечно, все это можно списать на заботу о своем наследнике, но Гермиона чувствовала (или, возможно, убеждала себя), что дело не только в этом.       В голове, как на повторе, проигрывался момент, когда Драко взял её за руку и случайно коснулся ноги. Она не смогла сдержать реакцию тела и вздрогнула, проклиная себя за это, когда он резко убрал руку. Но она успела заметить, как на секунду поменялось выражение его лица, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул.       И эти его слова.       Никогда не позволял себе рассматривать тебя как женщину.       А теперь выходит позволил? И что? Рассмотрел?       Думая об этом снова и снова, Гермиона понимала, что, анализируя со всех возможных сторон поведения Малфоя, она пытается уйти от размышлений о собственных чувствах. — И что ты обо всём этом думаешь? — словно прочитав её мысли, Джинни вернула её в реальность. — Я правда не знаю, Джин, — она удручённо покачала головой и отпила глоток чая, просто чтобы занять чем-то руки. — Я не успела все это обдумать. Хоть мне и кажется, что прошла целая вечность, на самом деле я узнала только утром. — Ты же понимаешь, что Малфою нужно найти объяснение получше, чем «я ничего не помню», чтобы Гарри не отправил его к праотцам? — Странно, что Малфоя устраивает моё объяснение о потере памяти, правда? — ехидно сказала Гермиона и поняла, что она защищает своего недожениха. — Хм… Мы все ещё говорим о скользком слизеринском змеёныше, не так ли? — Джинни подняла брови. Она была заметно удивлена её реакцией. — Похоже ты что-то упустила в своем рассказе. — Воспоминания, которые показал мне Нотт, — Гермиона смутилась, не зная, как описать свои эмоции. — Ну, а ты, кстати, уверена, что он показал тебе настоящие воспоминания? — невинно поинтересовалась подруга, кажется, решившая добить последние нервные клетки.       Она приоткрыла рот в немом удивлении. Гермиона начала подозревать, что ее мозг просто атрофировался. Конечно, она не могла быть в этом уверена, но не в её характере было даже предполагать подобную подлость. Сердце пропустило удар от мысли, что всё это, включая милейшее поведение Драко с его неожиданной (и надо признать, приятной) заботой, могло оказаться хорошо срежиссированным сценарием слизеринских змей.       Но какова цель? Гермиона потёрла виски. — Зачем ему это? Я не могу поверить, что он не смог найти себе женщину, которая бы добровольно родила ему ребёнка. Мы ведь все ещё говорим о Малфое? Красивом, богатом, чистокровном аристократе с блестящей аврорской карьерой? — О. — Джинни сделала многозначительную паузу. — Кажется ситуация становится приятной, — она засмеялась, наблюдая, как лицо Гермионы заливается румянцем, — но я все ещё считаю, что засранца стоит напоить сывороткой правды. Так что с тем воспоминанием?       Гермиона только порадовалась, что не может покраснеть ещё больше, и вздохнула. — Судя по всему я ждала его и… была очень рада его приходу. — Она опустила взгляд на свои руки. — М-м-м… Интересно. Но всё ещё необъяснимо, — глаза миссис Поттер загорелись, не предвещая ничего хорошего. — Так как насчёт сыворотки?       Гермиона прогнулась в кресле с протяжным стоном, откинув голову назад и запуская пальцы в волосы. Иметь дело с Джинни, когда у неё есть «потрясающая» идея практически невыносимо. Можно со стопроцентной уверенностью сказать, что она воплотит её в жизнь даже через ваш остывающий труп. — Что-то мне подсказывает, что права выбора у меня нет.       Как и во всей этой ситуации.

