You is my little pain

– Готово... – пробормотала я, доведя завершающую линию помады на губах. Я смотрела на свое отражение в зеркале, сглатывая, пытаясь узнать в смотрящей на меня оттуда девушке себя. – Ты сошла с ума, Нильская, – выдыхаю и встряхиваю головой, отчего пышные темные волосы будто обрели еще долю объема. Сегодня все было иначе. И этот вечер я не забуду никогда, чем бы он для меня не закончился. Наспех, буквально на ходу надеваю свои "праздничные" туфли – классические черные лодочки на шпильке, в которых долго не походишь, но сегодня можно. Еще раз скептично осматриваю себя в зеркале, видя свой перепуганный взгляд. И дергаюсь от смс на телефон, которое учтиво предупреждало об ожидающем внизу такси. Сегодня было дерьмово как никогда. День отпечатался в голове обилием событий, чужой радости, в которой я чувствовала себя инородно. Моя подруга вышла замуж, блистая до заката красотой, любовью и счастьем. Я с теплотой разделила ее эмоции, не могла не разделить. Но вместе с этим не могла не думать о нем. О том, кто так усердно не замечал меня. Вот уже два года. Когда-то моя симпатия к нему вызывала у всех смех и веселье, как и у него самого, как и немного у меня. Именно так бывает, когда влюбляешься в брата лучшей подруги. Но мне становилось не до смеха, когда начала осознавать, что кроме него для меня никого не существует. Я стояла у впечатляющей красоты парадного лишь пару лет как запущенного в эксплуатацию новостроя, не решаясь сделать шаг вперед, пристально рассматривая его окна, пытаясь понять, дома ли он. Сзади послышались тяжелые уверенные шаги, и я едва не рухнула на землю в попытке сделать такой же уверенный шаг вперед, совершенно по-детски боясь, что какая-то сомнительная личность начнет приставать ко мне из-за внешнего вида. Сохранив равновесие, грациозно оборачиваюсь, с неожиданностью замечая любимые черты лица. – Кира? – слышу нотки удивления, когда его взгляд сталкивается с моим, а после пробегается по всему моему телу. Я понимала это удивление, ведь такой он меня никогда не видел. Никто не видел. Черное платье идеально сидело на фигуре, достигая невидимой линии в 5 сантиметров выше колена, небольшой разрез юбки сзади придавал элегантности, длинные обтягивающие рукава делали руки еще более изящными. Но главной бесподобной особенностью платья был свободный край на спине, который полностью открывал до поясницы спину, края которого были соединены тонкой золотой цепочкой, соблазнительно свисающей вниз, повторяющей изгиб позвоночника. Я выглядела потрясающе, я знала об этом, хоть и не привыкла к этому. – Привет, Марк, – улыбаюсь, стараясь унять внутреннюю дрожь. Он словно сглатывает и лишь теперь подходит ближе. – Что-то случилось? Мия говорила мне, что сегодня свадьба у Вероники, я думал, что вы будете гулять до упора, – улыбнулся он, складывая руки за спиной, выглядя, как всегда, превосходно. Ему поразительно идет костюм. – Они предпочли длительным гуляньям начало медового месяца за границей, – заражаюсь его улыбкой и делаю шаг вперед, осторожно поднимая взгляд к его глазам. Я так давно не говорила с ним, что теряюсь в эмоциях, постепенно начиная жалеть о безумной затее, но сворачивать с избранной дорожки не готова. – Я могу зайти? – вдруг открыто спрашиваю, выглядя на удивление весьма спокойно. Марк замешкался, осматривая меня вновь. И все же утвердительно кивает. – У тебя все в порядке? – Да. – Сейчас уже позднее время, а ты тут, едва ли не в другом конце города. Я точно могу не беспокоиться, что что-то случилось? – уточняет мужчина, открывая красивую стеклянную дверь и пропуская учтиво меня внутрь. – Точно, – улыбаюсь я, уклончиво отвечая. Я скажу все, потерпи немного. Мы говорим о всяких едва ли не светских мелочах. О прошедшей свадьбе, о погоде, работе, которой оба уделяем порой даже больше, чем стоило бы времени. Лифт тихо пискнул выпуская нас, и уже через минуту мы в его квартире. Все такой же поражающий порядок, впрочем, если учесть домработницу, что его поддерживает здесь, то все становится на свои места. Мы проходим молча, словно каждый готовится к чему-то, подбирает слова. Марк скидывает пиджак с достаточно крупных плеч, закатывает рукава черной рубашки на ходу и двигается к кухне. – Вино или что-то по крепче? – На твое усмотрение. У тебя хороший вкус относительно выпивки, – улыбаюсь, идя медленно следом и вспоминая тот бурный вечер с обилием алкоголя, когда он учил свою младшую сестру и ее подружек правильно пить, дабы не создавать себе и ему по совместительству проблем. Марк лишь усмехнулся, перебирая инициативу и задумываясь на пару мгновений, а после достает бутылку красного вина. – Как прошла свадьба? – Отлично. Было очень... уютно. Как Ника любит. Она выглядела счастливой, это главное. – Это хорошо, я рад за нее, – кивнул он, разливая вино по бокалам. – Уверен, ты бы не пришла на свадьбу в черном. Ты куда-то в другое место собиралась? – На свадьбе я была в другом наряде, но, думаю, это неважно, - все так же держу нотку туманности, подходя ближе, занимая высокий стул у стола, которым служила черная мраморная барная стойка. Каблук с точной четкостью упирается в выступ на стуле, поза полубоком, нога аристократично сплетена со второй у щиколотки, ровная спина – и он не может не отреагировать, смотрит искоса, коротко, разливая вино. Я улыбаюсь и упиваюсь его реакцией на себя, знаю, что заставляю его теряться, искать точку опоры, чтобы понять, какого черта происходит. Марк поджимает губы, словно сдерживает при себе слова или, наоборот, ищет