Жрица искусства

В публичном доме пахло сигаретами, коньяком и воском тающих свечей. Я заплатил хозяйке, и она провела меня на второй этаж, в комнату. Меня встретила хлипенькая зелёная дверца, на которой, к моему удивлению, местами уже потрескалась краска. Здесь, в узком коридорчике, где был тусклый жёлтый свет, нагоняющий тоску, было не так шумно, как внизу. Удивительно, но не слышалось даже похабных звуков из соседних комнат. Неужели никого нет? Зато на первом этаже много народу. Особенно девушек. Все они откровенно одеты, если вообще так можно сказать. У многих открыта грудь, на шеях перьевые шарфы длиною чуть ли не до пола. Ну и, безусловно, там немало мужчин. Это был дорогой публичный дом, да я и сам не бедняк, так что атмосфера первого этажа соответствовала статусу помещения. Зато здесь, на втором этаже, ремонт был хуже, да и аура была какая-то... Тяжкая. Захотелось уйти. Видимо, после войны внизу уже отремонтировали и отреставрировали, а здесь ещё нет. Думать о войне не хотелось. Я ведь не просто так сюда пришёл, верно? Когда хозяйка ушла, я осторожно открыл дверь. За туалетным столиком сидела молодая женщина и прихорашивалась. Она меня точно заворожила, но я совсем не хотел её в сексуальном плане. Женщина меня заметила, я закрыл за собой дверь. Она взглядом указала на кровать, стоящую у стены. На самом деле, комнатка была небольшой, между туалетным столиком и кроватью не было и полуметра. А, впрочем, много ли надо? Волосы женщины были насыщенного шоколадного цвета, а глаза сияли на свету и показались мне янтарными. Через тоненькую полупрозрачную ночную рубашку виднелось чёрное кружевное бельё. Такое и раньше было днём с огнём не сыскать, а сейчас-то тем более... Так что, несмотря на ремонт (или же его отсутствие), я всё ещё понимал, где нахожусь. Пока женщина красила губы, я видел в зеркале её сосредоточенное лицо, и у меня ненароком вырвалось: — Вы выглядите очень умной... Как вы здесь оказались? — Кажется, я ляпнул ерунду, потому что женщина внезапно замерла, я увидел, как всё её тело напряглось. — А кому сейчас легко? — Я впервые услышал её голос. Он был такой нежный, но в нём чувствовалась боль. Невыносимая боль. А впрочем, все её сейчас испытывали. — Война никого не щадит, так почему я должна быть исключением? — женщина повернулась ко мне лицом. — Да, вы правы. Глупый вопрос, на самом деле. Но всё же, зачем уходить в такие крайности? — Было ясно одно: заниматься сегодня любовью мы не будем. Не то чтобы я горел желанием сделать это, просто хотелось найти успокоения, отвлечься от всего этого мирового гнёта и насилия.

***

Женщина представилась Жозефиной и рассказала, что раньше работала в картинной галерее, но во время войны всё было разрушено, многие полотна были утеряны. В любом случае, галерея разорилась, всех служащих уволили, а оставшиеся картины продали более состоятельным музеям. Работу было найти крайне сложно, и вдруг один её знакомый предложил лёгкий заработок. Собственно говоря, так здесь Жози и оказалась. — А как вас зовут? — наконец спросила она. — Пауль. Я работаю дизайнером одежды. В войну моя компания шила одежду, сумки, обувь для военных. Мы — одни из немногих, кто не оказался на грани разорения. Сейчас уже вернулись к привычной работе, ткани, конечно, стали значительно дороже, приходится шить меньше и из более дешёвых материалов, но я надеюсь, что это временно. — Всё это так печально, — сказала Жози. Я засмотрелся на неё. — Вы напоминаете мне жену Наполеона Бонапарта, — наконец произнёс я. — Правда? — удивлённо спросила Жозефина. На её лице расцвела улыбка. — Мама назвала меня как раз в её честь.

***

Весь оставшийся час, за который я заплатил, мы разговаривали. Жози действительно оказалась очень умной и начитанной женщиной. С ней было приятно общаться, она могла поддержать любую тему разговора. Жозефина рассказывала о своём детстве, да и в общем, о жизни до войны. Чем дольше мы говорили, тем сильнее у меня было ощущение, будто я знаком с ней всю жизнь. — Время заканчивается, — вдруг опечаленно произнесла Жозефина и посмотрела на настенные часы. — Да... — так же грустно ответил я. — Жози, милая Жози, можно я вас поцелую? — наконец я решился спросить. Мы соприкоснулись кончиками пальцев, я взял её указательный в ладонь, сжав. Жози робко кивнула и потянулась ко мне лицом. Мы поцеловались. О, как сладко было её целовать. Касаясь бархатных губ Жози, я забывал обо всём. Она сжимала мою ладонь, словно боялась, что я сейчас исчезну. — Мне уже пора идти... — Отстранился я от губ Жозефины. — Обещайте, что придёте завтра, — ласково попросила она. — Обязательно, — уверил я Жози, проведя рукой по её щеке.

***

Всю дорогу домой я думал о ней. Я очень долго не мог уснуть, но когда наконец мне это удалось, мне приснилась Жози. На ней было лёгкое летящее платье, а на голове венок из цветов. Жозефина бежала босиком по траве и улыбалась. Вдруг небо побагровело, раздались взрывы, грохот, я услышал свист самолётов. Я снова проснулся в холодном поту. Но в этот раз мне удалось, хоть и немного, насладиться беззаботной жизнью.

