Град 12

      1       Мечта. Всю свою жизнь я мечтал устроиться на благую, тихую работу. С самого детства мне казалось интересным сидеть вместе с моим отцом в его кабинетеза рабочим столом, перебирая стопки бумаг. Его грубые мужские копыта переворачивали страницы одну за другой с необычайной скоростью, так что складывалось ощущение, будто он знал, что там написано и открывал их ради приличия.       В его уютном кабинете на темных шкафах находились книги со всей Эквестрии, из-за которых я буквально влюбился в литературу. Будучи маленьким жеребцом, я находил чтение книг по вечерам в кругу семьи очень интересным занятием. Этим я и занимался все свое свободное время, до школы, сколько я помню.       С приходом в школу, нельзя сказать, что я стал там отличником, однако такие науки как естествоведение или, как любит называть это старшее поколение, «Основы философии дружбы» вместе с величаво называющейся арифметикой, легко мне давались. Однако желание к знаниям и успехам по другим предметам горело во мне, поэтому мой отец тщательно объяснял мне каждую тему, и, как не были бы усердны попытки, они заканчивались малыми результатами. Репетиторы, дополнительные занятия, посещение музеев, чтение книг занимали почти все мое личное время, так что и развлечений в их первобытном понятии мне нехватало. Но я и не жаловался.       Друзей у меня было мало. Возможно, мне их не хватало. Никто не помогает расслабиться более, чем дружная компания.       Знаете, наш мозг - удивительная вещь.       То, что легко нам дается, не всегда запоминается надолго, но то, над чем мы стараемся и трудимся, пытаемся познать во всех аспектах, в итоге запоминается на всю жизнь.       Уроки «Основ философии дружбы» стали влиять на меня с другой стороны. Вместо принятия общества, я принял добро. В учебниках описывались варианты развития диалога, поступков и решений, и упор ставился на практику. Вдруг, я стал читать между строк учебника и увидел замысел добра, но не дружбы.       Сидя за почти передней партой и слушая учителя, объясняющего нам какой-то предмет и держащего с помощью магии указку или мел, в моих ушах отчетливо доносился шепот и разговоры сверстников. "Куда?", "Хи-хи, ты да", "Сам спроси" и прочие фразы становились изо дня в день громче. Я недоумевал, как можно пропускать мимо себя ту информацию, которую преподаватель пытается донести до тебя. Я злился из-за этого на одноклассников, многих своихсверстников. Я видел, что они не пытались понять учебники.       Со временем, я обратился к нашему психологу: он мне объяснил, что это совершенно нормально, и общение на уроках, к моему огромному удивлению, было чем-то принятым. Я не верил ему…       Вернее сказать – дружба создавалась у меня не изнутри, а из знаний психологии, так что я общался не будучи собой, а руководствуясь знаниями. Я смотрел на выражение лица, позу при сидении, взгляд, круг общения, привычки, хобби, походку и укладку гривы своего собеседника, чтобы подобрать тему для разговора и определения настроения. Чтоб вы понимали, даже в веселой шумной компании, где все идет как попало, я сохранял это хладнокровие для анализа пони. Истинное веселье мне было не подвластно, как и свободное общение.       Все же, как я сказал ранее, в уроках дружбы я подчеркнул добродетельность, а не общение. Благодаря таким наукам, как философия, политология,социология, психология, естествознание я лучше осознавал рамки между доброми злом. В этом предмет дружбы справился. Я помогал нашему району, помогал нуждающимся, вступал в волонтерские движения, из которых очень скоро выходил.       Не любил я все же общаться. Я обожал, когда шел дождь, или даже град, и на улице почти никого не было. Все были дома, а я выходил на свет, встречая изредка прохожих, улыбаясь им, дабы подарить им в непогоду свою улыбку.       