нужные. Бокал протянут - меня не нужно упрашивать. Миг и я подношу его к губам, улыбнувшись на короткое: "За молодоженов". Вино было прекрасным. Словно стелилось фруктовым вкусом по языку, оставляя приятное, едва заметно дурманящее чувство. Взгляд подхватывает это ощущение, темнеет, выдавая меня. – Может, ты скажешь что-нибудь? Все же ты приехала сюда. И у этого есть причина, – утвердительно спрашиваешь ты, кажется, уже догадываясь, что происходит. Впрочем, к чему всю эту жеманность? С первых секунд мы оба абсолютно точно понимали, зачем я тут. – Марк. Давай прекратим делать вид, что того поцелуя не было. Два года – слишком долго для притворства, – улыбнулась я, закидывая ногу на ногу. Пальцы осторожно потирали тонкую талию бокала, взгляд следил пристально за твоими глазами, пока сердце разрывалось от обилия эмоций. Я хотела тебя, чертовски хотела. И собиралась разрушить стену, которую мы успешно слепили. Ты не удивляешься моим словам, лишь прищуриваешь взгляд, упираясь руками в столешницу, поджав задумчиво губы. Я была права, ты все понял. Но отчего тогда молчишь? – Мы не делали вид. Мы тогда были знатно пьяны, – осторожно начинаешь ты, вызывая у меня усмешку. – Это не меняет того факта, что мы оба этого хотели. – Этот меняет то, что мы едва отдавали себе отчет в том, что делали, – упорно, но осторожно протестуешь ты. Мой взгляд прищурен, на губах все так же играет легкая улыбка. Вопреки твоему ожиданию я вдруг с легкостью поднимаюсь с бокалом в руке, разворачиваясь к тебе спиной и идя к дивану, вынуждая тебя последовать за мной. – В том и вопрос. Алкоголь высвобождает желание, стесненное контролем. – Кира, – выдыхаешь ты, все же двигаясь следом. – К чему все это? Два года прошло. – Почему ты словно избегаешь меня с тех пор? – Так сложились обстоятельства. Я получил новую работу в тот период, помнишь? К тому же... Мы просто были пьяны, - ты обходишь меня и садишься на диван, но глаз на меня не поднимаешь. Мое сердце все так же колотится в груди, заставляя все внутри сжиматься от страха. Но я все так же не готова отступать. Не сегодня. – А если мы были не просто пьяны? – осторожно продолжаю, делаю шаг навстречу, приближаясь к тебе, видя, как твои плечи напрягаются сильнее. - Марк, - тише добавляю я, сделав еще один маленький шаг, приблизившись настолько близко, насколько могло позволить пространство. Перехватываю рукой бокал, ставя на журнальный столик, избавляясь от ненужного. И медленно опускаюсь, касаясь руками твоих плеч, медленно ведя ими к груди. Ты замираешь. И я не теряю этой возможности, приближаюсь еще сильнее, обжигая своим дыханием твою щеку, двигаясь к уху, почти касаясь губами кожи, четко контролируя это маленькое, выверенное расстояние. Ты покрываешься мурашками, я ощущаю это по вздрогнувшим плечам и улыбаюсь, чувствуя прилив уверенности. – Я хочу завершить то, что мы начали. Я хочу тебя, – шепчу осторожно, выдерживая паузу. А затем накрываю твои губы своими, вкладывая в поцелуй все то, что не могла позволить себе сказать. Ты сопротивляешься, взвешиваешь все в голове, мучая меня отсутствием ответа. А затем вдруг срываешься, подхватывая меня за талию, усаживая на свои бедра и прижимая к себе. Ты целуешь иначе. Грубее, более страстно, властно, жарко, тут же врываясь в мой рот языком, сплетаясь с моим, безжалостно отправляя меня под волну наслаждения. Ты без труда отбираешь у меня контроль над ситуацией, подчиняя меня себе, не давая мне шансы на сопротивление. Я крепче обнимаю тебя, ерзаю на твоих коленях, чувствуя наше нарастающее возбуждение, ударяющее в голову. Твои пальцы поднимаются к моим волосам, сжимая, натягивая назад, заставляя откинуть голову - и сознание поплыло, окончательно сдаваясь. Губы горячо скользят по моей шее, впиваясь в кожу, срывая с губ бесконтрольный первый стон. Миг... И я неожиданно оказываюсь уже не на нем, а где-то рядом на диване, не в силах собраться с мыслями и сообразить, что произошло. Марк подрывается, проводя руками по лицу и волосам. Стоит спиной ко мне несколько секунд, пока я пытаюсь восстановить дыхание, сфокусироваться и что-то понять. В горле пересохло, а тело пробивает мелкая дрожь от резкой смены атмосферы. Еще миг назад воздух казался раскаленным, а теперь обжигал холодом, заставляя поежиться. – Кира, не надо. Мы пожалеем об этом очень быстро. – С чего ты взял? – отзываюсь тут же я, ощущая, как слегка охрип голос от медленно отходящего возбуждения. – Потому что так всегда бывает в таких ситуациях. У нас уже был спонтанный поцелуй, который привел к тому, что происходит – что ты не смогла забыть это. Что будет, если случится секс? – он наконец разворачивается, и я вижу злость в его глазах, смятение. И боль, которую не сразу осознаю. Я поднимаюсь, желая быть на одном уровне, не смотреть на него снизу-вверх, не в этот момент. – Это случилось, потому что мы хотели того, что произошло, но испугались, предпочли сделать вид, что ничего не было! И я жалею об этом. Что повелась на это, а не настояла на... – На чем? Начать отношения? Кира, пожалуйста, перестань. Ничего не было. Спьяну многое случается, важно сделать вывод и идти дальше. – Я сделала свой вывод. Я люблю тебя, Марк, что бы ты не говорил, - наконец выпалила я, бегающим взглядом смотря в его глаза, видя что-то совершенно недостижимое для меня в его глазах. – Но я тебя нет, – резко отзывается он, вгоняя меня в мимолетный ступор, лишая дара речи. А затем приподнимает руки, подходя ближе. – Кира, прошу тебя... Это наваждение. Потому что мы не обсудили это... – мягче