Джисон и его миловидный парень.

Сквозь выстрел, грохот, слышал я, лишь нежное твое «любовь», которое предназначалось только для меня. – 0, –  В комнату влетела разъяренная Черен перекрывая Хана собой. Выстрел пришелся ей куда-то в левую сторону груди. Ребра сжались, а внутренности почернели, наверное сердце. Девушка заглатывала свою кровь, валяясь на шокированном Хане и непонимающем, что произошло. Пока Рюджин палила по охранникам и остальным людям. Вот уже высвободились Минхо и Банчан. Следом за ними и остальные понемногу начали выкарабкиваться из злосчастных рук. А тех, до которых Рюджин не достала бы, добивали Хенджин и Йеджи. Остальные сначала немного стопорились, но точно также действовали, продолжая разносить рожу всем, кто попадет по руку.  Вышел Хан из ступора лишь в тот момент, когда Чонин выбежал за дверь, унося ноги.  Трус, подумал тот, прежде чем кровь из девушки начала литься прямо на его костюм.  Черен. Пронеслось в мыслях.  – Черен! – закричал Хан, отодвигая от себя черноволосую без сознания. Из левой части ее груди сочилась кровь, застилая багряным цветом все, что было вокруг.  Рюджин плакала, пока стреляла. Очень сильно плакала, потому что видела. Видела, как единственный дорогой сейчас человек лежит бездыханный на полу, в луже собственной крови.  Это ощущение непереводимо, непересказуемо и что ни на есть невыносимо. Самый близкий человек сейчас умирает. Умирает, отдавая жизнь за другого. Отдавая сердце Рюджин на прощание.  Но она обещала. Обещала продержаться до конца.  Flashback  Черноволосая быстро побежала в другую часть здания, попутно задыхаясь от своего же бега. Рюджин сидела растерянная, понимая, что там стекло. Чертово стекло, которое не пробить. Заприметив Черен, та сразу же встала и подбежала к ней, напоследок крепко обнимая. Обе понимали, что это конец. Рю обнимала девушку поперек талии, другой рукой взъерошивая черные как смоль локоны на макушке, отдавая всю свою ласку без конца.  Сколько же они упустили?  Сколько же они упустят?  Ли стояла на носочках, потому что брюнетка все же была выше нее.  Рюджин быстро чмокнула ее в губы, задерживаясь там чуть на дольше, чем следовало. Она не использовала язык. Девушка даже не открыла рот.  Прощальные поцелуи – самые горькие.  Обе просто дышали друг другом, но перед смертью не надышишься. Черен аккуратно потерлась носом о ее щеку и прижалась лоб о лоб. Так она раньше ее успокаивала. Немного так постаяв, покачиваясь, они чувствовали все то, что щемило и было закрыто два года. Все ту нежность, что они не успели подарить друг другу тогда, они дарят ее сейчас. Понимая, что больше времени совсем не осталось, они отстранились.  Сколько бы у нас не было времени, нам его никогда не хватит. Больно, чертовски больно.  – Рю-рю, мне нужно будет спасти Джисона, – горько смахнула слезы та, все еще оставаясь где-то в районе шага. А ведь обе сейчас понимают, что могут сбежать вдвоем, оставляя все невзгоды позади. Но обе не могли. Слишком дорогая плата за счастье.  Но какова цена счастья?  – Я люблю тебя, – и по щеке покатилась соленая слезинка. – Прости, что так мало тебе об этом напоминала, –  – И я тебя, – тихо, чтобы только для этих ушей, ответила Черен. – Пожалуйста, продолжай стрелять в них, даже если я умру, – горько усмехнулась та.  – Я правда не смогу тебя переубедить? – также шепотом сказала Рю, уже чуть ли не рыдая. Она держала девушку за щеки, собирая большими пальцами хрустальных бабочек. Последних.  Ведь Черен больше не заплачет.  Ли душераздирающе помотала головой. Последняя нить порвалась.  Они вновь поцеловались. Не засосались, а именно поцеловались. Просто детский чмок, который Рюджин никогда не забудет. А Черен просто не сможет вспомнить.  – Наушники на расстоянии ближе 30 см от офиса Чонина не работают, – вдохнула та. – Я буду считать до 10, а ты, когда увидишь меня в кабинете, сразу пали. – Обещай, – – Обещаю, – всхлипывала Шин. Они отстранились друг от друга и когда черноволосая подошла к дверям, пошел отсчет. И девушка выбежала. Оставляя за собой самые драгоценные памяти воспоминания, что будут стерты будущим, но останутся в сердце.  Рюджин прицелилась.  End of Flashback  Пока пора - Bahroma Слезы скатывались сами по себе, но она выполнит ее просьбу.  Джисон начал трясти девушку за плечи и к нему тут же подбежал Сону, попутно вызывая скорую, которой они уже заплатили.  Когда с охраной было покончено, они поняли, Чонин сбежал, но сейчас было как-то не до этого.  – Сколько? – рвано выдохнул Джисон, смотря на бездыханное тело перед собой.  – 7 минут, – судорожно ответил Сону.  Минхо держал его за руку, поглаживая выпирающие косточки, что кровоточили и смотрел на плачущего Хана.  Если бы он только знал, как Минхо благодарен Черен.  Она пожертвовала собой. Девушка, которая боялась пауков, насекомых, замкнутых пространств и людей. Самый страшный страх – люди. Сколько бы черноволосая не пыталась, она никак не могла перебороть социофобию. Это как пытаться заговорить с мертвым. Он ответит только у тебя в голове, будет говорить и говорить пока ты не поймешь, что это всего то твое воображение.  У малышки все детство не было друзей, но был Хан Джисон. Хан Джисон, который совсем еще маленький протянул свою такую же крохотную ручку на помощь, когда Черри свалилась в яму. Она бы не пережила второй смерти Джисона. Минхо бы не пережил. А Рюджин? Рюджин готова на все, что только скажет эта Ли Черен. И когда она пошла на верную смерть, Шин ее отпустила. Отпустила туда, где ее ждет верная смерть. Где нет просвету счастью, где нет будущего. Где нет ни-че-го. А она ведь обещала. Черноволосая обещала выжить. Как? Почему? Что-то в теле виртуозно хрустело и кряхтело, сердце ломалось, а пальцы изнывали от тягучей боли и слез. Слезы добирались до скуловых костей, прожигая все на своем пути. Не оставляя оболочки, обнажая душу.  У Чонина: Чонин бежал со всех ног, понимая, что ему не спастись. Но тут появился просвет. Да, он никогда не сможет вернуться, но это того стоило. Он все еще зол на себя, потому что так и не убил Хана, но разве это не лучше? Та девушка важна ему, это еще лучше. Еще кровожаднее и так мерзко, что пальцы холодели.  Что будет если прикоснуться к сердцу?  У Джисона бабочки и до сих пор кровоточащие раны. У Минхо переломанное на пополам. У Черен бездыханное, полумертвое. У Рюджин в руках у Черен. У Феликса в груди Хенджинино, немного треснутое, а у Хенджина Енбока, обезумевшее. У Банчана все в клейкий пластырях. У Лалисы в своей собственной трупной крови. У Чанбина умиротворенное. У Сынмина самое логичное.  Это все ты почувствуешь, если прикоснешься к их сердцам. Но какое у Чонина?  У Чонина его просто нет. Раньше оно было искусано людьми, как собаками. Все в шрамах и порезах. И в один день он просто устал и выкинул его куда-то на помойку. Вместе со своими чувствами. Самое страшное сердце то, которого нет.  Он продолжал бежать и спустился на несколько этажей ниже, судорожно выдохнув. Он справился. Осталось сбежать в бункер, не выходив оттуда.  Ян упал на колени, раздирая их в кровь, подняв глаза прямиком к свету и рассмеялся.  Кости подрагивали, а душа изнывала. Это не любовь, это зависимость. И когда-нибудь она сведет его с ума. На этаже все были мертвые и он умиротворенно вдохнул.  Он спасся. Он отомстил  Пусть и не так, как планировалось. Но что-то все же не так. Странное ощущение опасности.  