Странности

Когда начинаешь жить с человеком, рано или поздно приходится мириться с его странностями. А странности есть у всех. Обычно это банальные вещи, о которых хотелось бы (но редко удается) узнать заранее: кто-то разбрасывает носки, не моет за собой посуду или сваливает вещи на пол в спальне. Но бывают и более интересные странности: кто-то ходит по квартире голым, кто-то пользуется только черной туалетной бумагой, а кто-то заливает хлопья апельсиновым соком. И каждый раз это лотерея, русская (ха-ха, вы ещё поймёте шутку) рулетка — ты не знаешь, какие тараканы живут в голове человека, как бы долго и близко до этого вы ни общались. Брок, сгоряча предложивший Барнсу съехаться спустя полгода отношений, первое время был безумно горд своей идеей. Его всё устраивало в их семейном быте. С Баки оказалось легко жить — он всё понимал с полуслова, неплохо управлялся с кофемашиной и без проблем шёл на компромиссы в бытовых вещах. Последнее Брок особенно ценил в нём, так как с его собственным характером совместная жизнь с таким же упрямцем уже через пару дней закончилась бы крупной ссорой из-за сущего пустяка. Правда, продлилось счастье Брока не долго. Нет, вы не подумайте, он по-прежнему хотел засыпать и просыпаться с Баки, драться с ним за пульт, чтобы в итоге всё равно смотреть дурацкие документалки про медведей, готовить завтраки на четверых и ужины на семерых (Стив теперь был частым гостем в их квартире, а два суперсолдата в самом расцвете сил ели немало). Он любил Баки всей душой, видел и чувствовал ответную любовь и ни за что бы не отказался от всего этого. Просто со временем стали показываться эти самые странности, складывающиеся в одну большую Странность — Барнс был привязан к своему советскому прошлому сильнее, чем этого можно было ожидать. Первыми появились долгие телефонные разговоры с Романофф. О чём Баки часами болтал с Наташей, Брок не знал. По-русски он знал буквально пару фраз, услышанных от Барнса, немного мата, взятого из того же источника, и рандомные слова по типу «водка», «бабу́шка» и, Господи-Боже, «матрьожишка», чем бы оно ни являлось. Дальше — больше: Барнс откуда-то взял, что четверг создан для поедания рыбы (какая-то традиция, Брок так и не понял) и весь день жарил её, запекал, тушил, готовил супы и пироги. На Брока тоже иногда накатывает желание съесть что-нибудь рыбное, но не каждую же неделю. Он любил рыбу, да, но есть её на завтрак, обед и ужин не мог. После рыбы подоспели и другие блюда (как полагал Брок, советской кухни), благо хоть отдельного дня для них не выделялось. Баки готовил их довольно часто, желая приобщить и Брока к культуре народа, среди которого он ещё будучи Зимним Солдатом провёл немало времени. Брок не особо понимал этой любви к Союзу — как ему казалось, странно ностальгировать по месту, где тебя держали в плену, но Барнс только отмахивался и бежал звонить Романофф. Наверняка, сетовал на глупенького Брока, делился воспоминаниями о советских шпротах и просил новый рецепт заливной рыбы. Гадость. Самыми адекватными блюдами, по мнению Брока, оказались блины, борщ, какие-то тефтели и фарш в капустном листе или перце, остальное же он либо отказывался пробовать… — Ещё раз повторим для глупого меня. Ты накрошил салат, заправил его сметаной, залил всё это водой от забродившего хлеба и теперь хочешь, чтобы я это ел? Пожалуй, откажусь. …либо просто не понимал. — Хо-ло-детс. Оно точно на меня не нападёт? И из чего, ты говоришь, это сделал? Конечно, Брок немного преувеличивал проблему, со всем этим вполне можно было жить. Он даже сам как-то звонил Романофф и спрашивал у неё рецепт пельменей, чтобы порадовать ими Баки. Но последней каплей в чашу безумия стало ЭТО. — Барнс, это что? — Это Гоша, он будет жить с нами, — Баки радостно выставил перед собой трёхлитровую банку с желтоватой жижей и чем-то светлым, плавающим на поверхности. — Ёб твою мать, оно ещё и живое? Ты это с миссии притащил? Сколько раз говорил, не тяни в дом всякую заразу с гидровских баз. Кто знает, каких мутантов они там выращивают! — Брок, да чего ты, это всего лишь чайный гриб. Он не опасный. — Джей, не прими за оскорбление, но это отвратительно выглядит. Зачем оно нам? — Брок с опасением поглядывал на банку, в которой названный ранее «Гоша» едва заметно покачивался. — Будем с тобой его подкармливать, растить, а он нам взамен давать вкусный и полезный квасок, — Баки мечтательно зажмурился, словно планировал заводить детей от Брока, а не выращивать вместе гриб. — Ты ещё и пить это будешь? — Да не бойся, ты просто не пробовал такое никогда. Потом сам сразу поймёшь, какой Гоша у нас вкусный. — Э-э, нет, меня в это не втягивай! — Брок медленно попятился назад, будто бы Баки прямо сейчас захочет силой напоить его грибным настоем. — Я с детства всякую гадость в рот не тянул и вновь начинать не планирую! — Да-да, повтори это сегодня ночью, — Баки насмешливо фыркнул и с банкой в руках направился на кухню. — Я тут пока Гошу оставлю. Сейчас Нат позвоню, узнаю где ему лучше будет. Брок пошел следом, уселся на стул рядом с обеденным столом, куда Баки поставил банку с грибом и уставился на «Гошу», пристально его разглядывая со всех сторон. — Мда, Гошан, добро пожаловать в семью, чё. Если начнёшь эволюционировать и вылезать из банки — сдам на опыты, понял? Смотри мне. Ну и чего молчишь? Эх, голодный, наверное, — Брок тихо рассмеялся от собственной дурости, видно не у одного Барнса были странности. — Джей, а что он жрёт-то хоть? Баки, уже разговаривающий с Наташей по телефону в другой комнате, предсказуемо не ответил. Когда начинаешь жить с человеком, рано или поздно приходится мириться с его странностями. Брок смирился с многочасовыми разговорами на русском, принял день, когда всё меню полностью состояло из рыбы, почти привык к блюдам, которые готовит Баки, а значит сможет подружиться и с чайным грибом, беззаботно плавающими в банке на их кухне.