Variance

      — Что значит, вы не можете мне сказать? — бросила вызов Сакура, глядя на свою любимую, но молчаливую наставницу. — Я его товарищ по команде, — настаивала она; — Я имею право знать.       Саске ушел на миссию в тот же день, так и не увидев ее снова.       — Ты знаешь, насколько ты похожа на него, Сакура? — пробормотала Цунаде своим мимолетным и отстраненным тоном. — Когда ты была в Водопаде, он протопал сюда и потребовал, чтобы я сказала ему, где ты. Он так разозлился на меня, когда я отказалась.       Сакура попыталась не обращать внимания на кровь, прилившую к ее лицу.       — Цунаде-шишоу, я имею право знать, — твердо сказала она. — Расскажите мне, что старейшины заставляют его делать.       — Прости, Сакура. — Сцепив пальцы вместе, Цунаде сделала короткое движение плечами. — Я не могу тебе сказать.       Сакура сложила руки вместе. Она знала своего учителя. Когда Цунаде приняла решение, изменить его было невозможно; она была неподвижна. И в голову тоже ничего не приходило — ни полезного знания, чтобы манипулировать ситуацией, ни лазейки.       Она надулась.       — Цунаде-шишоу, — захныкала Сакура. — Пожалуйста, скажите мне!       Цунаде рассмеялась, голос был медовым и успокаивающим.       — Боюсь, я не могу, Сакура. Но пока ты здесь, приведи для меня Наруто. Тогда мы еще поговорим. — Цунаде взяла бумаги перед собой, полностью отгораживаясь от своей ученицы.       С сорванными планами Сакура вышла из Башни Хокаге. На мгновение она остановилась.       Почему она так волновалась?

***

      Сакура брела по улицам, которые все еще были полны послеобеденной рыночной суеты. Добравшись до квартиры Наруто, она прислонилась к двери. Он никогда не запирал дверь.       — Наруто! — крикнула Сакура, чувствуя, как ее настроение мгновенно поднимается при виде его квартиры. Она увернулась от драгоценных пустых упаковок из-под рамена на полу. В квартире, как всегда, было грязно. Его футболки валялись на мебели вместе с различным оружием и контейнерами с едой. Кухня была не чище, чем другие комнаты. Его сандалии стояли на плите.       Он всегда был таким, подумала Сакура с любовью. Она не могла противопоставить ему навыки по ведению домашнего хозяйства, так же как не могла изменить скверный характер Саске. Это было частью того, кем они были.       — Наруто! — снова закричала она. Она заглянула в спальню.       Из-под одеяла торчали светлые шипы.       — Сакура? — Наруто пробормотал, одеяло приглушало его голос. Наконец он сел и протер глаза. — Сакура-чан, — снова поздоровался он невнятным со сна голосом. Его одежда была максимально измята.       Сакура обняла его и спросила:       — Почему ты в постели?       Потирая лицо, Наруто сказал:       — Сегодня утром я вернулся с миссии.       — Этим утром?       — Да, а что?       Сакура вздохнула.       — Я думаю, ты собираешься получить еще одну. Цунаде-сама хочет тебя видеть.       — Конечно, она хочет меня видеть, — сказал Наруто, счастливо улыбаясь. — Я же ниндзя номер один! — Он встал, немного пошатнулся, затем отряхнул штаны.       — Ты не собираешься переодеться, Наруто?       Он смеялся.       — Нельзя раздеваться в присутствии дамы, Сакура-чан!       — Ты просто не хочешь менять одежду.       Отметины на его щеках растянулись от ухмылки.       — Возможно. Кроме того, — продолжил он, неторопливо пробираясь на кухню, — я просто испачкаюсь на миссии. Могу поспорить, что это будет садоводство или что-то в этом роде.       Сакура оперлась о стойку, наблюдая, как он возится с холодильником.       — Знаешь, ты слишком квалифицирован для миссий D-ранга.       — О, я знаю. Я имею в виду экстремальное садоводство. С бомбами и злобными сторожевыми собаками. — Он улыбнулся своей шутке и откинул голову назад, поднеся к губам коробку из-под молока.       Сакура выхватила у него коробку.       — Зная тебя… — Она проверила упаковку. — Это уже нельзя пить, Наруто. Оно испортилось.       — Тогда вернемся к основам, — сказал Наруто, ничуть не смутившись. — Где рамен? Должен быть рамен.       Ему не потребовалось много времени, чтобы найти желаемую еду. Пока он ждал перед микроволновкой, Сакура смотрела в потолок.       — Наруто, — начала она, — ты знаешь, где Саске-кун?       — Не знаю. А что?       — Он на миссии. Ты ничего не знаешь об этом?       Наруто посмотрел на нее, теперь серьезно.       — Нет, не знаю. Что-то не так, Сакура-чан?       — Я так не думаю, — солгала Сакура. В конце концов, она была склонна к беспокойству, верно?       — Я уверен, что Саске-теме в порядке, — заверил Наруто в своей причудливой манере. — Он слишком горд, чтобы умереть.       Это было странное утешение. Но утешение, тем не менее.

