Отпусти меня

Алиса Хайба сама привязала камень к шее и бросила на дно. Лев Хайба и Яку Мориске добровольно кинулись за ней. Второй охотно рассказывает все подробности, сдавая всех троих с потрохами. Он не боится, не скрывает, аргументируя свои действия просто: «эта ёбанная семейка испортила мне жизнь, лишь появившись в ней». Он умалчивает, конечно, об очень горячей ночи, проведённой втроём, считая это ненужной информацией для следствия. Он хочет добиться справедливости, даже ценой собственной неволи. В прятки со смертью играть не стóит, все трое это понимают. Но понимают поздно. Если бы обманутые люди были более расторопными и проверяли чеки чуть раньше, преступников повязали бы раньше. В этом уверен Цукишима. Куроо уверен, что, разоблачи их шайку несколько месяцев назад, он бы не был так счастлив, выходя из полицейского участка. Он бы не знал, что его ждёт Кей. Перед входом стоит машина, а рядом, оперевшись о её капот, — Цукишима. Лицо бесстрастное, но глаза светятся радостью. Он не сдерживает короткую улыбку, тут же кивает себе за спину и обходит автомобиль, садясь за руль. Тецуро, вдыхая полной грудью воздух, поднимает взгляд на небо. Кажется, он ни разу этого не делал за всю жизнь. Кажется, теперь он на многое посмотрит по-другому. Кажется, он любит этого парня. Кей молчит, когда мужчина садится, и ведёт машину спокойно, не обращая на него никакого внимания. — Она по сто пятнадцатой пойдёт, — пробует начать разговор Куроо через несколько минут. Цукишима согласно мычит, не отрываясь от дороги. — До десяти лет грозит, представляешь? — Тецуро поворачивает к нему голову, пытаясь заинтересовать собеседника. Собеседник не желает беседовать. — Яку Мориске лет семь могут дать, — продолжает Куроо, возвращая свой взгляд машинам, движущимся впереди, — а Льву Хайбе — года два, не больше, — бесцветно заканчивает он, скашивая глаза в левую сторону. мы на финишной прямой этой истории. Кей молча держит руль. — Нахуя я вообще на этот показ поехал? — неожиданно произносит Тецуро через несколько минут гнетущей тишины. Он мрачно усмехается, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Куроо Тецуро всегда добивается своего. — Нахуя ты вообще в моей жизни появился? — ответная шпилька звучит раздражённо. Цукишима резко поворачивает руль, перестраиваясь. В этом не было необходимости, но именно это было признаком его злости. В таком состоянии водить машину не рекомендуется, но если он и попадёт на камеры, то всё спишет на аффект. — Может, пока меня не было, ты ещё кого-то нашёл?! — говорит мужчина яро. Недостаток здорового сна и пребывание в постоянном стрессе выбивают обоих из колеи. Куроо Тецуро всё доставалось легко. Он всегда был «кумиром семьи». Всё и всегда в этом мире было для него. После Киёко, конечно, скажет, что он — идиот, не имеющий желания взрослеть. Словно маленький мальчик увидел дорогую игрушку у другого ребёнка и захотел её себе. А игрушка не безвольная, а вполне себе самодостаточная. Своё мнение имеет, и не бежит к тому, у кого денег больше. Вот только мальчик это слишком поздно поймёт. В напряжённой тишине они проводят всю дорогу. Куроо внутренне дёргается от каждой вибрации чужого телефона, вспоминая, как на Кея смотрят люди, и свои ощущения, когда в кабинет тот вошёл вместе с двумя мужчинами. Они доезжают до дома и места работы Тецуро, Цукишима не заглушает мотор, уставляясь в одну точку на руле. — Я ради тебя оставил всё, — напоследок говорит он, когда мужчина закрывает за собой дверь. Говорит глухо, выделяя голосом последнее слово. Голосом преданного. «И не дождался даже благодарности». После Киёко, конечно, скажет, что нечто серьёзное вряд ли можно испортить небольшой ссорой. Лишая возможности себя и Куроо, который услышал это, поговорить, Цукишима даёт по газам и резко стартует с места, уезжая. Они и не испортили ничего. Просто вместе быть не могут. Опасно. Быть порознь — опаснее вдвойне. Тецуро остаётся только стоять и смотреть ему вслед. а, может, всё это было зря? Кей снова спешит. Снова ругает светофоры, боясь передумать. Как же он устал. Отношения с Куроо — это американские горки. Когда несёшься по серпантину дорог без ремней на огромной высоте, на высокой скорости. Ветер в лицо. И только и можешь, что кричать и крепче сжимать поручень, и кажется, что ни конца ни края здесь нет. Как будто всю жизнь только и делал, что проводил все время здесь. И Кея, кажется, уже укачало, он хочет слезть, твёрдую землю под ногами почувствовать. Он выходит из машины, необдуманно оглядывается, когда оказывается в здании своего офиса. Нервно осматривает всё, словно здесь впервые. Несколько секунд назад Цукишима направлялся сюда с полной уверенностью в своих действиях. Сейчас же внутренний голос начинает немного сомневаться. Кей его не слушает. Он должен сделать хоть что-то правильно. Когда он появляется на пороге кабинета Ушиджимы, тот смотрит на него как на божество. как же ему хочется забыть цвет этих янтарных глаз. Цукишима теряется от этого взгляда. Вакатоши всегда на него так смотрел. Цукишиме разрывает что-то грудную клетку, когда он проходит вперёд, чтобы сесть на один из стульев и положить перед этим заявление, написанное несколько минут назад в своём кабинете, на стол. В тот момент, когда Ушиджима Вакатоши почти смиряется с тем, что Цукишима Кей больше не придёт, что он любит другого, что он не может жить без него, этот парень снова становится точкой, на которой сходится весь мир. Ушиджима думает, что он его низачто не закроет дверь в свой мир перед ним. Цукишима думает, что это стоило сделать в первый день их знакомства. — Уходишь? — задаёт риторический вопрос Вакатоши, поникая. Он пробегает глазами по ровно выведенным иероглифам и понимает, что не станет возражать. Не станет удерживать или как-то ломать чужую карьеру. Он желает ему только лучшего. хочу забыть эти твои зелёные глаза. Кей замученно кивает. Он устало наблюдает, как мужчина подписывает его заявление, а после облегчённо выдыхает. нет ничего хуже, чем взаимное разрушение. Они неожиданно сталкиваются взглядами. «Я всё ещё люблю тебя» и «Прости» читаются в них. Светлая грусть стала их спутником. Цукишима Кей не полюбит. Ушиджима Вакатоши не простит. чтобы забыть цвет глаз, нужно разойтись раз и навсегда. Киёко, 18:37 Ты что, с работы уволился? Кей отрывается от своего ноутбука и кривит губы, прочитывая новое сообщение. Хмурится, задавая интересующий вопрос. Вы, 18:39 Да. Откуда знаешь? Киёко, 18:39 Прочитала в интернете новости, компания ищет нового креативного директора. А почему? Цукишима блекло усмехается, проматывая ответ в голове, не решаясь его озвучить. Он не хочет грубить, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Вы, 18:41 Начальнику изменил. И ведь даже не врёт. Он уверен: видеться с Ушиджимой, незаслуженно смотрящим на него, как на самого лучшего человека, и Тендо, прожигающим его свирепым взглядом, каждый день он не сможет. Манеры Сатори он ещё примет — проглотит, не поперхнувшись. А вот обожание в глазах Вакатоши встанет у него в горле мерзким комом, мешая жить. Киёко, 18:44 Зачем такие крайности? И куда ты теперь? Вы, 18:44 В модельный бизнес. Журнал Karasuno. Он не бежит от проблем. Он думает, что так будет лучше всем. Киёко, 18:44 Амбициозно. Возможно. Но Кею, с его внешностью, пророчили большое будущее. Фотографы удивляются, как парень без необходимых каких-либо навыков и умений так выигрышно смотрится в модной одежде и как сильно его любит камера. Киёко, 18:50 Что у вас с Тецуро? Тысячи недомолвок и одна большая боль. Словно весь мир замкнулся на этом «у вас». Вы, 18:55 У нас с ним — ничего. А что? Раньше было ничего. Нужно было прекратить всё это в самом начале. Нужно было вообще не начинать. А что сейчас? Сейчас у них так много, что не всплыть. А есть ли теперь «они»? Киёко, 18:56 Что между вами произошло? Я думала, вы будете вдвоём, а он приехал ко мне. Вдвоём. Вместе с некто третьим, к кому Куроо его приревновал совершенно бездоказательно. Вы, 18:57 У него спроси. Киёко, 18:57 Не отвечает ничего. Говорит, сами разберётесь. Как только Тецуро извинится, Цукишима, конечно, будет готов к разговору. Вы, 18:57 Ну и всё. Он не пойдёт первым на контакт с человеком, который совсем не ценит жертвы ради него. Даже, если пиздец как хочет. Киёко, 18:58 Ну и натворили вы дел. «А ведь ты меня предупреждала». Киёко, 19:00 Всё, что ярко горит, быстро гаснет.

