***
16 июня 2022 г., 19:58
— Всё это было… обязательно? — недовольно пробурчал Чуя, одёргивая полы красного платья, но ткань, будто насмехаясь, снова и снова путалась в ногах, а дамский парик съезжал в сторону.
— Этот званый вечер исключительно для особ женского пола, даже охранники здесь женщины — кто ж виноват, что хозяйка — феминистка. Как бы иначе мы сюда проникли без лишнего шума?
Дазай был, как всегда, кардинально спокоен, и всё чаще в последнее время Чую начинало раздражать это. Его не беспокоило ни то, что их организации — заклятые враги, на секундочку! — в один момент решили объединиться на какое-то время — с чего вдруг? — ни то, что на нём сейчас надета форма горничной, ни даже то, что Чуя порой выигрывал в их словесных перепалках. Чуя хоть и чувствовал подвох в поведении Дазая, но всё-таки позволил себе соблазниться минутами душевного удовлетворения.
— Думаю, спрашивать, почему именно мы выполняем это задание, не имеет смысла? — спросил он, пристально оглядывая коридор. Стены были полностью завещаны картинами, по полу раскатана красная ковровая дорожка, только ваз с цветами не хватает.
— Нет, не имеет.
Когда они проходили мимо зеркала, Чуя мельком взглянул на себя и смачно выругался.
— Ну-ну, — издевательски протянул Дазай и остановился за его плечом, — приличные девушки так не разговаривают.
Чуя сдержался, чтобы в очередной раз не врезать Дазаю, и прошёл мимо. Кажется, время «душевного удовлетворения» кончилось.
Но если платье просто доставляло колоссальный дискомфорт, то на длиннющих каблуках Чуя пару-тройку раз точно чуть не убился.
— Это же настоящее оружие массового уничтожения! Поверить не могу, что женщины этого не понимают!
— Тем не менее ты продолжаешь носить это «оружие», — хохотнул идущий впереди Дазай. — И кто из нас ещё самоубийца.
Чуя сжал челюсть и уже начал прикидывать, успеет ли он напасть на Дазая сзади, вонзить нож ему в спину по самую рукоятку, прокрутить по часовой, насладиться долгожданным моментом, спрятать тело и ретироваться до тех пор, пока их обоих не хватились. Увы, ножа поблизости не было — всё оружие пришлось оставить на базе, так как при входе в особняк каждого гостя тщательно обыскивали.
Взгляд Чуи упал на каблуки — такие красные, вызывающие, вульгарные, как и его платье. Интересно, а ими можно убить? Почему нет, Чую они уже убивают, причём самой жестокой смертью — медленной и болезненной. Чуя не любил такую смерть, и людей он предпочитал убивать быстро и менее болезненно, если только по необходимости. В отличие от Дазая.
— Почему я должен носить эти чёртовы каблуки, а ты просто… не каблуки! И когда мы уже дойдём? Ну где эта — как её? — Стил?
Чуя так и не дождался ответа и, назло Дазаю, остановился, скинул с ног «кандалы» и облегчённо выдохнул, разминая затёкшие и разболевшиеся ноги. Будто всю Йокагаму пешком обошёл, не иначе. И то обойти легче, чем один вечер проносить это… Чтоб он ещё когда-нибудь!..
— Здесь, — вдруг резко разрушил образовавшуюся идиллию Дазай, встал перед конкретной дверью и сделал пригласительный жест, при этом невинно, по-дазаевски улыбаясь.
Чуя выпрямился и подошёл к двери, каблуки же остались одиноко и обиженно валяться за спиной.
Дазай сделал шаг к Чуе. Тот еле удержался, чтобы не отступить — слишком близко. И от Дазая это не укрылось, уголки его губ устремились вверх в подобии ухмылки, руки потянулись к его шее, бережно поправили круглый пышный воротник, уложили завитые рыжие прядки, случайно задев кончиками пальцев уголок губ Чуи. Его движения были ласковыми, интимными, но в то же время дразнящими. Чуя знал, что это не случайно. Всё это — очередные игры Дазая.
Но от осознания этого становилось не легче. Когда он таким образом «играл» с Дазаем, тот не реагировал никак совершенно. Невозможно быть таким железобетонным, правда?
— Итак, милая, — начал было Дазай, но Чуя отреагировал мгновенно:
— Заткнись!
— Итак, милый, — услужливо поправился Дазай, но тут же получил кулаком по носу.
Удар хоть и не был сильным, но довольно ощутимым. Достаточно, чтобы проучить.
— Ты знаешь, — слизывая с пальца капельку крови, прохрипел Дазай, — Стил нравятся строптивые, — но видя, как вновь напрягся Чуя, сменил тему от греха подальше: — Ну хоть форму не запачкал, фартук белый всё-таки! К делу: заходим, ты — заговариваешь Стил, я — незаметно стаскиваю у неё ключ, затем уходим. Ясно?
— Яснее некуда, — серьёзно кивнул Чуя и деликатно постучал в дверь.
— А каблучк-и-и, Чуя-я, — насмешливо протянул Дазай.