говорит он, осторожнее, словно я безумная, пока я медленно отхожу от ступора, делая шаг от него. – Хорошо, - неожиданно для нас обоих отвечаю я. – Хорошо. Я постараюсь сделать так, чтобы мы больше не увиделись, – размыто говорю, рвано разворачиваясь, отчаянно пытаясь вспомнить, где здесь выход. – Кира... – Молчи. Я лишь выполняю твое пожелание, – взметаю руку вверх, быстро двигаясь к барной стойке, на которой оставила клатч с телефоном, а затем пускаюсь в бег, гулко цокотя каблуками по полу, буквально вылетая из квартиры. Нервно выдавливая кнопку лифта, врываюсь в него, так же нервно нажимая на кнопку "1", пытаясь упорядочить мысли в голове. – Кира, стой! – слышу звук за закрывающимися дверьми, крепко сжав веки, надеясь, что все закончится в этот миг. В груди словно образовался камень, препятствуя всему, чему только можно препятствовать. Только лишь слеза сорвалась с моих ресниц, как дверь лифта распахнулась, выпуская меня наружу. Стремительным твердым шагом иду к выходу, боясь, что он догонит меня, что этот хреновый разговор продолжится. К черту все. Но если оно так, то пусть останется в стенах его квартиры, а не в моей голове. Я иду так быстро, как могу, даже не удивляясь тому, что почти бегу на каблуках – я не способна сейчас думать о подобном. Почти ночь, но на дорогах все еще оживленно. Выловив взглядом из потока машин такси, торможу, как можно скорее взбираюсь в нее, откидываясь на спинку и устало диктую адрес. Я знала, что так может произойти. Но искренне верила в то, что он согласится на одну-единственную ночь. Я была готова отказаться от него после, если он бы так захотел. Но чтобы так... "Но я тебя нет" Эта фраза звенела в голове, перебивая все другие мысли. Эти слова звенели в моей голове всю ночь, которую я провела в слезах, избавляясь от слишком долго сдерживаемых, уже сгнивших эмоций. С этими словами я собирала чемодан на следующий день. С ними же давала согласие на выгодное, как мне показалось, предложение. С ними же садилась в самолет. И как бы не пыталась заставить себя не думать – просто не могла. Это было вне моих сил.

***

Мой уезд стал большой неожиданностью для всех. Для каждого была озвучена своя причина. Родители знали только то, что мне неожиданно предложили отличную работу, некогда было предупредить. Подругам сказала нечто схожее, добавив, что остро нуждалась в чем-то новом, абсолютно новом, во всем. Но когда я отказалась говорить, куда именно уехала – Мия все поняла, хотя и не стала мучить меня расспросами. А Марк... С Марком я больше не говорила. Какая-то часть меня глубоко внутри желала все исправить, сохранить хотя бы теплые товарищеские отношения. Но я в целом ощущала трезвое нежелание поддерживать с ним хоть малейшую связь. Он прав, мне нужно забыть его и оставить в покое. Именно это я и сделала. И уже полгода живу и работаю в прекрасном французском городке Лилль. – Завтра вводим в меню новые десерты, поэтому сегодня после рабочего дня необходимо сменить вывески. Все остальное готово. И, Моника, убери немедленно тот цветок, он уже завял. Я просила еще вчера. У тебя 5 минут, иначе я тебя оштрафую, – выдохнула я, отходя от стойки, наблюдая, как миловидная юркая француженка засуетилась, выполняя указ. Я улыбнулась на это, складывая руки на груди. Вопреки всем моим ожиданиям, мне здесь нравилось. Лилль сочетал в себе дух старины, теплое спокойствие и современную активность. Все это объединялось в сладкий коктейль, который при этом не бил в голову, а позволял расслабиться и перевести дух. Именно этого мне сейчас и не хватало. Обернувшись за рабочим блокнотом, перечисляю мысленно список дел, едва заметно бормоча себе под нос его же. – Кира, – различает мой слух до одури знакомый голос. Мне кажется, будто сердце пропустило пару ударов. Ручка вылетает из ослабших пальцев, с характерным звуком падая на пол. Он здесь. – Держи, – мягко добавляет он, наклонившись и подняв предмет письма, пока я лишь глупо наблюдала за каждым его движением, пытаясь понять, как быстро рухнут все плоды моего труда за последние полгода. – Марк, – шепчу, осторожно перебирая ручку из его пальцев. – Ты... как здесь? – только и выдавливаю из себя, постепенно возвращая себе контроль и медленно растягиваюсь в тонкой улыбке. – Уделишь мне немного времени? – так же мягко улыбается он, смотря прямо в мои глаза, сбивая меня с толку. – Прости, я сейчас на работе. Ты надолго здесь? – осведомляясь, пытаясь принять решение, как правильно поступить дальше. – Мы можем выпить кофе здесь, думаю, у меня найдется пару минут. Много дел. – Я понимаю, – спокойно отзывается мужчина, распаляя во мне интерес. Я оборачиваюсь, находя свой рабочий столик, когда обычно решаю заняться делами в зале, а не в кабинете. Тот был как раз свободен. Спровадив нежданного гостя именно к нему, подхожу к сотруднице и прошу мокко и американо с молоком, которому всегда отдавал предпочтение Марк. Дожидаюсь заказа и несу к нам за столик, что был расположен у окна в самом углу, создавая приятную отрешенность от всего остального заведения. – Здесь красиво. Уверен, не без твоего труда. – Не без моего. С моим приходом заведение несколько сменило стиль. И мебель. Немного. Посетителям нравится, – улыбаюсь я и отпиваю немного. – Ты отлично справляешься. Управление всегда отлично тебе давалось. – Это спорный вопрос. Но, вероятно, сейчас не совсем время для такого диалога. – Да. – Как ты нашел меня? Я никому не говорила точный адрес работы. – Я подключил некоторых знакомых. – Зачем? – с толикой удивления вопрошаю я, подняв