Воспоминания

Мягкая, ухоженная рука ложится по-верх Володиной, а на плечо ложится голова. Волосы оппонента щекочут лицо и нос, из-за этого Давыдов характерно морщится и фыркает, чмокая Юру в лоб. В ответ на лишь вошканье и зевок, перебивающийся тихим: — А помнишь, как раньше хорошо было? Ну, когда еще пионерами были. Даже не смотря на все эти заскоки с излишним патриотизмом. Я так любил пионерские лагеря с их утренней побудкой под звуки горна, обязательной зарядкой с водными процедурами, походами, песнями у костра, веселыми праздниками, хотя первые пару пунктов конечно можно и вычеркнуть. Вспоминаются весенние субботники, когда уборка скверов и дворов была не тяжкой обязанностью, а веселым приключением, возможностью побыть классом в неформальной обстановке. Не менее весело и оживленно проходил сбор макулатуры и металлолома. Помнишь как ходили по домам и квартирам и спрашивали у хозяев, что есть ненужного. Самое интересное — что к этому нашему занятию взрослые относились очень серьезно, и у них уже лежали подготовленные стопки прочитанных журналов и газет, старые кастрюли. Соревновались, какой класс сдаст больше сырья, победителей объявляли на общешкольной линейке, и это было чрезвычайно почетно. Хотя членство теоретически было необязательным, почти все дети в Советском Союзе принадлежали к организации. Это было естественной частью взросления. Тем не менее, присоединение не происходило автоматически. В 3-м классе школы детям разрешили вступить в Организацию пионеров, что проводилось партиями, в виде торжественной церемонии, часто во Дворце пионеров. Только лучшие школьники допускались к первой группе, немного отстающие учащиеся и хорошо воспитанные были допущены во вторую группу, несколько недель спустя. — Конечно помню, такое забыть. А клятва? Помнишь клятву? До сих пор наизусть ее помню, заставили выучить. Меня как отличника одним из первых посвящали. «Я, Давыдов Владимир, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации Владимира Ильича Ленина, в присутствии товарищей торжественно обещаю: страстно любить и беречь свою Родину, жить так, как велел нам великий Ленин, как нас учит КПРФ, как требуют законы пионеров Советского Союза». , — Он усмехнулся, — А я так обиделся потом, когда узнал, что другим учить не нужно. Весь день насупившись ходил. — А я, когда был день посвящения, как всегда, опаздывал на церемонию во Дворец культуры — гладил галстук! Ты помнишь, как хитро надо было его гладить, что бы он был идеален? Бежал, бежал — успел, но при этом лицо у меня было с галстуком одного цвета. Но гордости не было предела! Еще запомнилось, как принимали последним самого главного хулигана в классе — мы были за него так рады! Наверное, весь город слышал наше громкое «Ура», когда ему повязали галстук, — Еще один зевок, но теперь спать уже не хотелось, было приятно вспомнить время, когда оба были беззаботными детьми. Пионерия, по-сути, вещь спорная, но воспоминания все-таки что-то колыхали внутри. Главным для пионеров было: «…горячо любить свою Родину; жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит коммунистическая партия; всегда выполнять законы пионеров Советского Союза». Слова эти были наполнены смыслом: пионеры вдохновенно брались за общественно-полезные дела, как уже было сказано выше, собирали макулатуру и металлолом, помогали одиноким старым людям, и всё это c задором, свойственным юности. — Помню, как собирали макулатуру: было весело и интересно, когда в макулатурных развалах находили подшивки познавательных журналов «Наука и религия», «Техника — молодёжи». Однажды мы нашли старые открытки с трогательной любовной перепиской на английском языке. А мы учили немецкий! Переводили с помощью друзей из параллельного класса, где учили английский. Переписывались русская девушка и индийский парень. Любовь у них была, как в болливудском кино! Девчонками, так завидовали, да и я, если честно тоже. Но, когда с тобой переписывался, понял, что это не так уж и романтично. Хотя, мои письма болливуд бы точно переплюнули, — Легкий смех заполнил комнату, ожигающие воспоминания одно за одним вырывались наружу. — Володь, я, все-таки, так тебя люблю. Хорошо, что ты уперся в идею быть со мной до конца, — Поднимая голову с плеча любимого, он устремляет взгляд, прямо ему в глаза, на что в ответ слышит тихое, — «Безнадежна, две карие вишни». В сердце что-то кольнуло, глаза неприятно защипало, но он лишь улыбнулся:« — Возвращаться плохая примета». Оба молча смотрели друг на друга, растягивая момент. Будто если они отведут взгляд, то один из них обязательно пропадет. Наклон. Невинный поцелуй. Как тогда, у электро-будки, но в этот раз инициатором был старший. — Завтра вставать рано, пора засыпать, — С этими словами Давыдов отстранился, тянясь к выключателю, слышала позади себя расстроенное бурчание. Но, закончив свое дело тут же вернулся. Слегка приобняв партнера, который уже был в полу-дреме, присоединился, вскоре отправившись в царство Морфея.