* * *

— О, а этот парень с веснушками. Кто он? — спрашивают у Терушимы, кивая на Ямагучи. Как владелец бара, он должен знать постоянных клиентов. Вот и один из них — Ойкава Тоору — сейчас проводит своё время здесь. — Это мой, — с гордостью и несвойственной, казалось, для него нежностью отвечает он, наблюдая, как Тадаши весело и не очень умело танцует, собирая восхищённые и чуть насмешливые взгляды. Он машет руками, переставляет ногами и улыбается, полностью отдаваясь музыке. — Кто «твой»? — пытливо переспрашивают, даря парню ещё один взгляд, полный интереса. — Просто мой, — немного твёрдо отвечает Юджи, и Ойкава понимает: не нужно лезть. Они наблюдают, как к Ямагучи подходит какой-то парень. Он кружится с ним пару секунд в танце, а потом они перекидываются буквально двумя фразами, приближаясь очень близко. — Не боишься, что уведут? — неожиданно говорит Тоору. У них полное доверие друг другу, это ли не главное? К тому же, если Ямагучи сам не захочет, он не уйдёт. — Чушь, — уверенно отвечает Терушима, а после Тадаши на прощание машет рукой тому парню и поворачивается к нему. Широко улыбается, ловит мягкую улыбку в ответ, показывает сердце двумя руками и продолжает танцевать, ещё резче изгибаясь под биты любимой песни и ловя многочисленные взгляды. Но нужен ему лишь один. Зря, что ли, Юджи просит поставить плейлист Ямагучи каждый раз, когда они вместе приходят сюда? И если Тадаши скажет, что это и есть тот самый хэппи-энд, который он так ждал, то Терушима ответит, что это не конец, а только начало.