глаза на мужчину, стараясь не уходить в свои мысли. – Почему Франция? Ты ведь терпеть не могла Францию и не принимала даже мысли о коротком путешествии сюда, – соскакивает с темы он, удивляя меня еще больше. – Удивительно, что ты знаешь о том, что мне нравилось и что нет, – не сдержала при себе слов, хоть и сказала даже с некоторой безразличностью. Просто мысль, соскользнувшая с языка слишком быстро. – Потому что так вышло. Получила предложение от знакомой, в заведение нужен был толковый администратор, затем в декрет ушла директор, ее место временно заняла я. На старой работе я выгорела, поэтому думать было особо не о чем. Рискнула, и поняла, что не зря. Вот и все, - пожимаю плечами я, в общем-то не лукавя. – А язык? – Английский открывает дорогу. Затем начала учить французский. Непросто, но когда вокруг только на нем и говорят – быстро привыкаешь. – Понимаю, – кивает он, отпивая свой кофе. А все так же не могу понять цель его визита. Ведь терзания совести обычно не его отличительная черта. – Марк, ты ведь приехал не просто так, поговорить о Франции и французском языке, – улыбаюсь скорее учтиво, нежели тепло. – Не просто так. Ты была права, нельзя оставлять ситуации неразрешенными, особенно неоднозначные и болезненные, – вдруг выдает он, поднимая на меня спокойный взгляд своих холодных и одновременно обжигающих серых глаз, вновь выбивая меня из колеи. – Если ты хочешь поговорить о том вечере, то не стоит. Правда не стоит, это плохая идея, – вдруг достаточно твердо заявляю я, меньше всего желая даже мысленно возвращаться в вечер, который и спустя полгода помнила до мельчайшей детали. – Не мне тебе рассказывать, что нам нужен этот разговор, что бы мы оба не думали об этом, – Марк откидывается на спинку деревянного стула и не отводит взгляд от моих глаз, приковывая и мой взгляд. – Не нужен, если не хотеть чего-то "после". В тот вечер ты мне ясно дал понять, что "после" быть не может. Я не настаивала. А сейчас даже соглашусь. Мы только достигли правильной точки, не рушь ее, Марк, – качаю я головой. И мы оба замолкаем на неловкие, тягуче-липкие несколько минут. Каждый из нас переваривал свои же мысли в голове, то обретая уверенность в новой будущей фразе, то тут же следом теряя это убеждение ко всем чертям. – Может, скажешь что-то наконец? Все же ты проехал немало явно не для того, чтобы помолчать со мной за одним столом, – говорю я, лишь миг спустя осознавая, что повторила слова Марка с того вечера. Мы сейчас словно поменялись местами. – Но если вопрос был только в том вечере – то лучше закончим. Оставим его в том вечере. Надеюсь, тебе понравился кофе, – спешно завершаю и поднимаюсь со стула, ощущая скребущееся в груди чувство, которое снова надолго во мне засядет. – Прости меня. Два слова. И в голове снова пусто. Я замираю, чуть нахмурившись от неожиданности, уставившись на него. Он был искренен. Искренен и открыт, выглядя спокойно и легко. И в этом я так узнавала его, его характер, поведение, его извечную усталость будто от самой жизни. Я сглатываю и сажусь обратно, будто показывая, что готова задержаться. – Прости меня, что я молчал, когда важно было говорить, – добавляет мужчина, но слова не то чтобы не вносят ясности, а и вовсе ее лишают. – Говорить? О чем ты? – Кира! – вдруг слышу свое имя с французским акцентом от Моники, недовольно взметнув на нее взгляд и поджав губы. – Мы могли бы продолжить несколько позже? – Да. Я могу подождать здесь или подойти позже, как тебе будет удобно. – Можешь и здесь, если тебе самому будет комфортно, – киваю и поднимаюсь, уверенным шагом двигаясь в сторону к витринам, но теперь уже не могу избавиться от раздумий над последними его словами. Перепроверив все свои дела, прихожу к неожиданному выводу, что большая часть из них абсолютно не пострадает, если я возьмусь за них завтра. В конце-концов, можно хоть раз и вспомнить о всех переработках и взять небольшой отгул, на пару часов раньше. Отдав сотрудникам указания о дальнейших действиях и напомнив перепроверить все перед закрытием, я оборачиваюсь, ища взглядом мужчину, понимая, что он ушел. Куда ушел – мне было совершенно невдомек. Действуя интуитивно, медленно покидаю заведение, пытаясь найти способ связаться с ним. Но все было гораздо проще – Марк просто стоял под одним из аллейных деревьев, опираясь спиной о ствол и сложив руки на груди, флегматично наблюдая за гуляющими улочками людьми. Я замерла на миг, сглатывая, не отрывая взгляд от него. Таким я его знаю. Спокойным, мало эмоциональным, малословным, очень наблюдательным, по-своему чарующим, сильным, уверенным, даже немного упрямым. Таким я его полюбила. Но это было в прошлом, которое я предпочла оставить за границей Франции. – Марк, – улыбаюсь учтиво, привлекая его внимание, и подхожу ближе. – Я увидел, что ты собираешься, поэтому решил дождаться уже тут. – А если бы я тебя не увидела? – Я бы тебя увидел, – уверенно говорит он, возвращая мне то ощущение недоумения, которое я постоянно ощущаю рядом с ним сегодня. Словно я знаю этого человека до мелочей и тот час не знаю совершенно. Пожимаю неопределенно плечами и поднимаю руку вперед, приглашая двигаться дальше. Стояла хорошая погода, хотя календарь показывал конец октября, но все еще было тепло – я вполне комфортно ощущала себя в свитере и тонком плаще. Отовсюду доносились отголоски разной по своей сути музыки – французский поп, классика, даже простые уличные импровизации. Каждый человек вокруг нас жил своей жизнью, озабоченный своими собственными проблемами и делами. Как, собственно, и