В тот же момент звук цокающих каблуков и как снимается предохранитель. Чонин поднимает глаза на брюнетку перед собой, что яростно смотрит, держа пистолет напротив его головы.  – Я надеюсь ты сдохнешь в муках, – и выстрелила.  Чонин упал назад в позу из йоги под названием «герой». Не для него, уж явно. Согнутые колени издали хруст. Кажется, связки порвались.  Дженни с великой мерзостью в глазах посмотрела на Чонина и ушла.  Дыра в голове парня кровоточила, полностью заглатывая пулю. Жаль, что он умер так быстро. Но у девушки было сердце, в отличии от него.  Чонин не заслужил такую смерть. Ему бы сейчас Феликса, а не Дженни. Ему бы в муках сгинуть, но кареглазая слишком милосердна.                                *** Уже приехала скорая, которой дали взятку чуть ранее на всякий случай. Они забрали Черен, оставляя их одних. В помещение вбежала опухшая Рюджин и упала на колени, громко зарыдав. Она подобралась к Хану, что был в таком же состоянии и обняла его. Настолько крепко, что ребра хрустели, а внутренности превращались в кашу.  Проплакав еще около часа над Лалисой и Черен, они встали. Уставшие, вымотанные и сломанные. Сонхун нес мертвую Лалису на руках, не смея даже вытирать слезы.  Они кое как добрались до машин и уселись. Все прибывали в молчании. Ехали тоже молча. Джисон вырубился по дороге, падая головой на плечо Минхо. Рю все еще плакала. Остальные находились в прострации, но Банчан больше всего. Он просто не понимал – почему? Они вновь кого-то потеряли.  Все машины почти разом доехали до поляны, что была усеяна цветами и пестрой травой. Начало весны, а уже все цветет. Манобан так и не успела в последний раз взглянуть на это место. Оно было ее любимым. Девушка часто приходила сюда, когда слишком громко молчала, но не могла рассказать.  Сонхун положил ее на дерево, усаживая. Поцеловал в лоб и заплакал. Вновь.  Не желая видеть, как остальные прощаются, он отошел.  Все прощались по-разному. Те, кто верующие, читали молитвы и крестили. Те, кому дороги, целовали запястья и лоб, обнимая.  А Джисон? Джисон стер кровь и застывшие слезы с ее щек. Прикладывая лоб о лоб, тихо говоря.  – И когда-то ты мне сказала. «Мои проблемы это лишь капелька в море». Да, это так. Но теперь у тебя их нет, за исключением той, что теперь твое сердце остановлено навсегда. Приходи ко мне во снах иногда, я тебя никогда не забуду, – и ушел, отворачиваясь.  Ей насобирали цветов с той же полянки и положили на ноги.  Закат, красиво и умиротворенно. Говорят, что людям ушедшим из жизни дается право нарисовать свой закат. Лалиса нарисовала его для них всех. Розовый, как ее любимый цвет. Немного синеватый и фиолетовый. Самый лучший, как и она.  Попрощавшись, они ушли, не оглядываясь.  Ехали точно также в тишине.  Спустя несколько лет.  – Минхо-хен! Беги сюда скорее! – смеялся Джисон, бегая от него по парку.  Он показал пальцем на закат перед ними.  – Красиво, правда? – тоскливо улыбнулся тот.  – Очень. Лалиса, пусть и не умела рисовать, но смотреть всегда интересно, – Лалиса Манобан 27.03.1997-03.03.2023.  Ее потом перезахоронили на кладбище.  Рюджин поглаживала костяшки пальцев своей девушки, наслаждаясь закатом на лавочке с любимой. Она скучала, очень.  – Я люблю тебя, – тихо сказала Черен, обнимая ее.  – И я тебя, – утыкалась носом в ключицу Рюджин.  Феликс и Хенджин убежали за мороженым. Банчан держал Юну за руку, устремляя взгляд вдаль. Они смогли. А Чанбин и Лалиса всегда будут звездами, что светят им с неба. Даже самым ранним утром.  Иногда, чтобы обрести что-то важное, нужно потерять все.  Они обрели друг друга. Лалиса и Чанбин отдали жизни не просто так. Чанбин спас любовь, убивая других. Лалиса убила любовь, убив себя.  И пусть скучаю, пусть люблю. Вы отдали мне свое сердце. Я сохраню его, терплю, Чтоб не расплакаться наверно.