... Друзья иногда целуют друг друга, верно?

Однажды, всё началось днём в доме Чака.   Беседа один на один о их соответствующей коллекцией комиксов “Могучий Орёл” привела к тому, что они вспоминали что-то из странных и принуждённых романтических арок, а затем всё перелетело на другую разговорную тему, связанную с их личной жизнью. Это скорее более односторонний разговор, но всё же.   Чак рассказывал, что он много флиртует, подразумевая в этом пикантность и что у него не так много долгосрочных обязательств. Ред, будучи Редом, страдал эмоциональным запором, но в конце концов поделился частью расплывчатой информации об отсутствии у него опыта (конечно, после многих уговоров неугомонной канарейки).   Сейчас Ред не торопился кого-то искать. В какой-то момент он понял, что чувствовал давление из-за своей психологической травмы и общества в целом. А что, первая женщина, которая позаботится о нём, должна немедленно стать его постоянной девушкой? Он и Сильвер оглядываются на их общее прошлое и съёживаются, но, по крайней мере, они согласились остаться близкими друзьями.   … При этом ему всё ещё было любопытно. О жеманном хламе вроде флирта, кличек домашних питомцев, держание крыльев, …поцелуев. Во всяком случае, он хочет узнать какого это, в особенности как ощущаются поцелуи.   И только тогда в голову Реда залетела идея.   Идея… которую он тут же запихнул на дно своего подсознания, чтобы никогда больше о ней не вспоминать. Он сидел тут, в гамаке рядом с другом, и отказывался размышлять о спонтанно задуманном. Но — сюрприз! — у него не получилось не думать об этом снова, тем более, когда он смотрел на виновника генерации его идейной мысли, когда тот просто продолжал, как ни в чём не бывало, болтать своими лапами и языком.   — А потом — вау, эта птица продолжала целовать меня, издавала чё-то вроде “мва, мва, мва”, а я сказал: “Дай отдышаться! А ещё я могу сказать, что на завтрак ты предпочитаешь черви, хе-хе!”, — Чак рассказывал свою десятую историю, отыгрывая роль сразу двух птиц не без помощи своей суперскорости. — И он такой: “Я вообще-то продаю червей”. А потом…   …   … Чак, похоже, не очень серьёзно относился к своим романтическим отношениям, и Реду было бы хорошо, если бы он сам таким был. Ещё больше небрежных мыслей. Идея кардинала может показаться не такой уж и дикой, учитывая, что Чак может вполне быть согласен на такое и…   Ух, о чём он думает?! Воспользоваться своим другом чтобы… Чёрт, что? Просто воспользоваться своим другом?! Он не мог этого допустить, даже если они оба согласятся на это. Это казалось неправильным… гипотетически, поскольку Ред не знал.   … Но друзья иногда целуют друг друга, верно?   — … Я, э-э, - птах отвёл взгляд, понизив голос. — Я никогда не целовался.   Клюв Чака широко раскрылся с громким вздохом:   — Но я клюнул тебя в щёчку, когда ты впервые спас яйца! Помнишь это?! Не могу поверить, что ты забыл всё это! — он ненадолго скрестил свои крылья, затем жестом демонстрируя всё своё тело, чтобы выразить акцент.   Ред ворчливо простонал (вероятнее от только что сказанных слов, и втайне не придавая своё внимание на соблазнительные движения другой птицы).   — Ты же понимаешь, что я имею в виду. Ну, такой более длительный, романтический. Такого ещё не было.   — Ох? Это так? — с заманчивым выражением лица, Чак наклонился ближе.   Мышцы Реда напряглись, пока он придумывал, как правильно разыграть свои карты, и посмотрел на зелёные глаза напротив.   — Хотя я хочу… — когда слова слетели с его клюва, щёки заметно вспыхнули от такого… отчаянного проявления, но так стоило сказать.   Теперь пришло время Чаку понять намёк и внести свою лепту…   — Ну, это было бы неплохо! – птах сел прямо, мгновенно вернувшись к чтению одного из комиксов. Он продолжал рассматривать страницы, пока говорил. — Если ты правда этого хочешь, то когда-нибудь это случится!   Зрачки Реда расширились, клюв крепко сжался. Всё, начиная с плеч, буквально горело, потому что вау. Однако его друг, кажется, не обращал на это внимание, так что у Реда оставалось два варианта.   1)  Оставить всё как есть и притвориться, что этой ситуации никогда и вовсе не было, позволив своему первому настоящему поцелую случиться… когда угодно. Если это когда-нибудь наступит.   2) … Продолжать строить из себя идиота.   А для тех, кто подыгрывает дома, Ред выбрал действительно второй вариант.   — Между прочим, я реально хочу кое-кого поцеловать… — повторил красный птах, в попытках привлечь внимание Чака, но его взгляд даже не вздрогнул.   — Давай! Это правда весело! Если всё делать правильно, то есть… Просто все птицы не созданы для этого, просто говорю. Но я уверен, что всё пройдёт хорошо!   Когда Ред нахмурился, вся прежняя застенчивость улетучилась. Чак не мог быть таким тупым, не так ли? Тем более, такой мастер флирта, или кем он себя считал.   