мы сами. Несколько минут разговор не завязывался, словно мы забыли, как вообще говорить. Но, как ни странно, это молчание казалось мне таким естественным и даже правильным. – Тебе идет Франция, – вдруг говорит он, разрывая эту тишину между нами двумя. Я оборачиваюсь, замечая, как пристально, хотя и как-то легко Марк смотрел на меня. Он всегда говорит так, что я едва его понимаю. – Что ты имеешь ввиду? – все же уточняю, пытаясь зацепиться за фразу, начать разговор. Быть может, мы оба правы – и этому разговору действительно быть, потому что нам это нужно, даже если не хотим, даже если он будет коротким и таким же болезненным. – Ты словно из этого мира. Этой романтики, постоянно сменяющейся атмосферы, теплоты, долей старины, но элегантности. Ты изменилась здесь. И сейчас отлично подходишь всей этой картинке. А эта картинка подходит тебе. – Интересное замечание. Не задумывалась об этом. Куда мы идем? – Куда захочешь. Мне не важно, – пожимает плечами мужчина, отводя взгляд, смотря задумчиво вперед. Он будто абстрагируется от меня, но я знаю, буквально чувствую, что он собирается с силами сказать то, ради чего приехал. – Тогда, полгода назад в моей квартире, ты спросила меня, почему я избегаю тебя. – Да. И ты ответил, что мне лишь кажется, просто так вышло. – Тебе не казалось. – Допустим. Тогда почему? – Потому что это ты. Такая, какая есть. Ты напоминаешь мне кое-кого. – Ты о той бывшей, о которой мы так много наслышаны от Мии? – вздыхаю я, складывая руки на груди, время от времени бросая на него искоса взгляд. – Нет. Не о ней. О другой. О ней мало кто знает. Точнее знает не все. И я бы предпочел навсегда забыть о том, что было, но понимаю, что это плохой вариант, – спокойно, с четко выдержанной эмоцией говорит мужчина, а я не решаюсь и не собираюсь его перебивать. Пусть договорит. К тому же, пока моим словам не места среди его рассказа. – Она отличалась от всех других моих пассий. Светлая, яркая, добрая, активная, любящая, ранимая. Я не совсем знал, как строить с ней отношения, как вести себя с ней, но ощущал тягу к ней. Пока не понял, что это было временное чувство, короткое, хоть и очень яркое, вызванное какой-то новизной для меня. И в какой-то момент понял, что этих отношений слишком много в моей жизни. Всего было слишком много, я был просто не готов к такой как она, поэтому понимал, что честнее будет разойтись. Но когда я сказал ей об этом, все пошло наперекосяк. Все закончилось тем, что она попыталась наложить на себя руки, и мне в последний момент удалось спасти ее. Я помог ей пройти курс реабилитации и вылечиться от того, что натворил. Я знаю, что это звучит дерьмово, потому что так оно и было. И даже хуже. Я понял, что мне не нужны серьезные отношения, чтобы не повторять то, что уже случилось. Вот почему я стал избегать тебя. Ты мне напомнила чем-то ее. Такая же... непохожая на всех. Я испугался, что связь со мной приведет к тому же. И решил, что лучше нам держаться подальше друг от друга. По мере его рассказа мои брови все больше сходились на переносице. Я не могла поверить в то, что услышала. То, что он сказал, настолько поразило меня, что я едва была способна соображать, не то чтобы делать какие-то выводы. Разом забылись все слова и вопросы. Я лишь недоуменно смотрела на мужчину, ожидая хоть каких-то последующих слов. – Мне казалось, что все вышло. Но когда ты приехала ко мне, я понял, что окончательно потерял контроль над ситуацией. При чем весьма давно. И это выбило меня из колеи. Я не ожидал ни твоего приезда, ни того, что ты сделала, ни того, что ты вдруг все бросишь и уедешь, – он запинается на последних словах, словно ища, что может сказать еще. – Я сделала то, чего ты хотел. Возможно, это даже было правильно. Но раз так... Зачем тогда ты приехал? – До того, как ты ушла, я не представлял, как плохо может быть без тебя, – уверенно и абсолютно спокойно проговаривает Марк, останавливаясь и становясь передо мной скалой. Я замираю, смотря на него и пытаясь вспомнить, в реальности ли нахожусь. – Что? Но... ты и до этого не был со мной. Мы едва ли общались даже в те редкие мгновения, когда виделись, - наконец нахожусь я, смотря на него бегающим взглядом. – Но ты была рядом. Мия трещала о тебе постоянно, я физически ощущал тебя где-то поблизости, в зоне моей досягаемости, – он говорит немного тише, рука неспешно поднимается к моему лицу, бережно убирая прядь волос, как бы невзначай проводя по щеке. – Марк... – выдыхаю я и отворачиваюсь, обходя его. Не хочу так. Не знаю, что со мной, но я больше не хочу. – Идем. Моя квартира в доме за поворотом. Он не ожидал, что я не позволю ему продолжить, но отреагировал с достойным уважения спокойствием, позволяя мне прервать его и создать между нами новую паузу. Я понимала, что приглашать его к себе было плохой идеей, загоняющей меня в угол, но ничего более разумного придумать не смогла. Когда мы молчим, я ощущаю себя рядом с ним комфортнее. Наверно, потому что мне нечего было ему сказать. Все слова давно были сказаны мысленно, так много раз, что их просто не осталось. Моя квартира встретила нас теплом, уютом и легким цветочным парфюмом. Мы прошли на кухню, и я вновь поняла, что ощущаю себя словно вернувшейся в тот день. Черт возьми. – Кира... – Марк... Я не хочу. Я правда не хочу. Тогда было сказано более чем достаточно. Я не понимаю, зачем нам разговор, который ни к чему не приведет. Я... – Я люблю тебя, Кира, – вдруг говорит с присущей лишь ему неэмоциональностью, за которой горят адовым огнем эмоции, разрывающие