2       Я сидел в своем, честно заработанном, кабинете. Уже двадцать третий год я работал аналитиком-экспертом в компании инвестиционного предпринимательства, под названием *** на улице Канцелярской. Каждый день я сидел здесь с 8:00 до 21:00, а иногда дольше, добиваясь отличных успехов для компании. Кофе или чай, я не разбирался, главное - попить чего-нибудь и снова сесть за стол, заполненного бумагами, которые я с той же легкостью перебираю, как мой отец когда-то.       Бывало, почитаю газетку из киоска.       Я пытался поддерживать общение со всеми коллегами, и, похоже, находился в хорошем кругу общения, раз меня приглашали на вечеринки. Это радовало меня и мое эго.       Дом хороший. Семья распалась, и мне достался семилетний сын-пегас. Ему тяжело в городе, он любил выезжать за город. Его не влекло в бумажную работу, как меня в детстве, и я был необычайно рад за него.        Я любил свою работу, но уставал от нее. Ежедневные протоколы, документы иа нализы, и лишь обеденный перерыв, звонок сыну и два небольших окна в моем кабинете, где с третьего этажа хорошо видна улица – вот все мои увлечения. Другие здания не могли заградить вид на тротуары и дороги, и мне хорошо был виден каждый прохожий пони. Каждое утро я приветствовал из окна Ракеля Стайла.       Это был единорог серебряного оттенка шерсти и темной, как уголь гривой. Он мне нравился своим характером; его отзывчивость, добродушие и щедрость возбуждали во мне порывы к совершению добра, какое написано в учебниках «Основы философии дружбы». Иногда у меня возникало ощущение, что без него я потерял бы всякий смысл жизнь. Я удивлялся его милосердию - видя нищего, просящего милостыню, Ракель не задумываясь помогал ему, как я хотел вдетстве. Мы познакомились двадцать лет назад, как раз по причине этого окна. Я отдыхал, глядя на прохожих в окне, опираясь на подоконник. Это увлечение меня успокаивало - смотреть, как каждый пони о чем-то говорит, торопится, хмурится, бежит.       Однажды из этой кучки мне в окно помахал копытом какой-то парень, с серебристой шерсткой. На расстоянии с третьего этажа я отлично увидел его зеленые зрачки, полные энтузиазма и проворности. Так была наша первая встреча. Мы стали так видеться каждый день. Это стало фундаментом нашей дружбы.       С ним за двенадцать лет мы прошли не мало, но много трудностей - он мне помог с женой, с которой, я, правда, очень скоро развелся, я помог ему с местом жительства, Ракель помог мне сохранять добродушие и ласку к другим пони, а я пытался отплатить ему совместными посиделками.       Мы часто ходили друг другу в гости. Его апартаменты были отделаны скромно,но изящно. Маленькая кухня, картины, висящие на стенах неизвестныххудожников, уютная кроватка с белой подушкой и одеялом, светлые обои исветлое освещение. В его жилище тесно, но уютно. Ракель очень неприхотлив, и что говорить о его рационе: каши, хлеб, вода и иногда, в очень редких случаях, вино. Особенно мне нравились разговоры с ним. Темы о психологии, философии и социологии очень мне интересны, как и ему. И, каждый раз говоря с Ракелем, я узнавал что-то новое о мире, и о Ракеле, и даже о себе. Часто мне казалось, что Стайл просто идеал, однако я знаю его внутренние переживания и понимаю, что вся его добродетель и скромность вызвана вечным горением изнутри.       Ракель Стайл работал дизайнером. Творческие личности эксцентричны, поэтому часто горят внутри. После его порывов милосердия могут показаться символы назидательства над миром и даже издевательства. К счастью, мы напоминали друг другу кто мы такие - он невероятно добрая душа, а я его попутчик и вдохновитель. Или наоборот; от случая к случаю.       