Признание.

Дазай помнит этот день отчётливо. 25 декабря, 20XX год. Вооружённое Детективное Агенство каждый раз устраивает в этот день корпоратив, на котором сотрудники наконец могут отдохнуть и подвести итоги подходящего к концу года. Дазай не понимал смысла всего этого, как и в принципе смысла всех праздников, но не прочь был повеселиться от души, не получая от одного блондинистого идеалиста за отлынивание от работы. Кстати, про Куникиду — он уже длительное время притягивает к себе Осаму. Ох, как долго Дазай приходил к выводу, что Доппо для него не просто объект потехи и напарник, даже не друг, а нечто большее... Он долго принимал свои чувства, а после того, как принял — стал разрабатывать план, как "влюбить в себя помешанного на идеалах Куникиду Доппо"... Задумавшись, каштановолосый даже не услышал, что его зовёт уже как 5 минут объект раздумий. Куникида щёлкал перед глазами Дазая, и было заметно, что он... Немного нервничал? Осаму это немного позабавило, но он не стал зацикливаться на этом, и, улыбнувшись своей дежурной улыбкой, спрыгнул с подоконника, на котором отсиживался, пока остальные уже веселились во всю, становясь наравне с блондином. — Что-то хотел, Ку–ни–ки–да–кун? Дазай выделил имя Доппо, хитро улыбаясь. Осаму не знал, зачем Куникиде понадобился бывший мафиози именно сейчас, когда тот должен веселиться с остальными. Идеалист, собравшись с мыслями, глубоко вздохнул, и, взглянув своим строгим взглядом на каштановолосого, чётко, но слегка дрожащим голосом, произнёс: — Поговорить надо. Отойдём? Дазай с удивлением взглянул на напарника, но, скрыв удивление за весёлой улыбкой, хихикнул, пожимая плечами. — В чём проблема поговорить здесь? Или это настолько се–кре–тно, что лучше обойтись без лишних ушей? Осаму выделяет "секретно", будто насмехаясь над Куникидой, но мужчине действительно было интересно, что хотел сказать ему блондин. А если это... — Да. Секретно. Пошли. Доппо слегка грубовато схватил Дазая за запястье, но тут же нежно переплёл пальцы, чуть сжимая ладонь своего напарника (или чего-то больше?...), и повёл за собой в более уединённое место. Осаму не сопротивлялся, и лишь с удивлением смотрел на спину Куникиды. Сердце бывшего мафиози быстро стучало, в такт шагам, и питало очень сильные надежды. Неужели, этот момент настал?... Или.... Они шли молча. Постепенно, шум отдалялся, голосов сотрудников уже не было слышно. Лишь сердце, что так предательски громко стучит, отдавался гулом в ушах у Осаму. А только ли у Осаму?... Наконец, Куникида завёл Дазая в какой-то заброшенный кабинет, медленно закрывая за собой дверь, так и не отпуская руку. Осаму немного нервничал, и, отведя взгляд, нервно произнёс: — А-ахаха, чего ты так далеко меня отвёл? Неужели решил поругать за все неначатые отчёты в этом год— — Дазай. Осаму не дали договорить: Куникида резко повернулся к каштановолосому, и, прижав к стене, очень смущённо посмотрел на Дазая. Идеалист тяжело дышал, чуть подрагивал, и Осаму мог услышать... Как его сердце стучит. Возможно, даже громче, чем у Дазая. Осаму тоже смутился, ошарашенно глядя на... Чёрт, он уже не знает, как назвать Куникиду. Напарник? Друг? Любимый?? Они стоят так минуты две. Вдруг, тяжело вздыхая, Куникида утыкается лбом в плечо Дазая. С дрожью в голосе, он наконец произносит то, чего так долго ждал Осаму. — Дазай Осаму. Т-ты появился в моей жизни, словно ураган, ты разрушил все мои идеалы, которые я строил всю чёртову жизнь, и, наконец.... Смог влюбить в себя. Ты, чёртова суицидальная машина, теперь доволен? Это ведь было твоим планом, всё к чертям разрушить, разрушить меня, в конце концов. И что ты теперь будешь делать? Что ты будешь делать с моими чувствами? Отвечай, придурок! Куникида чуть сжал плечи Осаму. Дазай... Был в шоке. В огромном. У него получилось? У. Него. Мать. Твою. Получилось... Осаму чуть отстранил от себя Куникиду, и, схватив в свои ладони его лицо, смущённо отвёл взгляд. Доппо нахмуренно смотрел на суицидника, и хотел уже было уйти, как резко каштановолосый ответил. — Да. Это было моим планом. По-началу, чисто для забавы ради. Но позже... С каждым шагом, с каждой шуткой, я... Я привязывался к тебе. Очень сильно. Я хотел быть больше рядом, мне нравилось, когда ты ругал меня, бил по голове. Мне нравились наши совместные задания, мне нравилось, когда ты проявлял ко мне заботу, хоть и скрывал это. Я понял, что.... Что влюбился в тебя. И надолго. Сначала мне было страшно, очень страшно, но после... Я стал заигрывать с тобой, иногда флиртовать. Я просто хотел попробовать, насколько далеко я смогу зайти. Я не был уверен, что ты влюбишься в меня в ответ, но питал надежды, которые никогда не питал. Я даже задумывался сам тебе признаться, но... Ты опередил меня. Я очень удивился. И... Обрадовался.... Дазай резко замолк, опуская голову вниз. Сердце всё ещё быстро стучало, а взгляд отражал впервые очень большую неуверенность. Куникида впервые видел его... Таким открытым. Да и сам Доппо никогда таким не был... Идеалист, переварив всё это, резко схватил за лицо Дазая, и, слегка улыбаясь, произнёс. — Так.... Наши чувства взаимны, да?... Дазай лишь кивнул, глядя устало на блондина. Они синхронно выдохнули с облегчением, и, глядя на друг друга, рассмеялись. Дазай уткнулся лбом в лоб Куникиды, и улыбнулся. — Так... Теперь мы любовники? — ... Получается, что так.... —.... И ты больше не будешь меня ругать за невыполненную бумажную работу? — И я тебя больше не буд—. ЧТО, КОНЕЧНО БУДУ, ПРИДУРОК! Дазай рассмеялся, и, чтобы Куникида не продолжил тираду о том, что отчёты нужно заполнять, увлёк своего горелюбовника в длительный поцелуй. Как раз вовремя: за окном начали запускать фейерверки.

И так, Дазай Осаму и Куникида Доппо закончили год на прекрасной ноте: поцелуем под фейерверками.