его на части. Он стоял прямо напротив меня, отделенный лишь мебельным островом на кухне, не сводя с меня глаз. – Вдруг любишь? А тогда сказал, что нет. – Я соврал. Нагло и бесстыдно. – Как мне понять, что ты сейчас не врешь? – Ты уже это знаешь. Всегда знала. Ты ведь меня чувствуешь, как никто другой. – Уходи, – неожиданно твердо выпаливаю я. – Уходи. Я не хочу продолжать этот разговор. Мне это не нужно. Я отпустила тебя и поняла, что моя любовь была наваждением, как ты и сказал. Я слишком устала от того, что между нами было. И того, чего не было. Спасибо за разговор и за слова, надеюсь, тебе легче, но будет отлично, если наши пути разойдутся. Он молчит. Держит паузу, заставляя меня отвести взгляд. Я ненавижу его в такие моменты, именно сейчас в его голове происходило то, что мне никогда не было понятным, предсказуемым. В такие моменты я всегда боюсь его. Он молчит, раздражая меня, медленно приводя в состояние, которого я избегала – потери контроля. Да, мы оба этого не любили. – Я уйду, если ты ответишь честно мне на один вопрос. Скажи, ты действительно не любишь меня? – я взметаю взгляд к его глазам, ища в них ответ. Но постепенно сдаюсь, желая лишь закончить все это. – Да, действительно, – устало отвечаю, опираясь о тумбу сзади и опуская глаза, но вдруг замечаю, что Марк оторвался от своего места, двигаясь ко мне. – Я сказал честно, – требует он. Я сглатываю, хмурясь, чувствуя, как постепенно набирает ритм сердце в груди. – Я и сказала честно, – говорю на выдохе, отводя взгляд. – А теперь скажи мне это прямо в глаза, если это правда. И я уйду. Говори, Кира, – он нависает горой надо мной, лишая сопротивления, заставляя теряться. Пальцы до боли сжимают столешницу, пока я собираюсь с духом. – Я не люблю тебя, Марк. Правда, – наконец выдавливаю из себя, смотря четко в его глаза. Он молчит. А затем отводит взгляд и уходит, как и обещал. В груди все обрывается. Вокруг становится так пусто и серо. В голове будто что-то трещит по швам, и я опускаю голову, распахивая губы в глубоком выдохе и немом стоне от боли, которая мешала мне даже сделать малейший новый вдох. Перед глазами все плывет от хлынувших слез. А затем мой мир переворачивается снова, когда ощущаю крепкую хватку на себе. Мысли врываются с рваным тяжелым вдохом лишь когда Марк подхватывает меня под бедра и усаживает на тумбу, упираясь руками рядом с бедрами. – Так и знал, что ты откроешься, когда я окончательно уйду. А теперь послушай меня. Какое бы хреновое прошлое нас не связывало, я люблю тебя. Я прожил полгода без тебя как в дурмане. И какие бы ошибки я не допустил в прошлом, я не повторю их и сделаю все, чтобы ты была счастливой. Только когда ты ушла, я понял, что не могу без тебя, – единым потоком говорил он, пока я ошарашено смотрела в его глаза круглыми своими. В силу понятных обстоятельств, я не могла до конца осознать происходящего. Но могла это почувствовать. Силу его рук, уверенность в голосе, решимость во взгляде. Я поддаюсь вперед, врезаясь в его грудь, целуя со всей той неисчерпанной пылкостью, которую хотела подарить ему еще в ту незадачливую ночь. Он теряется, лишь на миг, но осознает все быстрее моего. Обнимает, прижимая крепче к себе, но не пытается контролировать, позволяет мне первой установить правила. Сегодня был мой день. За то, что тогда он разрушил все сам. Я целую его жадно, рвано, горячо, будто пробуя на вкус его терпение, будто проверяю не сон ли. Пальцы в контраст осторожно вплетаются в короткие светлые волосы, поглаживая. Я мягко отрываюсь, касаясь лбом его лба, пьянея от происходящего, пытаясь набрать в легкие быстро исчерпавшийся воздух. Марк все так же крепко держит меня, не давая отстраниться, с легкостью прижимая одной рукой и даже умудрившись второй сползти к ягодицам. Я улыбаюсь этой мысли, ощущая запах его парфюма вперемешку с тонким запахом кожи, который действовал на меня словно наркотик. Выравниваюсь в спине, туманно раскрывая глаза, осторожно проводя пальцами по его щеке, гипнотизируя нас обоих. И он знает, чего я хочу. Он хочет этого и сам. Крепкие руки мертвой хваткой срывают меня со столешницы, а я поспешно обхватываю его торс ногами, тихо и чуть хрипло смеясь, смотря в глаза мужчины и напрочь не веря самой себе. Все казалось таким недостижимым, что даже остро ощущая момент, я едва могла поверить в это. Не хочу думать об этом. Хочу чувствовать его всеми возможными способами. Мои губы нетерпеливо накрывают его в новом жарком поцелуе, и Марк тормозит, явно теряя равновесие, осторожно врезаясь со мной в стену под мой тихий хохот прямо в его губы. Перехватывает сильнее и несет дальше, безошибочно находя спальню. Тело сладостно горело, пока он постепенно перебирал контроль в свои руки, внося свои краски в поцелуй. Мгновение, и я оказываюсь на мягкой постели. Мгновение, и он отстраняется под мой недовольный стон, заставляя меня раскрыть глаза и с нарастающим возбуждением следить за тем, как он скидывает пальто, а за ним и свитер, оголяя торс, к которому тут же потянулись мои руки, несдержанно впиваясь пальцами в мышцы. На моих губах играет улыбка в предвкушении, пока его – бережно опускаются на мое лицо, сползая к шее. Каждый поцелуй обрамляется тонкими укусами, легкими, едва ощутимыми, но сводящими меня с ума. Его большая ладонь накрывает мое бедро, неспешно ведя вверх, постепенно задирая юбку, идя дальше, поднимаясь к талии и властно сжимая, выбивая воздух из моих легких. Губы проходятся по впадинке за ухом и вбирают мочку, посасывая, наконец вырывая из меня стон, когда я