Мы были с ним не разлей вода. Если у нас было свободное время, то мы пытались уделить его моему сыну, либо отдохнуть сами. Под отдыхом я подразумеваю пение в хорах, помощь другим пони прохожим, введениебесплатных лекций по правовому делу в университетах и пансионатах, благотворительность деньгами и волонтерством. Мы помогали друг другу вовсех переживаниях, особенно я Ракелю в его перегораниях. Мне кажется, что у меня брались силы на это лишь из-за поддержки Ракеля в виде советов и выслушивания моих проблем.       У Ракеля, как и у меня, мало настоящих друзей, а точнее один, впрочем, этого я точно не мог знать.       Ракель Стайл внес большой вклад в мою жизнь, но я не был уверен, что я делал того же. Ракель помогал мне не сойти с ума. Хоть и сидели мы с ним очень не часто, один-два разговора хватало для облегчения в душе. После невероятной напряженности на работе и взятия аналитической ответственностина себя, моих нервов могло бы не хватить для жизни в покое. Благодаря Ракелю, я все еще мог жить.       В один месяц он мне позвонил со словами:       - «Эй, приятель, я переезжаю на окраину города. Не волнуйся, если ненайдешь меня дома. Увидимся завтра.»       И именно так звучали его последние слова. Именно так.       Я подумал, что мы увидимся с ним завтра, а потому, без лишних вопросов,оставил его.       Он не указал адреса, я это подметил, и решил, что спрошу у него обо всем наследующий день.       Прошла первая неделя. Я обеспокоился о немоте моего друга.       Он сказал, чтомы увидимся на следующий день, но прошло 7 дней, и полное молчание. Я объявил в полицию о розыске Ракеля Стайла. Я испугался, что с ним что-то произошло, ведь тогда мой лучший друг был в беде. Через день пришел ответ. Попросили объявиться в участок. Офицер сказал:       - Гражданин, мы нашли адрес этого молодого пони. Он живет на улице Пржевальского, дом семнадцать, квартира сорок пятая. Переехал только недавно.       Я попросил отгул, и шеф великодушно разрешил мне уйти пораньше с рабочегодня, в награду за мои труды. Я приехал в назначенный адрес. Мне неверилось, что мой самый лучший друг мог спокойно переехать, даже не подумав о моих переживаниях. Дружба и знания о Ракеле мне подсказывали, что возможно в нем очередной бунт или перепад творческой личности, однако, встретившийся мне впервые.       Поднимаясь по лестнице до 45 квартиры, я обдумывал, как мне строло начать свой разговор.       "Привет,"- сказать, ожидая объяснений от него. Возможно, закатить скандал, что не в моем духе, или же молча уставившись на него, с нахмуренными бровями, ожидать ответа. А возможно, мне стоит самому начать задавать вопросы, полностью показывая мое беспокойство. Я выбрал последнее.       Я поднялся к двери.       - Ладно, успокойся. Ты ни в чем не виноват, это он сам ушел. Тебе лишь стоит его увидеть, а дальше все само сбудется.       Я позвонил в звонок. Смотря в дверь, и ожидая услышать звук приближающихся с другой стороны двери копыт, я чувствовал внутри себя некий страх.       Снова позвонил в звонок. Никто не отвечает. Так я проделал еще в течение 10 минут, которые совершенно незаметно для меня прошли, пока на лестничной площадки не появился пожилой пони. Он сказал:       - Парень, ты чего звонишь в ничейную квартиру?       - Как? Как в ничейную? Тут живет вообще-то мой друг.       - Парень, не неси чепуху, здесь никто не живет. - ответил старик, дальше спускаясь вниз.       Я не мог поверить тому старику. Я стал стучать со всех копыт в дверь, тщетно. Я стучал так громко, от чего соседская собака на верхнем этаже залаяла. Стучал, в надежде, что мне откроют дверь.       Это был крах. Я всей душой верил, что найду его здесь. В моей голове был кипящий суп из страхов и ожиданий, что могло произойти с моим единственнымдругом. Последние надежды были на полицию, которая обязана найти Ракель Стайла. Не дай Селестия ему быть украденным, потерянным, а еще хуже - убитым!       