Твой портрет в моей тетради.

Чайлд решил перевести тему, чтобы морально не убивать себя насчёт произошедшего. - А как насчёт Вашего плохого настроения на учебе… Это всё из-за меня?.. - Что ты? Нет…- поглаживая парня по спине, проговорил преподаватель.- В последнее время у меня разболелась поясница. Всё из-за того, что я перетрудился, когда переносил тяжелые вещи к себе в кабинет. Вот и надорвал спину. - Но по приходу домой у Вас будто ничего не болит… - Я не желаю загружать ребёнка своими жалкими проблемами со здоровьем. Я ведь замечательный актёр, мне запросто будет притворяться, словно всё хорошо, пока эта чертова спина не пройдёт. Да и тем более, дома ты ждёшь меня. Лишь при виде твоего силуэта, лишь при том, когда я чувствую твой запах, я уже забываю про всякую боль, что посещала меня ранее. Услышав последнюю реплику Чжун ли, Аякс чуть ли вслух не произнёс те три слова, которые ожидал услышать из намазанных мёдом уст своего учителя. Но тот молчал. Молчал так, что всё вокруг замолкало вместе с ним. Спокойная мелодия природы на улице прекращалась вместе со словами мужчины. Потому что это не любовь. Это не то, зачем всё это время яростно гонится мальчишка. Каждый раз Чайлд врёт себе, уверяя в том, что не всё потеряно. Но в это же время сам понимает, что шанс слишком маленький. Ведь Чжун ли просто позволяет, а Тарталья, в свою очередь, тихо, искренне любит. И этот поезд бесконечный, без единственной надежды на спасение. Так протянулся весь оставшийся учебный год. Чжун ли подтянул учебу Аякса до отличных отметок. Отношения с матерью наладились и казалось, что это настоящее счастье. Всё стало так замечательно после прихода учителя в жизнь Тартальи, за что тот был ему чрезмерно благодарен. И казалось, что бы могло случиться такого, что было бы способно разрушить эту идиллию? В последний день учёбы учителя старших классов станцевали им танец. Мистер Чжун ли стоял в самой середине и имел больше движений, чем все другие преподаватели, не говоря уже об разнице их сложности. А всё из-за того, что из всех учителей отлично танцевал только он. В отличии от других, его движения не были деревянными, и они не выполнялись с каменным лицом. Учитель мог подстроить свою мимику к каждому своему движению, полностью контролируя её. И если кто-нибудь сказал бы, что он не замечательно танцует, то соврал бы. После выступления Чайлд сразу же подбежал к нему. - Вы были превосходны, Чжун ли! Я думал, что у меня вскружится голова! - Ха-ха, спасибо, я очень тебе признателен.- препод слабо улыбнулся парню. Всё хорошо. После линейки Чжун ли поздравил Тарталью с отличным окончанием учёбы, сказав, что гордится им. Но вот только Аякс заметил нечто странное в поведении своего учителя… Он был какой-то не такой. Словно какой-то грустный. Создавалось такое чувство, будто его что-то беспокоит, но он молчит. Но когда парень пытался заговорить с ним об этом, то тот легко отнекивался, утверждая, что ему кажется. В эту ночь мужчина долго прижимался к мальчишке, почему-то не желая отпускать его. И Аяксу даже показалось, что он заплакал, так тихо всхлипывая. «Что же это было?..»- подумал Тарталья перед тем как заснул, даже не догадываясь, что это последний раз, когда Чжун ли так прижал его к себе. Проснувшись ранним утром уже летних каникулов, парень хотел позвать преподавателя гулять, но не увидел его рядом с собой. В доме было тихо, ни одной живой души. В комнате словно стало пусто, будто чего-то не хватало. Парень встал с кровати и прошёл на нижний этаж. Никого. Лишь большие настенные часы назойливо тикают, будто на что-то намекая, усиливая звук каждого тика. Создавалось ощущение, словно каждая секунда на счету, но почему? Что же это за странное чувство паники, что так внезапно обрушилось на молодого парня? Почему все вещи вокруг словно кричат ему «торопись»? Поблуждав по дому минут 10, Тарталья заметил, что многие вещи владельца дома пропали. Ничего не поняв, парень вернулся обратно в комнату и заметил на тумбочке листочек, на котором было что-то написано аккуратным почерком. Взяв записку в руки, парень стал ее читать: «Доброе утро, Чайлд. Если ты читаешь это, то возможно, что меня уже нет дома. Извини, что я ничего не объяснил тебе вчера. Так было лучше для тебя и твоей семьи. Дело в том, что я улетаю обратно в Китай сегодняшним утром. Я не хотел, чтобы ты вдруг взял и бросил тут свою семью и учебу и улетел со мной, ко мне на родину. Вчера, после вашей школьной дискотеки, когда ты был подвыпившим, ты сказал, что пойдёшь со мной хоть на край света и что даже отправишься со мной в Японию. Я не хотел рисковать. Я хочу тебе только лучшего. Будь счастлив. Звони хоть иногда, я всегда буду рад вновь услышать твой голос, который будил меня по воскресным будням и заставлял идти гулять. Спасибо тебе за те проведённые вместе дни, в которых я проживал лучшие минуты своей жизни. Спасибо за то, что ты всегда был рядом и никогда ничего не требовал взамен. Мне никогда не было скучно в твоей компании, ты всегда дарил мне улыбку. Прости меня за всё. Просто помни, что где бы ты ни был, я всегда буду рядом с тобой. Я снова буду ждать тебя дома…» А рядом была подпись «Твой любимый препод Чжун ли.» Слёзы стали капать на бумагу, растворяя буквы на ней. Со стороны сердца неприятно закололо, словно оно растрескалось на маленькие кусочки. Перевернув бумажку, Чайлд заметил ещё одну надпись: «Мой вылет в 10:40. Если проснёшься раньше, то позвони мне.» И тут же Тарталья схватился за телефон, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени… 10:39.