***

      Три дня спустя.       Сакура сидела за своим офисным столом в больнице, заканчивая последние вчерашние документы. Саске все еще не вернулся. Чтобы не думать о нем, Сакура заполняла дыры своего дня работой или Цунаде. Это было странным ностальгическим занятием — сидеть в офисе Хокаге и подписывать бумаги. Но она также слабо надеялась получить какую-то информацию о Саске. До сих пор Цунаде хранила бдительное молчание, как всегда.       Как только Сакура зевнула, медсестра просунула голову в дверной проем ее кабинета.       — Сакура-сан, — сказала она, виновато улыбаясь, — я знаю, что ты устала, но в 104-м есть кое-кто, кто хочет тебя видеть.       Сакура посмотрела на свои документы.       — Может ли это подождать? — она спросила. — Я почти закончила.       — Боюсь, что нет, Сакура-сан. Я думаю, он собирается уйти. Но я уверена, что это стоит твоего времени.       Было что-то в ухмылке медсестры, что заставило Сакуру встать. Может это Саске? Сакура задумалась. Если он собирался уйти, значит, с ним все в порядке. О, Ками, и она так волновалась.       Сакура толкнула дверь и вошла в комнату, широко улыбаясь. Она взглянула на кровать, ища копну черных волос и пару темных глаз.       — Ты выглядишь разочарованной, — заметил Какаши, захлопывая свою оранжевую книгу. — Ожидаешь кого-то еще?       — Конечно, я не разочарована, — запротестовала Сакура, качая головой. Хотя она определенно была удивлена. — Всегда рада вас видеть, Какаши-сенсей.       Она положила руку ему на макушку и взъерошила взъерошенные седые волосы, как он всегда делал с ней. Она остро чувствовала запах сосны и свежего воздуха, остававшийся на его одежде. Он не был здесь долго. От него еще не пахло спиртом и кровью.       — Давненько я вас не видела, Какаши-сенсей.       — Так и есть. — Его единственный глаз наблюдал за ней с присущим ему холодным интересом. — Как твои дела?       — Хорошо, — ответила Сакура, поглаживая себя по волосам. — Я уверена, что чувствую себя лучше, чем выгляжу. Все, что я сделала, это выкатилась из постели сегодня утром.       — По вызову? — он догадался.       А Какаши умел быть прав.       — Да, — согласилась она. — В одну минуту я спала. В следующую проводила операцию.       Уголок его единственного видимого глаза скривился от улыбки.       — Ты всегда чутко спишь.       Сакура пожала плечами. Дело было не столько в том, что она чутко спала; дело в том, что она была врачом. Сон был просто не в ее профессии.       — Так о вас позаботились? — спросила она, ища его медицинскую карту. — Сломанное ребро, — прочитала она. Но одна из других медсестер уже разобралась с этим.       — Да, оно было исцелено, — был его ответ.       Она посмотрела на карту.       — Есть что-то еще?       — Я думаю, какой-то яд, — спокойно ответил он. Ничто никогда не расстраивало Какаши. — Я чувствую себя хорошо. Просто голова кружится.       Попросив показать рану, Сакура осмотрела поверхностный порез на его руке. Каким бы ни был яд, не так уж много его могло попасть в его кровь. Он также хорошо выглядел.       — Где вы были? — спросила Сакура, стирая порез одним покрытым чакрой пальцем.       — Звук.       Конечно.       — А цвет яда? Вы помните?       Его глаза поднялись, чтобы посмотреть на потолок.       — Он был фиолетовым, — сказал он после некоторого раздумья.       — Я почти уверена, что знаю, что это, — заверила Сакура, направляясь к дверному проему. — Я позову медсестру, чтобы взять образцы крови. Если повезет, я вытащу вас отсюда менее чем через час.       