Романтический вечер пухыкантов

Андрей пришел к Мише домой. Он выбил дверь с ноги, насрал на порог и размазал. Он хотел казаться настоящим панком, но в глазах общественности он так и остался обосрышем и кончаном (передаю привет Никите). Миша в этот момент по обыкновению блевал и срал под себя. У него была ломка. Андрея видеть он не хотел, он хотел героину. Однако светловолосыйнажпе блондин смог обрадовать друга. —Миша, мы тут с родителями грибы собирали на выходных, тебе баночку принесли. —Отъебись, пидор беложопый хуила, — парировал Михаил, которому опята эти маринованные и начавшие эпидемию ботулизма нахуй не всрались. Срали только употребившие. Однако Князев был так настойчив, что даже показал свой грибок ногтя на большом пальце правой ноги. Делать было нечего и музыкант насадил гриб на вилку, откусил часть, поморщился, сплюнул, и сказал что очень вкусно. Андрей это заметил и запихнул полбанки Михе между зубов. Музыкант в долгу не остался и запихнул в Князева банку. С рассолом. Прямо в жопу. Когда он ее вытащил, в поэте была бездна. Черная. И пара опят. Такое зрелище завело Горшка. Он стянул портки, протер хер уксусом и ебал Князева до вечера. За это время парни поняли, что Андрей не обманул: он и правда разбирается в грибах. Мише казалось, что под ним уже не лучший друг, а какая-то инопланетная креветка, которая не очень симпатична шевелила усами. Глаза у нее тоже были черные и непривлекательные — в разные стороны. Креветка, кроме того, была уже вареная и красная. Андрею тоже много что казалось. Он почему-то был уверен, что в его зад, как в лучших традициях азиатского непотребства, толкается пожилой пенсионер хек. Хек вонял, бил хвостом, метал икру и вообще был неприятным внешне. Когда музыканты смачно кончили в чашки с чаем, и, как им показалось, их отпустило, они рефлекторно кинули взгляд на полупустую банку. Оттуда на них смотрел Ленин.