Эксперементы.

Пищание приборов. Шаги. Чьи-то приглушëнные голоса. Какие-то шорохи. А потом свет. Хаджиме вспоминает день своего пробуждения каждое утро, стоит глазам открыться. Он помнит как его грубо поставили на ноги и не дав полностью опомниться повели в какой-то кабинет. А что было дальше он уже не помнит. Но как говорит его создатель «это уже не важно». И ведь правда, это уже не важно. Но что значит это он не знает. Ну и пусть. Новый день встречает еле проскальзывающими лучами весеннего солнца, гробовой тишиной и одиночеством в личной комнате. Хотя больше похоже на подвал. Одевая заранее приготовленную одежду, Хината смотрит на себя в небольшое настенное зеркало. Его красный глаз словно неживой, встроенный, не его. Но эти мысли уходят так же быстро, как к нему в комнату входят двое людей в белых, местами испачканных кровью и чем-то странным, халатах. На их лицах маски, а на глазах странные очки, но смотрят они на него равнодушно и безэмоционально. Что ж, их взгляды ему и не нужны. Он молча кивает, давая понять что готов идти. Завязывает по дороге свой галстук и не замечает, как доходит до двери. Уже без страха перед тем, что же ждëт его там, ведь он всë помнит. Помнит вчерашний опыт. Вздыхая юноша тянет ручку двери и та со скрипом пропускает в белое пространство. И Хината понял что белый цвет ему очень не нравится, но придерживает мнение при себе. — Хаджиме! Мы ждали тебя, как ты себя чувствуешь? — какой-то мужчина, помощник его создателя подбежал к нему и с безумным взглядом начал осматривать. Становилось немного не по себе, но стоит привыкнуть. — Благодарю за заботу, я в норме. — спокойно и тихо говорит Хаджиме, потому что помнит что бывает за то, если прибавить громкость. — Отлично-отлично! Как твоя регенерация? — мужчина резко и грубо хватает юношескую руку и взбудораженно скулит, видя что раны, которые были у него вчера бесследно исчезли, не оставляя даже тонкого шрама. Превосходно. — Отлично, великолепно, потрясно! Твоя регенерация впечатляет! — к мужчине, безумно шептавшему похвалу подошëл другой учëный, именуемый создателем. — Ты слеп, Жал. Посмотри… Рана на плече не затянулась, — мужчина качает головой и названный Жал бегло осматривает рану на плече, которая за ночь лишь покрылась коркой, но как и сказал создатель, не затянулась, — приказываю повысить дозу вводимого вещества на 3%. — Н-но создатель!.. Его тело может не справится!.. — сказала какая-то девушка стоящая за панелью управления, которая находилась за ограждающим стеклом. — Ты не слышала, что сказал создатель, женщина?! Немедленно выполнять! — Жал закричал брызгая слюной, но Хаджиме и бровью не повëл. Он лишь с сожалением смотрел на создателя, который устало вздохнул и укоризненно посмотрел на него. — Сегодня нам придëтся увеличить испытания, ты не идеален. — мужчина уходит за стекло, а Хината только сглатывает, понимая что до своей комнаты ему придëтся не идти хромая, а вовсе ползти. Комнаты сменялись одна за другой, и в каждой парень молча стискивал зубы, кусал в кровь губы, царапал кожу на запястьях и жмурился до разноцветных пятен, лишь бы не кричать. Это было уже терпимо. Он справиться. Но придя в новую комнату, он насторожился увидев железный стол закрытый стеклянной крышкой. — Это, — раздался голос по ту сторону и оглянувшись, парень увидел что создатель смотрит на него, — что-то наподобии электрического стула, но в нашем случае стол. Думаю ты понял что тебя ждëт. Хаджиме заторможенно кивнул и когда ложился на стол, ощущая что его тело для подстраховки скрепляют кожанными плотными ремнями, услышал крик. Громкий, надрывный и хриплый. Его глаза на долю секунды расшились и после он снова стал спокойным, ощущая как его сердце быстро-быстро забилось. — Экспонат #9991 сейчас на предпоследнем испытании, проследите что бы всë прошло отлично. — услышал брюнет голос и дальше его мысли просто исчезли. Прошедший разряд тока заставил все волосы встать дыбом и голова мигом заболела. Следующий разряд пришëлся больнее, зубы от напряжение стучали друг о друга, а кровь в висках будто била отбойными молотками. Но парень старался не дëргаться. — Повысить мощность на 3%. Хаджиме закричал. Он царапал ногтями ладони, вертел головой, дëргался и пытался сбежать, уползти, уйти подальше и не чувствовать эту ужасную боль. В след за ним раздался чужой крик по ту сторону. — Хорошо идëт… Повысить мощность на 10%. От собственного крика болело горло и голова, с ушей хлынула кровь. О, перепонки лопнули..... Вскоре голос просто сорвался, выходили хрипы, стоны, беззвучные слова о прекращение этого кошмара, но мощность с каждым разом повышалась. Ему становилось слишком жарко. Температура его тела была уже давно не нормальной. Кожанные ремни неприятно сдавливали кожу, дышать становилось сложнее, с глаз пошли слëзы стекающие по вискам и смешивались с капающей на белоснежный пол кровью. Он всë ещë слышал посторонние крики и пробивающей жутью смех, но терпел. Когда всë это закончилось, он не знал. Просто в какой-то момент его тело перестало дëргаться и Хаджиме подумал что умер. Но его всего лишь отцепили от стола. Самостоятельно передвигаться он не мог, поэтому его пришлось доносить до ванны, в которой он пробыл ни больше 30 минут, потому что правила нарушать нельзя. Смывая