Какаши снова вытащил книгу.       — И именно поэтому я попросил тебя, — сказал он. — В больницах читать трудно. И я так и не понял, сможет ли Цубаса когда-нибудь заставить Момоко…       — Я сделаю все возможное, чтобы быть быстрой, — прервала Сакура, слегка забавляясь. — Мне бы очень не хотелось удерживать вас от вашей прекрасной, честной литературы.       Уходя, она услышала смешок. Некоторые вещи, подумала Сакура, никогда не меняются.       Как она и ожидала, яд оказался той разновидности, которую она нашла в Водопаде. Не яд Рины; но тот, который был довольно распространен в Звуке. После двух или трех попыток она усовершенствовала дозировку, и Какаши отправился на его веселый путь к выяснению исхода бурных отношений Цубасы и Момоко.       Очередное отравление Звуком, подумала Сакура. Было ли это только началом?       В холле Какаши остановился и сказал ей спасибо. В этих словах был определенный вес, сожаление и привязанность. Без сомнения, Какаши знал, что не имеет к ее успеху никакого отношения; он не сделал ее ниндзя. Сакура долгое время была возмущена этим. Она никогда не была его любимой ученицей. Он никогда не обучал ее, когда она нуждалась в нем. Но в конце концов она пришла к другому выводу. Хотя Какаши не дал ей мастерства, он дал ей нечто более ценное.       Команду.       После того, как она увидела, как уходит ее сенсей, Сакура вернулась в свой кабинет и столкнулась с остатками своей работы. Было уже восемь часов. Цунаде наверняка уже встала, вероятно, просматривала миссии с запасной бутылкой саке. И Цунаде никогда не возражала против компании.       Прежде чем отправиться в Башню Хокаге, Сакура заглянула в цветочный магазин.       — Доброе утро, Ино, — поздоровалась Сакура, когда дверной звонок оповестил ее о входе.       Ино ответила зевком, а затем ленивым «Доброе утро».       Она провела накрашенными ногтями по своим волосам, моргнула и дважды взглянула на Сакуру.       — Подожди минутку, — сказала она, широко раскрыв глаза, — что ты здесь делаешь?       Сакура ухмыльнулась.       — Это цветочный магазин, Ино. Естественно, я здесь за цветами.       Ино бесцеремонно фыркнула.       — Я это знаю. Я имею в виду, почему ты не в больнице? Лечишь неизлечимо больных или чем ты там сейчас занимаешься.       Проведя указательным пальцем по лилиям, Сакура подошла к прилавку. Магазин был сильно надушен; это был приятный, но тяжелый запах. Борясь с желанием чихнуть, она сказала:       — Я хочу взять кое-что для Цунаде. Ты можешь помочь?       Ино закатила голубые глаза.       — А ты во мне сомневаешься?       — Хорошо, — уступила Сакура. — Что ты можешь мне посоветовать?       — Для Цунаде, — повторила Ино, убирая с лица пшенично-белокурую челку. — Какой-то особый случай?       — Никакого особого случая. Просто цветы.       Обогнув угол прилавка, Ино вытерла руки о фартук.       — Дай-ка я осмотрюсь, — сказала она. — Но мое личное мнение склоняется к орхидеям.       Прошло много времени с тех пор, как куноичи тренировались в познании цветов.       — Для мира, я думаю?       Ино улыбнулась — той самой самодовольной, снисходительной улыбкой, которая была у нее со времен Академии.       — Не мир, — поправила она, вытягивая длинную идеальную орхидею. — Редкая красота, любовь, утонченность. Но опять же, я всегда намного лучше тебя разбиралась в языке цветов.       Это было преуменьшение.       — Но я никогда не бываю рядом с цветами, — защищалась Сакура.       — Ты работаешь в больнице, Сакура! Пациентам всегда дарят цветы.       — Не моим. Они обычно лежат в реанимации. Самое приятное вонючее вещество, с которым я работаю, Ино, — протянула она, — это спирт. — Собрав подсолнух, Сакура подняла его для задумчивого взгляда Ино. — А подсолнухи?       Блондинка цокнула языком.       — Надменность, преданность. Красиво, но предсказуемо. Я думаю, мы можем добиться большего. Как насчет, — она наклонилась, чтобы поднять цветок, — циннии? Доброта, постоянство?       — Я могла бы просто вернуться к белым лилиям, — размышляла Сакура. — Кажется, людям это нравится.       Ино послала ей обиженный взгляд:       — Это портит удовольствие от цветов, Лобастая. Кроме того, зачем тебе дарить Цунаде цветок чистоты?       Сакура тяжело вздохнула.       — Отлично. Как насчет чего-нибудь для… отдыха. Что-нибудь придет в голову?       Развернувшись, Ино пошла по другому проходу. Со свистом она собрала букет цветов и, любовно баюкая их, принесла Сакуре.       — Белые маки, — заявила она. — Они идеально подходят.       Сакура посмотрела на их невинные маленькие лица и улыбнулась.       — Цунаде-саме они понравятся.       — Конечно, ей понравится! — Ино торжествующе ухмыльнулась. — Ты попросила меня помочь тебе выбрать их.       Купив цветы и вазу, Сакура вышла с Ино на оживленную улицу. Дороги были забиты покупателями, детьми и обезумевшими учениками Академии, чуть не опоздавшими на занятия. Сакура вдохнула свежий воздух, чувствуя некоторую беззаботность, которую она редко чувствовала. Но были и навязчивые мысли сомнения, оставшиеся от ее миссии в Водопаде: долго ли продлится этот покой?       — Береги себя, Сакура, — сказала Ино с доброй улыбкой.       — Ты тоже.       — Ты не должна так сильно напрягаться, — смеясь, продолжила блондинка. — Будет жалко, если твой большой лоб покроется морщинами.       Полуулыбка.       — Буду иметь в виду, Ино.

***

      Цунаде была в восторге от цветов.       Но не настолько в восторге, чтобы делиться секретами о Саске. Это не было мотивом Сакуры, но это определенно было бы приятным бонусом.       Белые маки гордо стояли на столе Цунаде, ароматные и кроткие. Это была единственная утешительная вещь в офисе. Твердый деревянный стол и пол говорили об ответственности. Глянцевые окна выходили на деревню. Это был чудесный вид, хрупкой красоты. Это было постоянное напоминание об ужасной ноше мантии Хокаге.       Было раннее утро. Сакура откинулась на спинку стула, закончив работу с бумагами.       — Я хотела задушить Старейшин в последний раз, когда они вызывали меня. Если я никогда их больше не увижу, это будет слишком хорошо, — поклялась Сакура, продолжая болтать, зная, что Цунаде не возражает и что ей самой это нравится. Ей нечасто приходилось так разговаривать с кем-то. Ее беседы обычно были деловыми.       — Я знаю, что ты имеешь в виду, — согласилась Цунаде хриплым от саке и усталости голосом.       — Когда мы только собираемся избавиться от них?       Сакура улыбнулась своим собственным словам, каким-то образом наслаждаясь тем, что может сказать Хокаге что-то настолько ужасное. Она наблюдала за умеренной реакцией Цунаде; просто изгиб ее губ.       — Чем скорее, тем лучше! — провозгласила Сакура. — Кроме того, мы все знаем, что Наруто не поддержит их, когда станет Хокаге.       Подняв голову, Цунаде подперла подбородок рукой и изящно подняла одну бровь.       — Думаешь, я позволила бы такому неуважительному идиоту стать Хокаге? — Гордая ухмылка. — Не через миллион лет.       Сакура только улыбнулась.       — Цунаде-шишоу… когда вы назовете кого-то еще Хокаге? — осторожно спросила она, не уверенная, насколько чувствительной может быть эта тема.       