* * *

      Когда Драко вышел из квартиры Грейнджер, ему казалось, что он отыграл квиддичный матч. Сердце в груди билось гулко и быстро, а пальцы до сих пор покалывало от прикосновения к гладкой коже её бедра. Он не понимал, что с ним происходило. Это было даже смешно. Он, двадцатипятилетний мужик, ведёт себя как гормонально неустойчивый подросток, впервые дотронувшийся до женского тела.       После случившегося с ними, меньше всего он хотел выставить себя похотливым идиотом. Если бы не разгар рабочего дня, он бы непременно напился, чтобы хоть немного снизить уровень внутреннего напряжения.       Однако, в кабинете его ждал сюрприз в виде взволнованного Нотта, который расхаживал вдоль стены, заложив руки за спину. — О, ты всё-таки жив! — воскликнул он, когда Драко вошёл внутрь и закрыл дверь. Хотя он и пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но в голосе все равно сквозило облегчение. — Как твои дела? — с явным намёком спросил Тео. — Жив и здоров, как видишь! Спасибо, конечно. Какими судьбами ты здесь? — Драко широко улыбался. Он понимал, что друг не может поговорить с ним напрямую из-за связывающей клятвы невыразимца, но просто не мог упустить случай поиздеваться.       Тео прищелкнул языком и сердито прожег его взглядом, садясь в кресло для посетителей. — Сейчас животик надорву от смеха. — Наверное, ты хочешь, чтобы я что-то тебе рассказал. Ума не приложу, о чем идёт речь, — Драко откинулся в кресле и закинул правую ногу на колено.       Нотт закатил глаза, ожидая пока друг наиграется. — У нас есть все время этого мира, Малфой, чтобы потешить твою мелочную душонку. Умоляю, не останавливайся.       Ухмылка слетела с лица Драко, и оно приняло серьезное выражение. — Я переспал с Гермионой Грейнджер в свой день рождения и не помню этого. Впрочем, как и она. Я знаю, что тебе это известно, — отрапортовал он в лучших аврорских традициях, — теперь можешь задавать миллион своих вопросов, я все равно не знаю на них ответ, — Драко взмахнул рукой в сторону Нотта, побуждая начинать допрос. — Что ты помнишь из того дня? — и только теперь Малфой понял, что друга привёл к нему больше профессиональный интерес, чем желание поддержать его. С другой стороны, он ведь не в курсе, какой подарочек им достался в ту ночь. И сейчас Тео едва сдерживался, чтобы только не достать рабочие записи.       На самом деле, Драко тоже был бы не прочь узнать, что могло произойти с ними такого, что заставило их ни с того ни с сего броситься в объятия друг друга. — Вряд ли я тебя удивлю или обрадую. Провёл утро в Мэноре примерно до обеда, точнее не скажу. Проснулся там же в воскресенье. Потом меня чуть не сожгла Дафна. Остальное ты знаешь. Ни намёка на происходящее, — он развел руки в стороны, давая понять, что на этом его содержательный рассказ окончен. — Не возражаешь, если я посмотрю? — глаза Тео горели азартом безумного учёного на пороге величайшего открытия.       Драко ждал чего-то подобного с тех пор, как увидел Нотта в кабинете, поэтому ответил, не раздумывая: — Я тоже хочу увидеть.       Тео кивнул, вскакивая на ноги.       — Тогда не будем терять времени. Давай пройдём в мой кабинет.              Драко удобно устроился в том же кресле, что и Гермиона несколькими часами ранее, и с интересом рассматривал овальное зеркало, крутя его в руках. Невыразимцы явно не зря протирали здесь штаны, закрывшись за семью печатями. — Сначала мне нужно будет найти это воспоминание самому, чтобы показать тебе. Поэтому сосредоточься на дне твоего рождения и попытайся проиграть его в голове, — быстро сказал Тео, направляя на друга палочку. В этот раз ему должно быть проще.       Он быстро нашел нужный момент, но у Драко он выглядел иначе. Воспоминание почти чёткое, но словно окутано белой дымкой, совсем отсутствуют звуки. И Тео понял, что уже видел что-то подобное, когда изучал природу сна. Значит, если Грейнджер спрятала это за стеклом, Драко убедил свой разум, что это просто сон, который он не помнит. Что ещё раз доказывает его теорию об отсутствии постороннего вмешательства. Они несомненно сделали это сами.       Сосредоточившись, Тео произнёс заклинание, и в зеркале появилось изображение. Он не знал куда деться от происходящего, находясь непосредственно в голове у друга, и только надеялся, что Драко тоже не станет досматривать сцену до конца.       Малфой покинул кабинет Нотта в смятении. Было дико странно смотреть на самого себя в объятиях Грейнджер. Он остановил просмотр, когда руки его двойника уверенно стягивали с плеч ее блузку, вовремя вспомнив о присутствии Тео в такой интимный момент, Драко вытолкнул его из разума, обрывая связь. Того, что он уже успел увидеть с головой хватит, чтобы проснуться утром с болезненным стояком.