Со всех копыт я кинулся в участок. Хотелось верить, что полиция ошиблась с адресом, однако перепроверив снова, они назвали тот же адрес. Я не смог найти того офицера, который мне помог с адресом - у него отпуск. Я нашел другого сотрудника. Мне не терпелось ему рассказать о своих открытиях и страхах. Я, правда, надеялся, что полиция хоть как-то мне поможет. Они объявили городской розыск. Что было точно, так Ракель никуда не уезжал и не улетал, а значит он еще в городе или в пригороде. Я обзвонил все больницы, боясь, одновременно надеясь, услышать его имя в поступающих пациентах. Но напрасно.       3.       Прошел месяц с момента, как потерялся мой лучший друг. Каждый день я невыносил работы, а лишь желал, что найдут Ракеля. Каждый час, днем илимночью, я ожидал звонка из полиции со словами: "Здравствуйте, мы нашли Ракеля Стайла". Я стал не высыпаться. На работе сразу же заметили мою напряженность и неизвестную для них трагедию, которую я посчитал должной скрыть от всех, даже от сына. Начальник снисходительно относился ко мне, пока я еще был лучшим сотрудником месяца.       Каждый день я беспокоился о Ракеле, ходил с недосыпом, укорял себя в своей выдуманной вине, яко это я его заставил потеряться. Стресса стало ещебольше, чем когда-либо. Лишь на выходных я старался отдохнуть, но необходимо было воспитывать сына и пытаться устроить его в школу.       Я был злой как собака, сорвавшаяся с цепи. Ко мне было страшно подойти, круг общения у меня тоже сузился. Я это заметил, от чего мое настроение вместе с моим эго упало еще больше. Учебники «Основы философии дружбы» сыграли свою роль. Даже ночью я ходил по дому, не вынося ни единого часа на сон. Это сильно отразилось на моей психике.       Казалось, будто я и вправду был полностью зависим от Ракеля - пони с доброй душой. Что с ним могло произойти? Полиция не давала ответа.       На следующий месяц, меня не хватало на себя. Я срывался по каждому поводу, бросал все и метал, если меня что-либо раздражало, то я выкрикивал на все здание какое-то ругательство. Мне выносили несколько раз предупреждения о выговоре, но я не давал результата. Стал перечить начальству. Оно понимало мой период в жизни, и надеялось на его скорое прохождение.       Это случилось зимой. К тому моменту я нашел школу для сына, от чего тяжестей на мою ношу стало меньше. Я все еще был обеспокоен пропажей Ракеля Стайла, а ответа от полиции все не было. «Она, скорее всего, забыла уже» - думал я. Но в самый канун Горячего Очага мне подкинули приглашение навечеринку. За весь тот период, когда я потерял Ракеля, меня никто никуда не звал. Я забыл о том, что пони могут отдохнуть на вечеринке. Так я пошел. Придя в чей-то огромнейший особняк, меня встретил мой шеф. Несмотря на мою усталость, сонность и нервозность, шеф относился со мной как с лучшим товарищем. С помощью каких-то алкогольных коктейлей, от которых я поначалу отказывался, он смог меня раскрепостить и расслабить. Мы с ним танцевали, пели песни на караоке, шутили над стажерами и прыгали с крыши здания в бассейн. Я потерял всякий стыд и скромность. Но в этом случае, это мне даже помогло. Мне удалось рассказать всю мою ситуацию с Ракелем шефу, на что в ответ он меня прижал одним копытом и сказал:       - А знаешь, я могу тебе сказать что. Для того, чтобы расслабиться и немногозабыться о Ра-Ра-Раколе твоем ты можешь с головой уйти в работу. Вот увидишь. Как тут же уйдет весь стресс и вся тревога.       