кровь и еле двигая конечностями, парень вылез из душа и медленно плëлся в комнату, опираясь на стены. В коридоре было темно и сыро, пахло какими-то растворами и засохшей кровью, было тихо и Хината слышал биение своего чудом не остановившегося сердца. Рана плече ныла, а вывернутая в агонии рука в той чëртовой комнате так же пульсировала от боли, потому что вправлять еë пришлось самостоятельно. Минуя чужие комнаты, с которых доносились всхлипы, чей-то бред и просто шуршания, он добрëл до своей обители. Падая на кровать, парень тяжело дышал. Хотелось есть, но ужин он уже пропустил. Стараясь отвлечься, Хаджиме глянул на соседнюю койку которая стояла совсем рядом. «Он ещë не вернулся…» — подумал Хината и прикрыл глаза, стараясь направить все свои силы на восстановление. Но их хватило только на то, что бы лопнувшие от напряжения барабанные перепонки восстановились и рана на плече болела не так сильно. Пот стекал с загорелого лица и юноша ощущал как комната накаляется от его ненормальной температуры. Было очень жарко, даже открытое окно, впускающее холодный весенний воздух наступающей ночи не давал той прохлады, которой он так жаждал. Чëртов мир, почему он обречëн на такие страдания?! «Ты был создан что бы стать абсолютным». Да плевал он на это «абсолютное»! С тех пор, как он смог самостоятельно мыслить, обрëл чувства и эмоции, то стал… Проблемнее. Как созданное существо, он не должен был иметь свою точку зрения и прочее… Но что-то пошло не так. В прочем первый экспонат был куда более проблемнее чем Хаджиме. Стоило только подумать о нëм, как дверь тихо открылась. На пороге стоял Комаэда. Весь израненный и с вымученной улыбкой держась за повисшую обгорелую руку, опирался плечом о косяк двери. Хината молниеносно подскакивает и осторожно придерживает парня за спину. Тот молчит и топает с помощью друга к постели. Усаживая Комаэду на кровать, а после растирая своë тонкое одеяло, усаживает на пол и садится рядом. Нагито тяжело вздыхает с каким-то хрипом и его голова падает на крепкое плечо. Белые пушистые волосы щекочат лицо Хинаты, но он молчит и слышит как бьëтся сердце рядом с ним. — Как ты? — он не узнаëт собственный голос, но удивляться нет сил. — В порядке. — с улыбкой отвечает ему тощий парень и оба понимаю что врут. Просто нужно начать разговор. Просто что бы не сойти с ума, как многие. — Чем тебя сегодня? — Хаджиме приобнимает старшего за плечи и согревает потому, что в отличии от него, его температура всегда холодная. — Жгли. Что бы проверить устойчивость моей температуры. — как-то сухо отвечает он и утыкается носом в смуглую шею, расслабляясь, — а тебя? — Электричеством. Моя регенерация не такая способная как у тебя… Создателю не понравилось. — юноша усмехается и чувствует как ему в шею выдохнули воздух. Им не нужно было что-то говорить или сочувствовать, они просто были друг у друга, не давая сойти с ума и окунуться в то безумие, через которое прошли другие созданные экспонаты. Нагито был старше на два года, опытнее и сильнее. Не смотря на хрупкое худощавое тело, выпирающие кости от недоедания, он был сильным. Держался до конца и свято верил в любовь их создателя, бесприкословно выполняя любое поручение и терпя такую боль, которая Хаджиме даже не снилась в самых страшных кошмарах. Поэтому первое время, когда Хината шарахался от собственной тени Комаэда был рядом. Спокойно и мягко улыбался, гладил по волосам и говорил, что «так надо, Хината-кун». И он правда верил ему. По сравнению с болезненно-бледным парней, Хината был крупнее, он ел больше потому, что Комаэда часто совал ему свои подносы из-за того, что не доедал и его попросту тошнило. А не есть нельзя, это запрещено. Но иногда успевая зайти на ужин, Хаджиме таскал своему другу пару яблок и тосты, которые он конечно же делил с воришкой. А после изматывающих эксперементов и испытаний они сидели в своей комнате, на одеяле Хаджиме и прижимались друг к другу. Нагито потому что ему было всегда холодно, а температура друга в несколько градусов была выше чем нужно, а Хаджиме всегда было жарко и от Комаэды веяло холодом. Поэтому он его грел и остужал себя. Было очень удобно. Они молчали и изредка говорили, довольствуясь этой спокойной тишиной и временем, когда они вместе. Так спокойно, так не страшно. — Прости Хината-кун, сегодня я не в состоянии утешить тебя. Боюсь моя рука не способна на это. — белобрысый с тоской улыбается и отстранëнно смотрит на обугленную конечность. Хаджиме скользит взглядом туда же, аккуратно поглаживая красную и собранную, почти сгоревшую кожу. В его глазах боль и сожаление, он хотел забрать эти мерзкие ощущения, хотел разделить его печаль и страдания. — Хината-кун, не думай об этом. Я очень рад что ты просто сейчас рядом. — мягко шепчет Нагито и юноша чуть усмехается. Да, он забыл какой он чуткий и сообразительный. Цепляя тонкими пальцами бледное и уже чуть согретое лицо, Хаджиме прижимается горящими губами к бледным и до сих пор холодным. Он просто прижимается, сминает и Нагито хватает этого что бы пара слезинок скопилась в глазах. — Нагито… Не плач. Мы обязательно справимся, да? — брюнет стирая скатившуюся слезинку с бледной щеки и парень напротив кивает. — Конечно, — хрипит он и его губы дрожат улыбаясь, — потому что, так надо Хината-кун.