Чуя вымученно застонал. Снова эти чёртовы оковы!
* * *
В комнате никого не оказалось. Огромная, богато и изысканно украшенная, но совершенно пустая комната. Чуя замер на пороге, озадаченно приподняв бровь: — Это шутка? Дазай? — Ну сто я? — коверкая и искажая слова, невинно протянул тот, вступая в комнату и обходя её по кругу. — Это её комната. — Ну и где она сама? — с расстановкой, теряя терпение, процедил Чуя. — Внизу, — довольно пролепетал Дазай и плюхнулся на аккуратно заправленную кровать. — Чёртов демон, — устало протянул Чуя, потирая переносицу. Он настолько устал тащиться на этих каблуках по всему особняку, что у него даже не осталось сил, чтобы как следует наорать на Дазая, сопровождая тираду хлёсткими выражениями не для слабонервных. — Да не волнуйся, милая, — в привычной манере отмахнулся Дазай, растянувшись на простыни, как кошка. — Её комната, значит, рано или поздно придёт сюда. Правда… не так скоро. Уж прости, Чуя, но в главном зале есть дамы покрасивее тебя, — и видя, как Чуя начинает покрываться красными пятнами от гнева, поспешил добавить, — по крайней мере, для неё. — Ты притащил меня сюда, — Чуя устало лёг на кровать по другую сторону от Дазая и отвернулся от него, — чтобы поиздеваться? Радуйся, у тебя отлично получилось. Дазай некоторое время молчал. Чуя не мог видеть его лица, соответственно, и мыслей знать не мог, хотя был готов поклясться, что помимо самодовольства и собственного эгоизма там ничего не отражалось. — Милая, — в голосе Дазая всё ещё слышались издевательские нотки. Чуя не ответил, даже не шелохнулся. — Чу-уя-я. Не игнорируй меня! Чуя! Ну, Чуя! Чу-уя-я-я! Плеч Чуи коснулось что-то холодное, затем проскользнуло по сеточке вен на шеи, очертило линию позвоночника. Но Чуя не реагировал. Хватит с него игр. На этот раз сам Дазай сыграет в роли пешки. — Ты какой-то уж больно напряжённый, — руки Дазая стали массировать его плечо, и только тогда Чуя почувствовал, насколько сильно устал. Груз сегодняшних приключений свалился на него с непозволительной тяжестью. Он расслабился и на минуту прикрыл глаза. Рука Дазая была холодной, но от неё коже становилось жарко и хорошо. — Слушай, считай меня кем хочешь, мне плевать, — спокойно начал Дазай. — И извиняться я не собираюсь, сам виноват — доверился мне. В который раз уже, — укоризненно сказал он, круговыми движениями вырисовывая на плече Чуи замысловатые узоры. — А ещё, должен тебе признаться, — тут в голосе Дазая скользнуло явное самодовольство, — оружие-то у меня есть. В отличие от тебя, я подготовился хорошо. А ещё… — Дазай задумался, будто вспоминая что-то, и пальцы его замерли вместе с ним, — так уж и быть, я тебя прощаю! — Дазай гордо вскинул подбородок, ожидая гневный поток возмущения Чуи, но ничего не последовало, напротив, Чуя лежал смирно, покорно, не двигаясь. В голове Дазая ярко вспыхнули три мысли: «сдох?», «отравили?», «принял моё главенство в нашем дуэте?» Но третью мысль от сразу отмёл, ибо Чуя — это Чуя. Вторая тоже быстро сошла на нет, потому что в процессе всего праздника Дазай тщательно следил за тем, что пьёт, ест и с кем танцует Чуя. Сдох по собственной воле? Исключено. Увы, но Чуя ни при каких обстоятельствах не позволит себе сдохнуть раньше него, Дазая. Тогда… Дазай перегнулся через маленькое, тоненькое, будто фарфоровое, тельце Чуи, не к месту отмечая, что женский образ ему всё-таки очень идёт, и воскликнул: — Я для кого тут распинался?! Оказывается, пока Дазай с благородством Матери Терезы прощал Чую, тот просто взял и… уснул! И во сне он выглядел таким спокойным и умиротворённым, что даже Дазай не сдержал умиления. Никакие ведуньи мира бы не догадались (разве что Рампо), что вот это вот спящее солнышко — один из опаснейших убийц Портовой Мафии. Дазай усмехнулся, накрыл спящего Чую одеялом и лёг рядом, одной рукой приобнимая того за талию. Утром ему, безусловно, достанется пару десятков раз кулаком по лицу и не только, но ради «радуги» выражений на лице Чуи, выраженных недоумением, удивлением, смущением, разрушительной яростью и кое-каких других приправ, он готов пойти на это. Авось повезёт, и Чуя всё-таки убьёт его. Но сможет ли он жить дальше один, без Дазая? «Без любимого Дазая», — Дазай лукаво усмехнулся. Не сможет. Тоже будет искать смерти. И когда-нибудь найдёт. Получится двойное (не совсем уж двойное) самоубийство (не совсем уж самоубийство).