Утром я оказался в своей квартире. Из всей той потасовки мне запомнились лишь слова шефа. Не пойму почему, но они мне показались очень убедительными. Через неделю я смог прийти в прежний тонус. Я снова стал лучшим работником месяца. Тем не менее, мысли о Ракеле не уходили, но такое средство, как "окунуться в работу с головой" означает со всеми мыслями вголове уйти в работу. И очень скоро я заметил, что все не так, как прежде. Я стал забывать Ракеля, а вместе с ним и добродетель. Теперь я не здоровался с прохожими и даже с другими сотрудниками, не ходил в волонтерские движения, не задумывался о том, что такое добро. За какую-либо услугу не пытался отплатить тем же. Я даже перестал говорить с сыном о хороших и плохих вещах в мире. Вся моя голова была забита работой и ни чем более.       Я стал снова до поздней ночи сидеть на работе, выписывая договора ианализы. Теперь лишь часы, висящие на стене и ручка в зубах стали меняотвлекать от работы.       «Я пью лишь крепкий кофе, так как он хорошо тонизирует. В окне я больше ненадеюсь встретить Ракеля Стайла. Все мои мысли о моей награде за мои труды в работе. Иногда мне кажется, что мне недоплачивает начальство, и я очень сердит на него. Мой сосед из другого кабинета все время бросает мусор в мою корзину, а не в свою. Я бы хотел отомстить ему. А секретарша шефа специально кашляет, разнося бактерии в моем кабинете, и бросает с помощью магии документы мне на пол. Она не понимает, как мне неловко становится перед коллегами? К чему вообще они так язво и гадко со мной здороваются? Они хотят меня отвлечь от работы. Их злосчастные сердца только и думают, как мне навредить. Я уверен, что в них, в отличие от меня, нет никакой добродетели. Я вспоминаю, как помогал раньше пони, и значит, я все еще способен на добрые поступки, просто сначала нужно поработать. Лишь один тот очкарик в конце коридора приятен, он мне помогает за просто так, не то, что другие. Хотя и его внешний вид оставляет желать лучшего. Мой имидж с пиджаком гораздо лучше и успешнее, ведь пиджак стоит несколько тысяч.»       В один день ранней весны мне показалось так мало работы, что я принял недельный график. Теперь я работал каждый день. Вскоре из-за надрыва над моим организмом я заболел. Хотя скорее это по вине секретарши. Небольшая простуда и всего.       Как-то вечером той же весны я решил поработать допоздна. Уже не до 22:00 или 23:00, как обычно, а до 01:00. Это было бы достижением. Нескончаемые графы и статьи мне давали отдохнуть от всех проблем; ничто лучше не даетпокоя. «В 21:00 последний сотрудничек попрощался со мной и ушел. Вот так слабак.» Я даже и не думал о том, что может тогда произойти с моим сыном, с Ракелем или со мной, ведь мне это было не интересно. Работа давала мне покой разума и решать чьи-то проблемы.       Часы показали 22:00. За окном последние пони заходят домой, колесницыстановятся на парковки. «Чудесно! Город засыпает. Первое правило успеха - работай, пока другие отдыхают.»       23:00. За окном пошёл град. «Я надеюсь, что он вскоре пройдет. Да, да сына? Да, сынок, я скоро приеду. Ложись спать. Спокойной ночи, целую!» А работа все не прекращалась, и мне это нравилось.       00:00. «Какие-то бедняки и нищие ходят на улице. Что за сброд! Зашли бы под крышу, пока идет град. Скорее всего они восхищаются моей работоспособностью, видя свет в моем окне. Не повезло им. Дикари.» Меня хватило в озноб. «Мне кажется ещё чуть-чуть и я упаду в обморок. Невыносимое ощущение. О Селестия, как же я плохо себя чувствую! А на улице еще град.»       00:30. Меня начало клонить ко сну. «Думаю, что завтра так же продолжу. За сегодня сделал не мало работы. Я горжусь собой.» Я вышел из здания, выключив везде свет и закрыв входную дверь. Град все ещелил как из ведра. Мой дом был в пару кварталах от работы, 15-20 минутпешком. Под градом это время тянулось вечностью. Я шел по ночному городу, над которым густые облака, извергающие заледеневшие капельки воды, затемняли городской небосвод. Градинки портили мой пиджак, и я решил ускорить шаги. По пути мне встретился кашляющий нищий, держащий магией зонт, чтобы не намочиться от града. Его медленные шаги говорили о его брезгливости и издевательства ко мне. Он мне угрожал своей походкой.       - Эй, ты! Отдай мне зонт! - Сказал я ему.       В ответ он что-то промычал, подошел ко мне, но так и не дал зонт. Град в темноте лил на нас. Я не мог этого терпеть. Было очень плохо слышно меня из-за гула града. Соседние дома пытались как-то удержать градинки от нас, но большая аллея Канцелярская ничем не преграждена.       - Я сказал, дай зонт! Держи деньги, купишь новый! - Крикнул я на него.       Он снова что-то промычал и кашлянул на меня каплями крови. Кровь попала мне прямо на пиджак, испортив его. Я неимоверно разозлился, и к тому же хотел спать. Я его толкнул двумя копытами и забрал зонт. Он упал прямо на асфальт, не оказав никакого сопротивления. Я оглядывал пятно на своем пиджаке, пытаясь стереть его. Я оглянулся посмотреть, встал ли тот нищий. У него было мутно-серебряный оттенок шерсти из-за грязи. Он продолжал лежать. Я подумал, что он встанет потом, и продолжил свой путь домой. Было важно лишь прийти домой, а все остальное нет. Пусть он лежал бы хоть там всю ночь, помылся бы заодно.       Дома сын уже спал. На свету я смог лучше разглядеть пятно. Оно было довольно маленьким и его почти не было видно. Все же оно было мне противно, я бросил пиджак в стирку, а сам уложился спать. Наутро пиджак простирался, я его погладил. Пятна как и не было.       На улице был виден след града. Хоть и утренняя влага была сильна, она несмогла утаить вчерашнего происшествия. Купив газету в киоске, я стал читатьза головки. Я наткнулся на "Смерть на Канцелярской". Это было на нашей улице, где было здание с моей работой, и там произошло убийство.       « …утром был найден погибший пони. Ужасное событие, произошедшее, по словам полиции, вчера.       Около бакалеи и напротив магазина оптики умер пони по неизвестным причинам. Прохожие, найдя его, сразу же вызвали полицию. На теле жертвы не найдено никаких повреждений. Возможная причина смерти астма или туберкулёз. Погибший был нищим, бедняком, без документов и паспорта. Комментарии свиде...".       Дочитав до этого момента, я осознал где произошло убийство. И я понял, что место преступления, это то место, где я толкнул нищего. Неужели я мог убитьего? Весь день я тихо ходил по офисам, не вызывая вопросов и подозрений. У меня не было желания работать до поздней ночи после происшедшего.       Внутри меня все оледенело и похолодело. Сердце уходило в копыта, грива взъерошилась, а мозг все еще не мог дать отчета в совершившемся. На следующий день, в газете уже не в главной строке написали данные пострадавшего. Им оказался Ракель Стайл. Узнав это, я не поверил самому себе. Как я мог убить своего друга? Я искал его на протяжении полгода, а найдя - убил? Я не мог в это поверить, мне хотелось, чтобы это была ошибка ,чтобы это все было не правда. В выходной я отправился в морг. Меня кое-как пропустили к телу погибшего и разрешили взглянуть лишь на голову. Это был он.       Единорог, с темной, как уголь гривой и серебряной шерсткой. Правда, весь он был тусклым, а зрачки прозрачными.       Это меня обескуражило. В тот момент у меня земля ушла у меня из под копыт. Голова пошла кругом. Что могло с ним произойти? Почему он не жил дома? Почему он не отправился ко мне? За что вышло именно всё так? Теперь он лежит передо мной без сознания, без души, без чувств. Мертвый. Теперь каждый день, когда идет град, я смотрю на него из окна, припоминая всю свою жизнь, давече живого Ракеля Стайла. А чуть левее стол с документами анализов, бумагами, которые я очень быстро читаю, что создается ощущение, будто открываю их лишь ради приличия, без всяких чувств и усилий.