Черно-белый комикс

Душистый аромат крепкого кофе смешался со знойным запахом утреннего Нью-Йорка. Растворяющийся на столь небывалой высоте городской гул проникал сквозь приоткрытое окно и лишь едва колыхал появисшую в просторных стенах пентхауса тишину. Слегка гудела кофемашина. Пирс неспешно поправил плотный пиджак на своих плечах, лишь мельком глянул в зеркало на свой очерченный рассветными лучами силуэт. Вальяжным движением стряхнул с плотной ткани невидимые пылинки, щурясь от яркого света. Очередное утро, и он, не успев вернуться домой, вновь спешит по своим стандартным столь человеческим делам. Что, впрочем, давно для него не ново. Что ж. Где-то за его спиной раздался шелест страниц, заставив мужчину невольно обернуться вглубь квартиры, скрытой от солнечных лучей. Андреа уютно устроилась на его диване, завернувшись в пуховый серый плед, ссутулилась над книжным переплётом. В лёгком утреннем полумраке глаза непробудившейся богини почти слипались, однако чуть сонное лицо нисколько не теряло своей привычной серьезности. Озадаченно, она продолжала вчитываться в своё необычное произведение, совсем не обращая внимание на мужчину. Пирс почувствовал, как уголки его губ поползли вверх. Было в этой мягкой и домашней картине нечто противоречивое. Например, то, как богиня охоты цепляется за плюшевого зайца, да и вообще чувствует себя как дома в его квартире. Не то что бы он против, к слову. — Ни за что не поверю, что ты ложилась спать, — бросил он с нескрываемой улыбкой в голосе. Шаги его раздались эхом по просторному помещению, лишь дополняя лёгкий утренний шум. Андреа не повернулась, даже когда он оказался за её спиной. — Тоже самое можно сказать и о тебе, — движением тонких пальцем девушка перевернула страницу. — Как можно бросить читать, тут же такое! Морщинка меж её бровей сделалась глубже, а губы вытянулись в плотно сжатую ниточку. Беспокойный взор быстро бегал от одной черно-белой рамки к другой, разглядывая каждую вырисованную тонкими линиями деталь. Лишь спадающие на лицо непослушные пряди сейчас разделяли её с любимым произведением, но девушке это совсем не мешало. Коротко и напряжённо вздохнув, вновь вновь листнула страницу. — О чём это чтиво? Пирс обошел диван в два шага и присел рядом с ней. Признаться, он мало чего смыслил в комиксах. Не то что бы ему претило это человеческое развлечение. Напротив, он находил его весьма интересным отражением людской культуры. Но окунаться с головой в его суть как-то не доводилось. — О, это о... — поначалу бодрый настрой Артемиды вдруг резко спал. Она скептически покосилась на мужчину, выразительно выгнув бровь и притянув переплет к своей груди. — Хочешь сказать, тебе интересно? Это знакомое, наполненное настороженностью лицо, устремленное на него. Именно это её выражение Пирсу чаще всего доводилось видеть. Было это проявлением недоверия ко всему миру или к нему лично? Пирс до сих пор, если честно, гадал. Сейчас, однако, нельзя было сказать, что он не привык к этому, скорее не ожидал, что её подозрительность проклюнется в столь несущественных мелочах. Пирс выдержал этот взгляд. Может, на то есть причина? — Почему нет? — ему было действительно любопытно. Вкусы Артемиды из одной жизни в другую всегда выделялись искусным своеобразием среди остальных богов. Андреа покосилась на чёрно-белые листы, и вновь поджала губы. — Просто не хочу слушать очередные приколы на счёт этого, — она только больше ссутулилась и вновь уткнулась в мангу, теперь уже явно не в силах сосредоточиться на сюжете. Пирс больше не видел её лица, но предполагал... Нет, знал, что сейчас она с одной известной ей печалью тусклыми глазами разгадывает чёрно-белые картинки, слегка хмурясь и сжимая челюсть. Ему не нужно было видеть её лица, чтобы знать это. Больно хорошо он успел узнать Артемиду за тысячелетия. Не ведая того сейчас, она всё ещё оставалась той самой богиней — неприступной и твердой, пусть в оболочке юной студентки с кипой своих личных земных проблем. Это была лишь очередная её жизнь, очередной образ, который ей пришлось примерить на себя, но он был её частью. И навсегда останется им. Порой ему даже нравилось время её беспамятства, когда она оказывалась вдали от их конфликта и, как бы абсурдно это не звучало, могла побыть собой. Каждую свою жизнь она посвящала чему-то новому, интересному, но каждый раз эта жизнь обрывалась, стоило богине вновь обрести себя. А возможно, это был самообман, и Пирс просто хотел чтобы... Чтобы она взглянула на него иначе? Это происходило из раза в раз и, признаться, каждое новое знакомство с Артемидой приносит ему некое удовольствие. Пирс почему-то стыдился этих мыслей. Она ведь страдает от подобной жизни, а он тешит себя мнимыми иллюзиями, будто это помогает ей скрыться от неизбежного. Мужчина так и не отвел от неё взгляда. В конце концов, она снова вспомнит обо всем, вспомнит его и больше никогда не сядет вот так рядом. Если только ему не удастся убедить её снова. Как тогда.. Трудно добиваться одной и той же женщины из жизни в жизнь. Каждый раз Пирс знал, чем это всё закончится, но каждый раз продолжал стараться подобрать ключ к ней. Не мог не иронизировать над собой — богиня, ещё и целомудрия, должна быть его заклятым врагом как и остальные олимпийцы, ненавистной преградой на пути к желанному мироустройству. Сложилось как-то слегка иначе. И вот он вновь подбирает слова, стараясь не принуждать её, но так надеясь, что... Что-то вдруг привлекло его внимание — затихла кофемашина. Мужчина молча поднялся с дивана. Горячая чашка слегка жгла руку. Пирс молча подошёл к девушке, протянув ей напиток. — Не знаю, кто заставил тебя думать, что это смешно, но давай так, мне действительно интересно, — стараясь вложить в эти слова всю свою искренность, он взглянул в её глаза. Андреа несколько раз удивлённо моргнула, пытаясь осознать неожиданную серьезность сказанного, казалось, не сразу заметила чашку в руках мужчины. Девушка слегка замешкалась, смутившись, а затем благодарно кивнула, забрав чашку у него из рук и, наконец, сделав глоток. — Мм, это же...! — Как ты любишь, — чуть прикрыв глаза и покровительственно улыбнувшись, Пирс вновь присел рядом. — Теперь расскажи о чём ты читаешь. И девушка, явно ощутив себя свободнее, облокотилась о спинку дивана и принялась увлечённо посвящать его в миры японского искусства. История повествовала о переполненном демонами мире, что были созданы людскими страхами; о юноше, который вынужден выживать в нём в условиях тотальной нищеты, а затем обрёл силу; о людях, что встречались на его нелёгком жизненном пути. Поначалу она казалась чем-то лёгким, но постепенно приобрела мрачный окрас. Из уст Артемиды она звучала живо и жизненно, чем-то так действительно похоже на людскую сущность. С губ Пирса слетают вопросы, мужчина быстро забыл о том, что спешил, Андреа же охотно отвечает ему, с воодушевлением и горящими глазами размахивая руками, лишь иногда отвлекаясь на глоток кофе. Сам того не замечая, Пирс улыбался. Вряд ли бы он признался себе, но редкие моменты их близости мужчина хранил с трепетом в своей памяти. И, похоже, этот станет ещё одним из них.