* * *

      Драко проснулся от того, что все его тело горело, и зажмурился от яркого утреннего света, льющегося в окно. Ему было невыносимо жарко и… приятно. Он потёр глаза, пытаясь сконцентрироваться и понять, что происходит, но трудно ошибиться в ощущениях, когда тебе делают минет.       Он посмотрел вниз и рывком сел на кровати, увидев мягкие каштановые локоны, полностью спрятавшие лицо девушки, облизывающей его до боли напряженный член. — Грейнджер! — воскликнул он, пытаясь отползти к стенке кровати, но она крепко удерживала его за основание. — Малфой. Уже давно Малфой.       Гермиона подняла голову и смотрела на него с лукавой улыбкой на покрасневших губах. — Что т-ты делаешь? — Драко смотрел, как она снова опускается к нему и обводит его языком, испытывая то ли ужас, то ли восхищение.       Она была одета в белую шелковую сорочку, почти полностью оголяющую бёдра. Тёмные соски выделялись сквозь тонкую ткань, слегка натягивая её. Он пожирал её глазами, заставляя себя не смотреть, как его член снова и снова проникает в её горячий рот, но при этом не в состоянии отвести взгляд от этого зрелища.       Гермиона поднялась и приблизилась к нему. Перекинув одну ногу через его бёдра, она удобно устроилась прижавшись горячей промежностью прямо к его паху, и обняла его за шею. — Разве я не могу разбудить своего мужа минетом в надежде на продолжение?       Она потянулась к его губам, прикрыв глаза. Драко прижал её к себе обеими руками, не в силах больше бороться с желанием, не дававшим ему покоя последние дни. Он почувствовал прикосновение горячих мягких губ и закрыл глаза, падая в пропасть.       Громкий хлопок заставил его подскочить с бешено колотящимся сердцем и такой же пульсацией между ног.       В его руках больше не было Грейнджер. Или Малфой. А возле кровати виновато топтался Твинки, спрятав свои огромные глаза. — Твинки должен разбудить хозяина на работу. Завтрак будет подан через пятнадцать минут, сэр.       Во рту пересохло, и Драко оставил попытки что-то ответить и откинулся обратно на подушку.       Эротический сон с участием Грейнджер; прекрасно и предсказуемо. Он сморщился от неприятного трения ткани о сверхчувствительную кожу. Кажется, от этого просто так не избавиться, особенно если вспомнить, что последний секс у него был ровно месяц назад. Потом стало как-то не до того.       Драко спустил резинку пижамных брюк, освобождая ноющий от перевозбуждения член. Он закрыл глаза и провёл рукой по его длине, снова вызывая в памяти картину сна и представляя, что это рука Грейнджер уверенно гладит его, пока её язык обводит кругами головку и втягивает её в рот, напрягая щеки.       Воображение подкидывало ему все новые и новые образы. Рука ускорила темп и, представляя, как обнаженная Гермиона насаживается на него, прижимаясь голой грудью к его груди, он кончил, заливая горячей спермой живот.       Не представляя, как теперь смотреть ей в глаза, Драко поплёлся в душ.