***

И я пришел на следующий день, и послезавтра, и приходил всю неделю. Мы так увлечённо болтали, что вовсе и не замечали, как проходил час, два. Жози была крайне умной женщиной, с ней было так интересно. Я приносил сборники стихов и зачитывал их вслух. Жозефина так смотрела на меня... Я рассказывал ей о своей работе, а она о своей. Мы увлечённо слушали друг друга, я — о музеях и картинах, а она — о платьях и костюмах. Я приносил свои эскизы, Жози помогала мне выбрать лучший, теперь я всегда советовался с ней.

***

Воскресенье. Солнце уже садилось за горизонт, а в здании всё так же, не усыхающе, пахло алкоголем и табачным дымом. Жози пахла лилиями. Я пришёл не с пустыми руками. В бумажном пакете было аккуратно сложено платье. Платье для Жозефины. Оно было как из моего сна: летящее и кремового цвета. У меня вспотели ладони, пока я поднимался на второй этаж, так я нервничал. Боялся, что Жозефине не понравится. Жози, как и всегда, сидела за туалетным столиком. Увидев меня, она так обрадовалась, что аж подскочила со стула и кинулась обнимать. Я стоял на пороге маленькой комнатки, как дурак, и улыбался. Осторожно отдав Жози подарок, я заметил её горящие глаза. — Мне так давно никто не дарил подарков, — восторженно произнесла она. Быстро расправившись с пакетом, Жози с трепетом достала платье. С минуты две она разглядывала его со всех сторон и была точно заворожена. Отойдя от шока, Жозефина принялась безудержно благодарить меня и даже, к моему удивлению и умилению, хвалить. Словно маленький ребенок, Жозефина начала просить меня закрыть глаза, чтобы она смогла быстро переодеться в новое платье. К своему стыду, признаюсь, я не удержался и приоткрыл глаз. Жози стояла ко мне спиной. На её выразительные лопатки падал свет тусклой лампочки. Кожа Жозефины была такой бархатно-нежной, я мог подтвердить это, даже не прикасаясь. В зеркале я заметил кусочек груди. От прохлады помещения соски женщины затвердели и выразительно возвышались над ореолом. Я любовался. Жози быстренько надела платье и с горящими глазами и улыбкой до ушей повернулась ко мне. Она ещё раз покрутилась вокруг себя, любуясь платьем. Жозефина была похожа на ангела. Мы ещё долго и много разговаривали. О другой жизни, до войны. Говорили о море. Говорили о счастье. О свободе. — Вот бы всё бросить и уехать куда-нибудь далеко-далеко. Подальше от войны, от суматохи, от всего этого, — печально опустив голову, сказала Жози. Я воодушевлённо заглянул ей в глаза и взял за руку. — А в чём проблема? Давайте! Хотите я увезу вас, Жози, милая Жози? Хотите? Мы уедем куда-нибудь. В Марсель! Или в Канны! Давайте? — Жози робко заулыбалась. — Разве так можно? — тихонько спросила она. — Вот так бросить всё? А ваша работа, Пауль? — Плевать на работу, давайте уедем, Жози! На лазурный берег! Вы когда-нибудь видели море? — Нет... — робко произнесла Жози. — Увидите! И не только море! Я покажу вам весь мир, только попросите, — всё так же воодушевлённо продолжал я. — Хотите я вас увезу, Жози? — уже с грустной нежностью, ещё раз спросил я. Она кивнула и поцеловала меня в щеку. — Собирайте все вещи, какие у вас есть! Я приеду за вами завтра, Жози! И мы уедем, куда ваша душа пожелает! — Я горячо расцеловал её. Я видел огонёк в глазах Жозефины, улыбку, видел, как она была счастлива. — Я буду ждать, — тихо прошептала Жози, когда я уходил.

***

Возвращаясь домой, я всё думал о Жозефине и о том, куда же мы всё-таки поедем. Уже днём я пришёл в публичный дом. Нет, я прибежал, прилетел. Я так хотел скорее увидеть Жози, что не стал ждать до вечера. Все документы и вещи уже были собраны мной этим утром. Чтобы отправиться, мне была нужна лишь Жози, моя милая Жози. Я подошёл к хозяйке, она была чем-то опечалена и активно курила. Завидев меня, она помрачнела ещё сильнее. Я забеспокоился. У меня что-то с лицом? Неужели я так нелепо выгляжу, как же мне заявиться к Жози в таком виде? — Умерла твоя девчонка, — резко сказала хозяйка, не дав мне вымолвить и слова. О ком она? Я ничего не понимал. — Прошу прощения, о чём вы? — осторожно поинтересовался я и поправил галстук. — Да пришёл сегодня какой-то тип, с виду нормальный мужик. Он как-то слишком быстро ушёл, да и я что, спрашивать буду, что ли. А потом пришёл другой, а я же всех провожаю туда, наверх-то, мы дверь открываем, а она вот, лежит. Горло перерезано, весь пол в крови. Убили твою Жозефину. — Я застыл. Как... Как убили? А Марсель? А музей? Я пребывал в таком сильном шоке, что уже ничего не понимал. В горле встал ком. Я, совершенно не чувствуя рук, ослабил галстук. На ватных ногах я вышел из здания, чувствуя тяжёлый взгляд хозяйки у себя на спине. Мне хотелось ей что-то сказать, но меня тошнило, и я не рискнул. Моя Жози... Убили... Жози... Жозефина...

***

— Милый, газету принесли, будешь читать? — Женщина развернула бумагу и села за стол. — Да, да, конечно. — Мужчина сел рядом с женой и заглянул в газету. На заголовке жирным шрифтом было написано — шокирующая смерть модного дизайнера Пауля Габэна. И дальше: дизайнера нашли повешенным в своей квартире. Причины и обстоятельства смерти устанавливаются. — Что же это такое... Такой хороший дизайнер был, что ж случилось-то? — воскликнула женщина и печально помотала головой. — Ну, кажется, он служащий был. Может быть, война сломала... — рассудил мужчина.