постепенно теряла возможность думать. Лишь ощущать. Горячие прикосновения, сочные поцелуи, мурашки по своему телу, опаляющее дыхание на коже, подгибающиеся ноги даже в таком положении. Марк улыбается, ощущаю это каждой клеточкой своего тела и заражаюсь этой улыбкой, распахивая глаза и следя за каждым его действием, чувствую, как ловко его руки разобрались с поясом на талии, откидывая ненужную вещь в сторону. Свитер еще осторожно задирался вверх, пока мы играли взглядами, вновь пробуя на вкус обоюдную выдержку. Я приподнимаю ножку в такт движения его руки, которая заскользила вниз, обводя каждый изгиб, пуская разряд тока по телу, вызывая тонкую дрожь и новый тихий рваный стон. Взгляд постепенно расплывался, темнея, открывая, словно карты, все мои эмоции перед ним. Руки стремительно смещаются вверх, лишая меня свитера, оставляя в одном белье. Щеки нещадно краснеют под пристальным, неотрывным взглядом, и я едва выгибаюсь в спине, не в силах отвести взгляд. Воздуха не хватало, во рту пересохло, заставляя поджать опухшие от поцелуев губы, пока его рука осторожно, словно боясь спугнуть, ведет линию по ключицам и спускается ниже, обводя контуры грудей. Я льну навстречу пальцам, изгибаясь под теми линиями, которыми он касается меня. Пальцы медленно касаются края кружевной ткани, соблазнительно проникая под нее, заставляя ощутить его еще ближе к своему телу. Не могу оторвать от него затуманенный взгляд, остро ощущая нехватку воздуха, а он улыбается, довольный моей реакцией, и оставляет кромку бюстье в покое, оглаживая грудь, находя затвердевший сосок и аккуратно сжимая, потирая его через тонкую ажурную ткань. Сжимаю рукой его плечо, не зная, куда деть новые для меня эмоции, кусая губы. И мне становится мало этого. Он словно слышит мои мысли, чутко реагируя на каждую, и спускается ниже, садясь на корточки перед кроватью, перехватывая мою ножку и касаясь губами щиколотки, даже через тонкий капрон позволяя мне снова ощутить, какими горячими и нежными, и даже немного колючими могут быть его поцелуи. Он не останавливается, поднимается выше, ведя новую дорожку поцелуев, медленно пробираясь дальше, находя край чулка, осторожно, но уже несдержанно срывая его вниз, наконец припадая губами к открытой коже. Юбка окончательно задралась вверх, открывая все больше меня его глазам. Я горела под его взглядом, сжимаясь внутри от стеснения. Руки потянулись вверх, вдоль простыней и разметавшихся волос, тыльная сторона ладони вернулась к лицу, проводя тонкую линию по изгибам носа, накрывая губы перед несдержанным горячим стоном, как только его губы накрыли мои нежные лепестки прямо через ткань трусиков. Я выгибаюсь в спине, передергиваю плечиками, и стону снова, ощущая, как возбужденные соски трутся о шероховатую ткань бюстье. Марк подхватывает края трусиков и медленно стягивает вниз, но не удерживается и небрежно срывает их, откидывая куда-то в сторону. Кусаю фалангу указательного пальца, улыбаясь, следя расплывающимся взглядом за каждым его действием, за каждой эмоцией. Лишь на миг поднимает на меня такой же темный, полный желания взгляд и обнимает руками мои бедра, закидывая на свои плечи и резко потянув на себя, вновь лишая воздуха, отчего мой разум туманится сильнее. Сглатываю и откидываю назад голову со стоном, вновь выгибаясь, когда ощущаю его губы на самой чувствительной точке. Его язык обводит круговыми движениями бусину клитора, смещаясь то к половым губам, то обратно, сводя меня с ума. Он не дает мне опомниться, и усиливает ощущения, добавляя палец и осторожно вводя его в меня, оглаживая стенки изнутри. Моя рука неконтролируемо опускается на его голову, сжимая пальцами волосы, позволяя приблизить его, продлить острые ощущения, пока сердце безумно билось о грудную клетку, сокращая количество воздуха, разгоняя по телу еще быстрее возбуждение вперемешку с наслаждением. К первому пальцу добавляется второй, и я окончательно теряюсь, простонав еще громче, извиваясь под его губами. А затем поднимаюсь, скидывая ноги с его плеч, и тяну на себя, целуя неистово, дико, страстно, словно это последний поцелуй, который я могла себе позволить. Я знала, что он возбужден не меньше моего, я чувствовала это кожей, но хотела ощутить еще сильнее, не желая получать удовольствие самой. Он не заметил, как я сменила нас местами, опрокидывая его на кровать и с самодовольной улыбкой, с грациозными хищными движениями приблизилась. Пальцами прихватываю края юбки, медленно веду вверх по ножкам, задирая, дразнясь, видя, как упрямо его взгляд следит за этими действиями, как нервно он сглатывает от открывающейся картины. Улыбаюсь, кусая губы, и сажусь на его бедра, ведя стремительно рукой по его торсу и пальчиками поднимаю за подбородок вверх, заставляя посмотреть на меня. В груди все горело от этой атмосферы, от того, что происходило между нами. Его руки повторяют мои движения, оглаживают бедра, ягодицы и крепко, резко, сильно прижимают меня к нему. Одна рука все так же крепко держит, пока вторая находит застежки бюстье, наконец избавляясь и от него. Следующая на очереди юбка – и стоит ему найти застежку, как он сдирает и этот предмет одежды, окончательно оголяя мое тело, открывая своему взору каждую клеточку кожи. Я покрываюсь мурашками, тяжело дыша, но не закрываюсь, наслаждаюсь этим мгновением. – Ты первый мужчина, который видит меня такой, касается меня так... – шепчу томно я, видя мимолетную растерянность в его глазах. Неужели, ты ожидал чего-то иного, Марк? Пользуюсь его смятением и окончательно заваливаю на