Сесилии

В руках адепта букет недавно сорванных сесилий, в сердце — такое редкое для существа, живущего не одно тысячелетие, волнение. Утес, окутанный нежным и дурманящим ароматом свежести бушующего над землёй морского ветра, вплетенного в мягкий, совершенно сказочный аромат цветов. Для Сяо этот запах давно стал синонимом особенно сладких снов, волшебного таинства самых сокровенных желаний, которые он на протяжении пары сотен лет хранит глубоко в своем сердце, оберегает, подобно дракону, что держит в заточении прекрасную принцессу, не позволяя никому притронуться к его маленькой тайне. Не так давно один бард исполнил давнее желание адепта: робко и негромко, почти шепотом, произнес его имя... впервые за все время... Якса тут же предстал его взору, появившись прямо напротив... Ближе, чем было бы уместно. А бард в ответ лишь нежно улыбнулся и поведал адепту о своем маленьком желании, и, будто бы невзначай, упомянул, что сегодня у него день рождения, а затем, обернувшись лёгким ветерочком растворился воздухе, словно навождение изнеможенного сражением яксы... И откуда только у этих странных смертных взялось поверье, что в день рождения должны сбываться самые сокровенные мечты? Почему с самим Сяо такого ещё никогда за его продолжительную жизнь не случалось? И почему архонт, живущий на свете дольше самого адепта, считает, что это должно сработать? Неужели все его пожелания в день его рождения сбывались? Но в итоге Сяо решает, что это точно исполнится. И вот, наблюдая, как солнце плавно близится к линии горизонта, Сяо стоит перед гигантским обрывом зелёного утеса, в ожидании того, ради кого он осмелился покинуть свой родной регион. Несмотря на то, что ветры тут бушуют не переставая, Сяо замечает появление архонта раньше, чем тот успевает обрести форму. Венти приземляется на землю, сразу же усаживаясь на край обрыва и свешивая ноги с утеса. — Если честно, я не верил, что ты придёшь... — с немного грустной улыбкой на лице произнес бард. — Разве не таким было твое желание? — немного помявшись спросил якса. — Желания и мечты можно хранить в сердце годами... а то и тысячалетиями... никто не гарантирует их исполнения, — произнес Венти, и Сяо почувствовал себя наивным ребенком вспомнив тот момент, когда решил, что все желания Венти сбываются. — Значит, и тебе доводилось столетиями ждать, что однажды, Селестия сжалится над тобой? — голос Сяо выражал очевидное удивление, что заставило Венти по-доброму рассмеяться. — Нет, Селестия не властна над моими желаниями, — с философким видом изрёк архонт, — но так уж вышло, что те, кто их способен осуществить — сами решают, что с ними сделать. Ты вот решил исполнить мое. — Показать кому-то небо с утеса звездолова... — протянул Сяо, — разве это похоже на неисполнимое желание сердца? — Да, — Венти ответил настолько убедительно, что Сяо бы и не подумал спорить, безоговорочно веря его словам. — Особенно, если этот кто-то — до ужаса ответственный адепт, не желающий и на минуту покидать родную землю. Венти демонстративно шуточно надул щёчки, будто бы Сяо — вечно занятой родитель, обещающий каждые выходные погулять со своим ребенком, но всегда переносящий прогулку из-за более важных дел. — Так ты и не просил прежде, — на лице адепта проявилась такая теплая улыбка, залюбовавшись которой, Венти и забыл, что играл роль обиженного ребенка. — Кстати, — Сяо протянул архонту охапку ароматных цветов, — я насобирал их, пока ждал тебя. — Это очень мило, спасибо. По телу адепта разлилось дурманящее тепло, когда архонт поднялся с земли и с улыбкой принял букет, зачарованно вдохнул цветочный аромат и подошёл ещё ближе к Сяо, чтобы подарить лёгкий поцелуй благодарности в мягкую щеку. Задержал свои нежные губы на коже лишь на секунду дольше, чем мог ожидать охотник на демонов, и плавно отстранился, наблюдая, как на лице яксы недоумение стремительно сменяется лёгким румянцем. Охотник неосознанно смотрит в глаза напротив, зачарованный их особенной глубиной, думает о том, как красиво они блестят от слез из-за протянувшегося к ним лучика солнца, что совсем скоро скроется под гладью горизонта, прячась глубоко в беспокойном море. Адепту кажется, что ничего красивее он и не видел в своей жизни. А Венти лишь тепло-тепло улыбается в ответ на такой очарованный взгляд собеседника. — Я решил, что тебе было бы интересно побывать за пределами Ли Юэ, — Венти прижал букет к своей груди и понежился, касаясь щеками белоснежных лепестков, — а это место — одно из самых красивых в Мондштадте. Тебе нравится? — Д-да, очень, — изрёк Сяо, осознавая, что толком и не думал о местном пейзаже... да и как, когда рядом сам архонт ветра? — Тогда... — Венти скидывает плащ, снова садится на траву и кладет букет рядом, — позволишь мне сыграть для тебя на флейте? До меня дошли слухи, что ты любишь музыку флейты. У Сяо от одного вопроса по коже табуном пробежалась мурашки и он утвердительно, немного неуверенно, кивнул в ответ на вопрос... он об этом мечтал не одно столетие и даже представить не мог, что однажды его желание так просто станет явью. Тихая, до боли знакомая музыка наполнила воздух под смеркающимся небом волшебным чувством осознания, что самый сладкий сон стал реальностью. Небо заполонила ночьная мгла, и лишь полнолуние, роняющее свой блеклый свет на лепестки сесилий у ног Барбатоса, не давала Сяо всецело раствориться в слегка грустной мелодии. Венти с любопытством рассматривал Сяо, ловил каждую эмоцию, мельком скользнувшую в его чистых янтарных глазах. — Могу... — Сяо коснулся кончиками своих изящных пальцев тонкой косички, нежно светящейся бирюзовым светом на своем кончике, — мягкие... Венти продолжал играть мелодию, лишь взглядом давая понять, что до безумия очарован неловкими, но такими искренними действиями адепта. Он играл до тех пор, пока огромная бледная луна не взошла над утесом, окутывая своими невидимыми чарами каждого, кто на нее смотрел. — Такая красивая, — восхищенно прошептал бард, стоило ему отлынуть от музыкального инструмента. — Как и в ту ночь, когда ты спас меня... — якса смотрел вовсе не на луну, — День рождения у тебя, а мечты мои исполняются... — Выходит, у нас они очень похожи, — мягкий голос Венти вызывает в Сяо волну досады, что эта волшебная ночь однажды подойдёт к концу. — Ты же позовешь меня снова?