Но она знала, как устала Цунаде; это была ноющая усталость. Сакура знала, что одна из причин, по которой она так сильно любила Цунаде, заключалась в том, что она прекрасно понимала свою наставницу. Их жизни были поразительно похожи. Их сильные стороны, их слабости были так похожи.       Слегка пожав плечами, Цунаде отвела взгляд от деревни. Она встала и повернулась лицом к окну, спиной к Сакуре.       — Скоро, — ответила Цунаде. — Но не сейчас. С некоторыми вещами в деревне… нужно обращаться деликатно. И я не уверена, что Наруто знает все, что ему нужно знать… чтобы справиться с этим. — Цунаде обернулась с загадочной улыбкой на полных губах.       — Госпожа Цунаде, — нахмурившись, — что вы имеете в виду?       — Не обращай на меня внимания, Сакура, — заметила Цунаде. — Не о чем беспокоиться. Разве ты не знаешь, что половина вещей, о которых ты беспокоишься, никогда не случается?       Тем не менее, глубокое напряжение отразилось на лице Цунаде.       — Я знаю о проблемах на границе, — начала Сакура. — Почему вы мне об этом не сказали?       — С чего бы это мне говорить, Сакура? Почему ты должна знать обо всех проблемах в деревне?       — Тогда почему вы должны нести все это в одиночку?       — Но я Хокаге, а ты нет. — Цунаде, прислонившись к широкому окну, улыбнулась своей ученице. — Я знаю, что ты чувствуешь, Сакура, но тебе не о чем беспокоиться. Это не твоя проблема, чтобы исправить это прямо сейчас.       — Проблемы деревни, — решительно сказала она, — это мои проблемы.       — Это так похоже на тебя, Сакура. Ты привыкла иметь дело с вещами, ты действительно такая.       Почему Цунаде сделала эту фразу такой ужасной?       — О чем вы говорите?       — Я не должна была позволять тебе брать на себя больницу. Это слишком большая ответственность.       — Я прекрасно управляю больницей…       — Я знаю, Сакура, — успокаивала Цунаде, потирая виски. — Но это не значит, что это было справедливо.       — Справедливость? — отозвалась Сакура. — В Конохе? Цунаде-шишоу, все знают, как вы занята. Никто не ожидал, что вы будете заботиться о деревне и навсегда будете главой больницы…       — Сакура! — воскликнула Цунаде. — Перестань думать обо мне. Я говорю о тебе.       Успокоившись, Сакура наблюдала за светлым лицом своей наставницы.       — Это несправедливо по отношению к тебе. Больница требует от тебя слишком много времени.       — Я не против, Цунаде-шишоу.       — Это не относится к делу! — Разозлившись, Цунаде подошла к своему столу и села. Слегка сжатым кулаком она стучала по столешнице. — Я знаю, что ты не против, — сказала она, — но я ненавижу, что не могу больше управлять больницей. Что Старейшины навязали тебе это.       — Старейшины не навязывали мне это. Я была единственным вариантом. Я была той, кто решил стать медиком, помните?       — Не будь такой покладистой, — проворчала Цунаде.       — Хорошо, — согласилась Сакура, смеясь. — Это все их вина, и я их ненавижу. Они мстительные маленькие ублюдки…       — Это больше походит на правду. — Радость наполнила лицо Цунаде, заставив ее выглядеть еще моложе, пока вспышка бодрости не исчезла. На ее лице отразилась угрюмая задумчивость.       — Не позволяйте мне беспокоить вас, Цунаде-шишоу. У меня все хорошо, учитывая все обстоятельства. Вы не должны беспокоиться обо мне.       — Ты предсказуема, — обвинила Цунаде. — Ты слишком заботишься о старухе.       — Вы совсем не старая, Цунаде-шишоу.       — Ты абсолютно права, — ответила она с искоркой неповиновения в карих глазах. — Я не буду старой еще как минимум лет десять.       — Двадцать.       Цунаде громко рассмеялась, но ее легкомыслие снова угасло. Она была в невероятно задумчивом настроении, подумала Сакура.       — Сакура, — вздохнула Цунаде. — Я хочу тебе кое-что сказать.       — Тогда скажите мне.       — Когда я умру…       — Цунаде-шишоу, вы не должны так говорить.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Цунаде подперла щеку ладонью и с волнением уставилась на молодую женщину напротив нее. — Я совершила много ошибок в своей жизни, Сакура. Во многих смыслах я была трусом. Но я не хочу, чтобы ты совершила эти ошибки. Я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты когда-либо хотела. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я думаю, ты заслуживаешь этого.       — Шишоу?       — Я не буду жить вечно, Сакура, но я не умру, пока все это не исправлю.       Что все это было, она никогда не говорила.       — Больница тоже, — пробормотала Цунаде. — Есть кое-что, что можно сделать. Я это знаю.       — Завтра в больницу прибудут еще несколько медсестер, — добавила Сакура, желая сказать что-то позитивное. — Через несколько дней остальные закончат курс.       — Вот и хорошо, — выдохнула Хокаге. — Они нам понадобятся.       — Цунаде-шишоу, я хочу, чтобы вы объяснили мне.       — В другой раз, Сакура. — Цунаде посмотрела вверх, а затем быстро ухмыльнулась. — Во мне еще есть немного борьбы. У меня есть много вещей, которые я собираюсь сделать, прежде чем я умру.

***

      Два дня спустя.       Сакура опустилась в горячую ванну. Она застонала, когда ее ноющие мышцы погрузились в воду.       Она давно не была такой уставшей. Подразделение АНБУ врезалось в больницу, напугав всех младших медсестер и окровавив вестибюль. Через пару часов двое пограничников зарегистрировались в больнице. Оба были отравлены.       Все это произошло во второй половине ее двойной смены. Она почти не ела. Ее ноги и руки казались резиновыми.       Но она не могла перестать работать. Если бы она осталась дома, то подумала бы о Саске.       Итак, после нескольких операций и ядов Сакура дотащилась до дома, замочила свой окровавленный больничный халат и плюхнулась в приятную горячую ванну. Она скользнула в воду, наслаждаясь теплом. Она закрыла глаза и уснула.       Когда она очнулась, это было поразительное ощущение близлежащей сигнатуры чакры.       АНБУ неожиданно появился перед Сакурой.       Ее глаза распахнулись. Она обвила руками свою грудь и издала ряд проклятий. Черт возьми, подумала она, под рукой не было полотенца.       — Сакура-сан, — обратился посыльный, — вы нужны в больнице. Немедленно.       И он исчез.       Сакура расслабила плечи и встала. Что это сейчас было? Она надела первую попавшуюся одежду. Рывком Сакура натянула сандалии, затем сложила руки в печати. Она перенеслась в больницу.       Сакура открыла глаза и уставилась на хаос вокруг себя. Санитары и медсестры, как обычно, столпились вокруг умирающего ниндзя, и запах крови был чем-то слишком невыносимым, чтобы она могла его игнорировать.       — Дайте мне немного места! — Сакура рявкнула, как-то непринужденно, потому что это было то, кем она была, и то, что она должна была делать.       Ее привычное спокойствие пошатнулось, когда одна из медсестер отошла в сторону. Сакура втянула воздух, ее внезапно затошнило и она едва не потеряла сознание. Ее желудок перевернулся. Комната закружилась.       Бледное лицо Саске исказила боль. Кровь лилась с него рекой.