кровать. Веду руками по груди, нарочно цепляя ноготками кожу, оставляя едва порозовевшие борозды, тут же зацеловывая их губами, не сводя с него глаз. Я опускаюсь все ниже, желая избавить и его от одежды, оставить в стороне последние преграды. Я слишком долго ждала возможности ощутить себя его. Только с ним я готова быть такой. Открытой, не скрывающей своих желаний и не запрещающей себе воплощать их. Только с ним. И ни с кем больше. Он позволяет мне взять контроль в свои руки. Ненадолго, лишь на несколько действий. Пока я избавляю его от ненужного. А затем замираю, видя собственными глазами, насколько он хотел меня и насколько большим был. Я сглатываю, поджимая губки, слыша тихий рык – а через секунду снова оказываюсь на постели, но в этот раз ощущаю кожей его кожу, его жар, сокращающиеся мышцы от соприкосновения с моим телом. – Ты веришь мне? – его глаза смотрят в мои глаза с такой любовью и нежностью, что я едва способна говорить от разросшихся в груди чувств. И я лишь осторожно улыбаюсь и несколько раз коротко киваю, не в силах оторвать взгляд от его глаз, касаясь пальцами его лица, обводя линию скул. Он бережно разводит мои бедра и входит коротким резким толчком. И замирает, накрывая мои губы своими, принимая мой громкий стон, нежно сжимая ягодицу, поглаживая, спускаясь поцелуями к шее, безошибочно находя точки, прикосновения к которым пробивают все тело сладкой дрожью. Мои руки обнимают его широкую спину, а ножки переплетаются за поясницей. Дыхание сбивается, и я делаю легкое движение бедрами вперед, слыша в ответ уже его стон, чувствуя, как гулко бьется сердце в его груди. Улыбаюсь, ощущая, как он начинает осторожно двигаться, входя глубже и покидая мое тело, позволяя мне привыкнуть. Ощущения скапливались внизу, а затем огненной сеткой разносились по всему телу и ударяли в голову, лишая напрочь возможности думать о чем-то ином, сжимая мир до нас двоих. Нам становилось мало. Я обнимала его крепче, прижимаясь сильнее и встречала каждый толчок движением бедер, больше не сдерживая стоны, наслаждаясь тем, как наши голоса переплетались в пространстве, создавая дурманящую музыку тяжелого дыхания, стонов, едва слышного скрипа кровати. Наши губы находят друг друга и сплетаются в новом поцелуе, все так же несдержанно и жарко. Он врывается языком в мой рот, пускаясь в танец с моим языком, улыбаясь в ответ на приглушенный новый стон. Миг, и он оставляет мои губы и мое тело, заставляя меня распахнуть в неожиданности губы и глаза в попытке сфокусироваться на нем и понять, что он задумал. Сильные руки ловко разворачивают меня и ставят на колени, ложась затем на бедра. Еще миг – и он снова во мне, выбивая одним толчком весь воздух из легких и все мысли из головы, оставляя возможность лишь стонать под ним, ощущая сладостную тяжесть его тела. Вся кожа покрылась испариной, волосы прилипали к плечам и шее, ноги подгибались. Но он был так бережен. Каждый толчок был все более ярким и глубоким, но все таким же аккуратным, осторожным, таким, что уносил меня к новым граням удовольствия. Губы влажными поцелуями проходились по моим плечам, оставляя тонкие порозовевшие метки. Тело покрылось мурашками, стоны становились жарче, громче, смешиваясь с его рыком, толчки обретали все большую интенсивность, приближая нас к пику. Голос медленно срывается, губы искусаны, истерзаны поцелуями, но я хочу еще, оборачиваясь – и ты обнимаешь стальной хваткой под грудью, прижимая крепко к своей груди, отрывая мои руки от постели, не теряя темпа. Я стону в поцелуй, заводя руку назад, вплетая пальцы в твои волосы, понимая, как близка к наивысшей точки. Но тебе этого мало. Продолжая удерживать меня, твоя рука накрывает грудь, сжимая, вновь терзая сосок, а вторая уверенно съезжает вниз, прямо к промежности, накрывая клитор. Я распахиваю глаза, стону громче и извиваюсь в твоих руках, но лишь врезаюсь в тебя сильнее, еще больше насаживаясь на твой член, вздрагивая. Ты ускоряешься под мои усиливающиеся стоны. И я не выдерживаю, впиваясь ноготками в твою руку, замирая и задрожав всем телом, ощущая растекающийся жар по венам, плотной пеленой обволакивающий все мое тело, не позволяющий вернуть возможность мыслить. Мои стенки плотнее сжимают тебя внутри меня – и я слышу твой хриплый стон, ощущая как спадает сила твоей хватки. Мы медленно разрываем поцелуй, и я откидываю голову на твое плечо, тяжело дыша, обмякая в твоих руках. Чувство реальности постепенно возвращалось. Но это определенно была другая реальность. Ты обнимал меня, лениво покрывая ласковыми поцелуями мои плечи, пока мы приходили в себя.

***

– Марк... – Мм? – Я люблю тебя, – шепчу я с улыбкой, перебирая пальцами его пальцы, смотря куда-то за окно, где город уже приоделся в вечерний наряд. Мы все так же сидели на постели, укрытые одеялом, согреваясь теплом друг друга, наслаждаясь этой нежной близостью. – Я боялся, что больше никогда не услышу этих слов от тебя, – шепчет он и накрывает губами мою макушку, прижимая чуть сильнее к себе. – Я люблю тебя, Кира. Спасибо, что ты смогла дождаться меня... – Это того стоило, – тихо смеюсь я, сплетая наши пальцы. – Знаешь... Теперь нам как-то придется сказать об этом всем нашим. Даже не представляю, что это будет, – задумчиво тяну я, поднимая на мужчину взгляд. – Мне плевать, что будет, если ты в этот момент будешь со мной, – уверенно и твердо заявляет он, смотря в мои глаза и вызывая во мне улыбку. Я лишь тихо смеюсь, качая головой. – А где еще мне быть в этот момент, как не с тобой, Ясицкий? – и тянусь за новым поцелуем.