То, что Ред собирался сказать, может показаться даже более нуждающимся в поцелуе, чем он может отличаться на самом деле, поэтому тон, который он выберет, был очень важен. К сожалению, он оказался агрессивным:   — Я хочу побыть один сейчас!   Да нет, это всё ещё звучало слишком нуждающимся. Ред хотел сморщиться и умереть.   Пусть Чак всё ещё не смотрел в его сторону, он на мгновение был поражён (в шутку) от того, что донеслось до его слуха. Жёлтая птичка хихикнула, отвечая:   — У кого-то проблемы с гневом, и не у меня! Ха-ха! А ещё, ты так хочешь поцеловаться. Вот и всё. Больше никаких скромных игр.   — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал! Ты! — сердито признался Ред. – Типа, прямо сейчас! Как ты это не понял?!   Спокойно закрыв графическую литературу и откладывая её в сторону, Чак наконец обратил свой взор на птаха. Его понимающее выражение полуприкрытых век в сочетании небытия и вправду позволили Реду осознать реальность ситуации. И он был рад, что уже по своей природе он очень багровый.   В результате внезапной атаки две птицы были сбиты с гамака благодаря силе Чака, бросившегося на гостя. Устроившись на деревянном полу, Ред скривился от удара головой об него, помимо общей боли.   — Ой, Чак-! – пытаясь найти более комфортное положение для лежания, Ред стряхивал с себя боль. — Какого чёрта?! Почему ты-! Оу.   И только сейчас до него долетело, что они оказались лицом к лицу. Чак удобно расположился на его теле, подносил чужое крыло к своей щеке, а собственным рисовал круги на груди Реда.   Эта канарейка была довольно ухоженной птицей, и Ред это примечал про себя, ощупывая мягкие перья. Это, вдобавок к… ну, было горячо от того, что тот был буквально на вершине Реда, и создавало такое давление. Ему вроде нравилось…?   Чак напевал, ухмыляясь птице снизу.   — Я знал, что ты хочешь поцеловаться с самого начала. Понимаю, как это бывает, сладкий, — говорил он, подмигивая.   — Ты знал, — сказал Ред ровным голосом, только потом повышая его. — Ты знал?! Почему ты ничего не сказал?!   — Ш-ш-ш, конечно! Просто хотел услышать, как ты скажешь это вслух, ха-ха! – странное знойное поведение Чака было обыденной вещью, если не брать в учёт этот короткий безумный смех. – И ты был ох как хорош в этом, — поддразнивал тот, располагая “буп” на клюв перед собой.   Их положение осталось прежним, только теперь Ред нежно держал свои покрасневшие щёки. Ред всё ещё, казалось, был без ума, но таким образом, чтобы Чак мог описать его только как драгоценного.   — Ты отстой, — пробурчала красная птица.   Пространство между ними сократилось, когда Чак столкнул их клювами. В то время как он был инстинктивно озадачен, кардинал изо всех сил старался плыть по течению, даже возложив свои неуклюжие крылья на спину своего друга.   Их поцелуй углубился, без сомнения, пробудив что-то в Реде благодаря удивительному опыту Чака. Этот чувак всё ещё был быстр даже в этом контексте, но он отлично разбирался в том, что сейчас делал; страстные поцелуи, перемежающиеся чмоками с перчинкой по всему лицу Реда, и всё, что мог сделать красный птах, это держаться и сдерживать любые… скажем так, бурные реакции.   Чак заканчивал, запечатлев напоследок большой поцелуй, разделившись с громким характерным звуком. Сидя в сторонке и скрестив свои лапки, он, довольный собой, ждал, пока ещё лежащий Ред придёт в себя.   … Тут Ред запыхался. Прошло несколько секунд, но когда он наконец принял сидячее положение, Ред смог сказать, что после всего у него чуть не закружилась голова.   И он посмотрел на Чака так, будто того подменили.   — Приве-е-ет! — пропел Чак, всё-таки, избавившись от своего безупречно привлекательного образа и став больше похожего на самого себя. Это был Чак, которого знал Ред. (Не то, чтобы он возражал против любого из его версий).   — Эм… Привет…   — Ну, что думаешь? – Чак усмехнулся, а его хвост начинал вилять. – Это было всё, что ты хотел? И даже больше, я надеюсь?!   … Это всё-таки всё случилось на яву, да? Разве это не было невообразимым сном, изменивший дружбу, который приснился Реду?! Он просто целовался со своим другом по своей прихоти. Окей.   Затрагивая тему о том, что дружба явно будет не такой, как прежде, Реду было трудно смотреть ему в глаза, чувствуя, как его сердце колотится.   — … Д-да! Определённо… больше, чем я рассчитывал.   — Юху! Один-ноль в пользу Чака! - канарейка имитировала звуки рогов и аплодисментов толпы. – Представляем геев повсюду! Да!   Восклицая всё это, Чак взволнованно хлопал крыльями и танцевал свой дурацкий танец, а Ред не смог переставать улыбаться, несмотря ни на что случившееся, и, хм, Чак всегда был таким милым, и о нет.   — Оу! — Чак резко остановил нисходящую спираль Реда. — Кстати, ты знаешь, когда говорил, что наш первоначальный поцелуй не считается, потому что он “не был романтичным”, — к последним словам он добавил воздушные кавычки. — М-м?   — Ну-у-у, — растягивал Чак высоким голосом, — он для меня был таким, — он застенчиво сложил кончики указательных пальцев, а его лицо окрасилось в светло-розовый цвет.   …   “Чего?!”